Цветы Арлатана

То самое место в холмах возле Лотеринга. Клыки скал, камни под ногами. Карвера нет. Бетани нет. Матери нет. Авелин и Уэсли... тоже. И, конечно, никакой Флемет. Вместо порождений тьмы — люди и не только. Храмовники, пираты, бандиты, пауки, драконлинги, зомби, призраки, одержимые... Весь киркволльский зверинец. И они всё идут. Идут, и конца им не видно. Как Мору. И — голос из-за спины. Нежный, тихий, с мягким эльфийским выговором: - Мы продержимся, леталлан. Мариан Хоук просыпается. Когда в этом кошмаре начала появляться Мерриль? Мариан не помнит. И не желает помнить. И понимать, почему — не желает. Слишком сложно и слишком опасно. Мерриль странная. Тонкая, хрупкая, с высокими скулами, впалыми щеками и огромными зелёными глазами. Ничего не знает о человеческом мире — но спокойно бьёт по призракам, перепугавшим даже стальную стражницу Авелин. И применяет магию крови — но не одержима. И осторожна. Мерриль просто другая. Совсем другая. Совсем не похожа ни на папу, ни на Бетани, ни на Андерса — который как раз одержим. Правда, он одержим духом Справедливости, а папа говорил, что духи не злобны по природе своей — но Мариан почему-то больше верит в этом Мерриль, бросившей Андерсу: «Они все духи. И все духи одинаковы». И это «мы продержимся, леталлан» почему-то успокаивает. Словно Мерриль — старшая. Хотя возраст у них примерно одинаковый, а в быту Мариан как раз опекает Мерриль — впрочем, отверженную долийку опекает почти вся странная компания, собравшаяся вокруг семейства Хоук. Даже Андерс помогает Мерриль с магией исцеления — и жутко злится, когда зеленоглазая эльфийка использует для лечения магию крови. Свою, совсем не такую, как у людей — но магию крови. А Мерриль не понимает, почему Андерс злится... После того похода на Расколотую гору Мерриль поселилась в эльфинаже. Тамошний старейшина, пребывающий в непреходящем шоке от появления на его территории долийки, выделил девушке пустовавшую лачугу — и Мариан через пару дней зашла к эльфийке. - Проходи, сейчас я уберу книги, можно будет сесть. Хочешь что-нибудь? У меня есть... вода, - смущённо протараторила Мерриль, увидев на пороге синеглазую наёмницу. - Не надо суетиться, Мерриль, я просто зашла, - улыбнулась Мариан. - Я бы тебя к себе пригласила, но у нас там и повернуться негде... Девушки проходят в комнату, где на каждой сколько-нибудь подходящей поверхности лежат книги и свитки. Мариан не желает знать, что в них написано — она не колдунья. - Ты моя первая гостья, а я уже показала себя ужасной хозяйкой, - краснеет Мерриль. На её лице ещё ярче выделяется сложная долийская татуировка — валласлин, знак совершеннолетия. - Но... - Кстати о хозяйках, - Хоук достаёт из кармана кожаной куртки мешочек с двумя десятками монет. - Помнишь, мы собрали с тех зомбиков всякий хлам? Вот, Варрик его сплавил кому-то из торгашей. Это твоя доля. Мерриль смущается ещё больше: - Но ведь это вы мне помогли тогда, одна бы я не... - Мы шли вместе, - прерывает её Хоук. - И вообще, не могла же я бросить такую прелестную тебя в одиночестве? Лёгкий, ни к чему не обязывающий комплимент — но Мерриль отводит взгляд и начинает перебирать тонкими пальцами страницы лежащей на столе книги. - Знаешь что, - Мариан решается продолжить, - у нас тут сама собой организовалась такая странная компашка... Ну считай что наёмники. Бандитов прибить, которых стража поймать не может, расследовать какую-нибудь фигню, дом с призраками очистить, ещё что — в общем, нас нанимают и мы делаем. А тебе всё равно надо на что-то жить... Будешь с нами? Денег немного, но уж на еду и прочую фигню хватает, Варрик за этим следит. И от храмовников прикрытие имеется, я, пока на Атерниль работала, законтачила с одним. Прикрыть по-любому тебя прикроем, но деньги-то тоже не лишние, а нам в бою твоя магия совсем не повредит. - Правда? Можно? - Мерриль смотрит в глаза Хоук. - Леталлан, спасибо! Тогда Мариан и слышит это слово впервые. Только потом, после той жуткой заварушки с придурочными тевинтерцами, решившими, что подселять в храмовников демонов — хорошая идея, она спрашивает у Мерриль, что оно значит. И долго пытается понять, почему зеленоглазая долийка так восприняла Хоук и её команду психов. Тогда, в заброшенной части Катакомб, было страшно. Даже всей командой справиться с демоном Желания, вырвавшимся в мир — само по себе тяжело, а ведь прилагались уродливо искажённые маги-одержимые, мелкие демоны гнева с их огненными заклятьями и сформировавшие омерзительное подобие плоти призраки. Андерс уже выбился из сил, исцеляя воинов и убийц, у Варрика осталось всего десять болтов к его любимому арбалету — и когда из пола полезли зомби, Мариан вдруг услышала мягкий голос из-за спины, оттуда, где стояла окутавшаяся зелёным сиянием какого-то эльфийского заклятья Мерриль: - Мы продержимся, леталлан. И страх ушёл — осталась холодная, чётко нацеленная злость. И когда какой-то призрак вынырнул за спиной Мерриль, Мариан, не раздумывая, атаковала его... У Мерриль тонкие руки. Да она вся тонкая — и вечно заживающие шрамы на ладонях смотрятся дико. Магия крови, магия, черпающая силу в самой жизни — она всегда страшна. Фенрис смотрит на Мерриль волком, всё пытаясь поймать момент, когда долийка захочет принести кого-нибудь в жертву — а Мерриль даже не замечает. Отдаёт свою кровь раз за разом, в городе носит тонкие перчатки — и не замечает, что половина команды ей не верит. А Мариан верит. И когда Фенрис в очередной раз начинает нести свою любимую пророческую чушь о том, что все маги крови одинаковы, Мариан злобно бросает: - Ну тогда и ты, дорогой мой, в любой момент нас можешь демонам на корм пустить. Ты же пользуешься своими клеймами — а это магия крови. Скажешь, не так? Тевинтерец отшатывается, будто Хоук внезапно превратилась в демона Голода и тянется к его носу с гастрономическим интересом. А Мерриль даже не замечает, только смотрит на Мариан... Леталлан. "Та, что одной со мной крови" - но не в смысле "сестра". Кровь вообще много значит в культуре долийцев - даже больше, чем в человеческой. Леталлан. И Хоук всё же признаётся себе, что рада слышать это обращение от Мерриль.