Цветы Арлатана

Мариан стоит рядом. Так близко, что нельзя не почувствовать тепло её тела — но не касаясь Мерриль. Слишком рядом — но Мерриль не смущается. Ещё четыре дня назад она бы краснела — а сейчас ей совершенно не до того. - Но почему? Почему Пол испугался меня больше, чем вартеррала? Он смотрел на меня так, будто... будто я монстр. - Ты прекрасна, - тихо говорит Мариан. - А Пол... слишком верил кое-кому. - Кому, что ты... Ох, не говори. Мне опять жарко. Мерриль чувствует руку Хоук на плече — лёгкую, осторожную, словно и не эта рука способна твёрдо держать искривлённый кинжал, порхающий в воздухе и вспарывающий глотки. Такую лёгкую и такую надёжную — как шлем из железного дерева, как магия. - Мерриль, я поговорила с этой самой... Хранительницей, - Мерриль не оборачивается, но по голосу понимает, что Мариан кривит губы — и отнюдь не в улыбке. - Оказывается, она «предупредила» клан, что ты можешь быть заражена скверной от элувиана. Ага, целых два года заражена. Незаметно. Видимо, Пол слишком часто слушал, что говорит Маретари. Мерриль садится на койку — ноги не держат. А Мариан стоит рядом... и вдруг садится на корточки и кладёт голову на колени Мерриль. - Но это же глупо, так глупо! Зачем это Хранительнице? И тут Мерриль краснеет — Хоук слишком рядом, слишком... по-домашнему сидит, слишком нежно касается уверенными пальцами руки долийки. - Избавиться от конкурента, - Мариан кривится. - Ты представляешь, как она хочет этого, если даже отдала этот ножик не тебе, а мне — мне, шемленке?! Да и... тебе ничего не показалось странным в пещере? - Ну... поднялись всякие нежити, - Мерриль решает говорить так, будто они сидят в разных креслах, а не совсем-совсем рядом. - Это было... непонятно. - Нежить может поднять только маг крови, - кивает Мариан, словно не замечая, что её короткие чёрные волосы накрывают ладонь эльфийки. - И это была, разумеется, не ты. Остаётся... - Да, - Мерриль умеет принимать неприятную реальность. Даже такую. И даже тогда, когда хочется не обсуждать действия Маретари, а просто... обнять Хоук. - Значит, она так решила. И лгала нам в глаза, когда предлагала мне вернуться в клан. Всё расплывается перед глазами, по впалым щекам текут горячие капли слёз... И внезапно тёплая, уютная тяжесть исчезает с коленей. Ещё секунда — и уверенные руки обнимают Мерриль: - Ты не одна, леталлан. Не одна. Страшный человеческий акцент, искажающий слово — но он не мешает. Наоборот... с ним как-то правильней. Леталлан. «Та, с кем одна кровь». Или... Кровь — это сила. Кровь — это жизнь. Леталлан. «Та, с кем одна жизнь». Уже ночь. Мариан как-то нерешительно собирается уходить — но на улицах опять завелись какие-то разбойники... - Как же ты пойдёшь, леталлан? - Мерриль подходит вплотную к синеглазой авантюристке. - Давай хотя бы я провожу тебя... - А потом я тебя, - смеётся Хоук. Хрипло, неискренне. - Нет, Мерриль, так не пойдёт. Разве что... У неё улыбка — как у Лины. Как у той самой Лины, которая обернулась, уходя с шемленом-стражем. Обернулась, словно высматривая кого-то — не Хранительницу, не Пайвела, не Фенареля... Мерриль решается. Будь что будет — дальше так невозможно. Хоук сильная. Изящная — для человека — но слишком крупная для эльфа. И в то же время такая стройная, что Мерриль боится обнять её крепче. А губы у Хоук чуть-чуть горьковатые, как крепкий чай... Мерриль готова к тому, что её оттолкнут, что Мариан удивлённо рассмеётся — но не к тому, что случается. Не к сильным, уверенным рукам, сжимающим её талию, не к напористому, жаркому ответу на поцелуй, не к тому, что Мариан, не разрывая касания губ, подхватит эльфийку на руки и отнесёт на кровать — и уж тем более не к тому, как горячо внизу живота от уверенных ласк Хоук, как осторожно и вместе с тем жёстко входят пальцы, как ловят стон счастья губы... И к тому, как сильно хочется ответить тем же, Мерриль не готова. Ни к кисло-сладкому вкусу любовной влаги, ни к затвердевшим соскам на маленькой, почти эльфийской груди, ни к приглушённому вскрику радости — не готова. Но когда Мерриль была полностью к чему-то готова? И стоит ли ждать? - Ох... И что теперь будет? - Мерриль лежит рядом с Мариан, прижавшись к возлюбленной, как котёнок. - Как... дальше? - Как захочешь ты, - улыбается Мариан, перебирая пальцами волосы эльфийки. - Вот только... Как думаешь, сколько наших расфуфыренных индюков лопнут от злости, если в особняке Хоуков поселится моя любимая долийка? Кровать-то у меня широкая и вообще там у нас места... даже многовато. Мерриль замирает под ласками Мариан: - Ты уверена, ма венан? Открыто жить вместе — это... - Это то, чего я хочу, - улыбается Мариан. Так же, как Махариэль. Они так похожи — только Махариэль так и осталась призраком, недостижимой мечтой, а Мариан — вот она, рядом, живая, тёплая и сильная. - Разумеется, если ты этого захочешь. Мерриль целует свою человеческую, странную, бесконечно надёжную возлюбленную в плечо: - Да, ма венан. Да. Ма венан. «Ты сердце». А сердце — то, что разгоняет по жилам кровь. А кровь — это жизнь. И магия. Ма венан. «Ты — моя жизнь».