Другое продолжение. Другая история.

      Бледные веки обездвиженной девушки нехотя раскрылись, пуская яркий свет старинных ламп, свисающих прямо у самого потолка, в еще не привыкшие глаза. Ее гранатовый взгляд пока что не потерял того блеска жизни, когда-то озаряющего многих окружающих ее людей улыбкой и душевным умиротворением, но нечто черное, гадкое, быстро мелькнуло в нем, нечто, что пока смог разглядеть только наблюдательный Рейджи.       - Юи, ты в порядке? – первым разбавил молчаливую обстановку голос Аято, демонстрирующий всем присутствующим свое беспокойство. Юноше в данный момент было абсолютно все равно, что подумают братья о его неожиданном волнении, он лишь боялся, что может потерять ее, и его голову занимали только мысли о нынешнем состоянии бедняжки.       - Кажется... Все хорошо, - глядя на сидевшего рядом красноволосого парня, дрожащим голоском отвечала девушка, еще не до конца осознававшая происходящего с ней. Не спеша, осматривая новыми глазами комнату, замечая все детали в мельчайших подробностях, блондинка стала понимать, что в ней что-то изменилось, нечто пока неуловимое душой, но ощутимое телом. Резко в ее память врезались отрывки воспоминаний о недавних событиях, сбившихся в кучу, но все же дававших общую картинку, и она стремительно подскочила, взволнованно воскликнув, - Корделия!       - Успокойся, - мягко дотронувшись женских плеч, пытался ту утихомирить Аято, открыто настаивая своими действиями лечь обратно на диван, - она ушла. Ее больше нет, и она никогда не вернется.       Он глядел в ничего не понимающие глаза юной особы, плавно проводя рукой по светлым волосам, переводя все ее внимание на движения своей руки, отвлекая от уже не нужных мыслей, что у него удачно получалось. Юи не только вновь забыла обо всех переживаниях, но и забыла о том, что в комнате сейчас они были совершенно не одни.       - Ты хоть осознаешь, стервочка, что с тобой произошло? – небрежно вклинился в установившуюся спокойную обстановку Райто, стоявший неподалеку и довольно ухмыляющийся подобной картиной и недовольным выражением лица первого братца, догадывающегося о задумках второго.       - Что ты имеешь в виду? – забегала глазами девушка в поисках доносившегося голоса.       - Ты теперь не та хрупкая, неуклюжая девочка. Не чувствуешь изменений внутри?       Его слова заставили Юи задуматься, сосредоточиться на своих ощущениях, на своем организме. Она, наконец, заметила, что кожа ее бледнее мрамора, она почувствовала, что сердце не бьется в груди, а к горлу поднимается незнакомое отвратное желание, заполняющее все мысли. Она в панике схватилась за тонкую шею, нервно сжимая ее и активно пытаясь вздохнуть; по телу прошлась дрожь, требовавшая от него встать и двинуться на поиски того, чего ей не хватает. Глаза широко распахнулись, когда до нее наконец дошло, что же именно изменилось.       - Да, верно, - слегка хихикая, проговорил парень в шляпе, - ты теперь вампир.       Этот голос, эта фраза, как проклятая печать, врезались в сознание несчастной, раздаваясь в опустевшей голове невыносимым гулом, заполнившим даже уши. Рука сползла с горла, повиснув рядом как бесполезная палка, а Юи замерла, ощущая себя не собой. Будто она потеряла что-то важное, что никогда больше не восполнится. Будто она потеряла навсегда связь с богом. Будто она потеряла душу. Не издавая ни звука, девушка лежала на диване, уставившись в светящуюся над ней лампу, словно давно окаменевший труп, а по ее щекам, потерявшим невинный румянец, стали скатываться последние поблескивающие капли слез. Она видела, что летит вниз, тянется рукой к последнему источнику света, но, проваливаясь в глубокую тьму, теряет с ним последнюю связь и надежду на счастливое будущее.       Будучи рожденными вампирами (/*как, каким образом не понятно, но раз уж создатель так решил...*/) и привыкшими с детства питаться кровью, сознательно быть безжалостными убийцами, братья не могли понять, что она в данный момент испытывает, не видели ее боли, не понимали ее чувства утраты. Они могли только догадываться, как ей тяжело свыкнуться с мыслью, что придется отнимать чьи-то жизни, чтобы продолжать свою, но единственное, что оправдывало их раздумья, это одно слово – привыкнет.       - Аято, покажешь ей все и объяснишь, - равнодушным голосом произносил Шу, которому уже порядком надоело глядеть на происходящее, удаляясь из комнаты. Его примеру незамедлительно последовали и остальные братья, оставляя в комнате лишь Аято и Юи.       Дождавшись, пока все окончательно разойдутся, вампир склонился к уху омертвевшей девушки и легким шепотом попытался привести ее в сознание:       - Юи. Слышишь мой голос? – он сделал небольшую паузу, надеясь заметить ответную реакцию, которой так и не последовало, - все образуется. Ты привыкнешь к этому, - его вторая рука, все еще лежащая на ее плече, плавно спустилась к кисти, взяв ее, - я покажу тебе новые краски этого замершего мира, и ты поймешь, что все будет хорошо.       Он вернулся в сидячее положение, не выпуская оледеневшей ручки, а затем подвел ее к бледным губам и нежно прикоснулся. Ощущая теплое дыхание на своей чувствительной коже, девушка пришла в себя. Она посмотрела в его зеленые глаза, видя в них заботу и беспокойство, и расслабилась, однако лицо ее оставалось каменным, а взгляд был будто под гипнозом. Она обняла его, крепко прижимая к себе, ни о чем больше не задумываясь, освободив светлую головку от окутавшего тумана размышлений. А он даже не догадывался, что произошло внутри нее во время того незримого полета в пустоту, он просто тепло ответил на ее объятия, наслаждаясь запахом ее волнистых волос, томно спадающих на плечи. Так они просидели некоторое время, не желая более делать что-либо еще.       Рейджи удалось избавиться от прогнившей души Корделии благодаря своему странному лекарству. Так ему казалось. Так им всем казалось. Но неосязаемые части той женщины и их Юи слишком долго находились вместе.       Сознание Корделии, как яд, медленно и необратимо отравляло сознание белокурой девушки, переплетаясь с ним, словно корни растущих вблизи растений, словно многолетний вьюн, поглощающий некогда крепкий фундамент замка (/*словно спутавшиеся наушники!*/). Юи не стала ей подобной. Но все то, что произошло в ее голове, все то, что она почувствовала во время своего душевного падения, породило новые качества в юной вампирше. Никто в доме не подозревал, на что теперь способно новое порождение ада.       Прошло некоторое время. Они с Аято уже брели по коридору, возвращаясь обратно в ее комнату. Солнце всходило, озаряя стены и мебель кроваво-оранжевыми лучами, от чего вид внутри походил на пылающие языки пламени, пожирающее все вокруг, или на недавнюю бойню.       Девушка, не останавливаясь, прошла к окну, не отрывая взора от бьющего огненного круга, а парень немного отстал, замешкавшись в кармане. Но нагнав свою спутницу, он встал напротив нее, сжимая нечто блестящее в руке. Это был ее крест. Он держал его при себе, ожидая подходящего момента, чтобы вернуть. Она подняла свои волосы, открыто намекая, чтобы он надел крестик на ее шею, что парень, не мешкая, и сделал. Они оказались совсем близко друг к другу.       Юноша прикоснулся пальцами к ее щеке, плавно проводя ими по мягкому лицу, нежно двигаясь к подбородку, где закрепил хватку. Слегка приподняв ее очерченное багровыми лучами лицо, с секунду глядя в очаровательные глаза, он впился во все еще красные губы пылким, желанным, немыслимым поцелуем, а ее ответ на такое действие был весьма неожиданным.       - Ай! – вскрикнул парень, резко и возмущенно отринув от девушки, укусившей его за обнаглевший язык. Он непонимающе всматривался в ее окончательно изменившийся взгляд. В нем больше не было той детской, наивной веры, того безрассудного, отчаянного желания всем помочь, не было мольбы о пощаде, не было намека на слабость и жалость. Не было ничего из того, что было так свойственно человечной Юи. Она потеряла свою чистоту в глубинах мрака и черноты жестоких мыслей, порожденных не только смешением сознания, но и самими братьями.