Navaer, nin mellon

Я сидела на траве возле Белого Древа. Вокруг было темно, только факелы освещали некоторые участки. Воины метались из стороны в сторону, собираясь в путь. У каждого на лице виделось беспокойство, глаза каждого выражали страх. Всем было страшно, каждый думал, что он не вернётся. Мы выйдем только через несколько часов, это будет ближе к рассвету. Даже если бы Арагорн и захотел, ничего бы не вышло. Всем нам надо подготовиться. Эомер запрягает для меня Бадди, до этого момента он сидел здесь со мной, передавал мне слова Теодена, который настолько мне благодарен за сохранность своей жизни, что говорит об этом очень часто. Я смотрела на свой телефон, уже мне не стоило экономить батарею, чтобы потом ещё раз в него залезть. Больше меня не будет. Я листала фотографии, картинки и видео. Всё это было моим домом. Якоб, который обнимает меня на фотке и моё лицо видно еле-еле, так как я уткнулась ему в шею. Питер, из-за которого это всё случилось, стоит, целует меня и закрывает наполовину камеру рукой. Правильно, я раньше думала, что чем дольше я тут, тем быстрее я забываю свою жизнь и привыкаю к этой. Ха, в итоге нет у меня ни прошлой жизни, и эта сейчас закончится. Я сжала зубы, смотря на лицо Питера, знал бы он, как я его ненавижу. Знал бы он, как я желаю ему смерти. Самое интересное, что сейчас я действительно могла его убить, просто взять кинжал и, не задумываясь, убить. Здесь это делается слишком просто, и убивать ради того, чтобы жить, стало моей дорогой здесь. Я тихо зашла в музыку и включила одну из своих любимых песен. The Belle Brigade — I Didn t Mean It (было бы здорово, если бы вы её включили прямо сейчас) Музыка полилась, раздаваясь эхом вокруг. Она отражала басы от стен, создавая словно вакуум вокруг моей головы. Словно вечность я не слышала голоса из своего мира, вечность я не наслаждалась музыкой. Голос девушки сейчас звучал внутри меня, и неважно, что она не поёт о чём-то важном, и неважно, что она говорит глупые вещи. Это всё когда-то было моим.       - I drove a nail in the bottom of my walking boot so I wail every time I hit the floor Я вогнала гвоздь в мои туфли И я вою каждый раз, когда падаю на пол Я от удовлетворения и мурашек по коже закрыла глаза, начиная качать головой. Девушка продолжала петь, а я шептала ей в такт слова песни. Песня раскачивала меня и заставляла забыть на мгновение о том, что сейчас происходит в моей жизни. Моё тело начинало двигаться само по себе, словно помнит, каково это, танцевать под такую музыку.       - I don’t believe in loving with a ball and chain cause I feel how it crippled me inside Я не верила в любовь шарика и цепи Потому что я чувствую, как это калечит меня внутри Пошло и нагло звучало в динамиках, а мои бёдра уже медленно двигались на траве, испытывая некую эйфорию. Я вскочила на ноги и взмахнула волосами, давая себе свободу в движениях, я вскинула руки вверх и в такт словам прошлась вниз до бёдер. Опять взмахнув волосами, я запела в голос вместе с девушкой.       -So I accused you wrong now I’m the guilty one - Так что я несправедливо обвинила тебя, теперь я одна виновата Hey! give me my sentence I’ll pay my penance - Хей! Вынеси мне приговор, я заплачу мое покаяние Nothing kills me more than the pain I have for hurting you - Ничто не убивает меня больше, чем та боль, которую я приношу тебе I didn’t mean it,I didn’t mean it - Я не это имела в виду, я не это имела в виду Пела я не обращая внимания на некоторых стражников, которые остановились возле колоны, не понимая, что происходит. Я же танцевала, забыв обо всём. Танцевала так, как танцуют в моём мире. Наслаждалась свободой: свободой движения, свободой тела. Свобода во всём, нет никаких нравов, когда человек танцует, он дарит себя музыке. Забывает, что ему чего-то нельзя.       - What I said I didn’t mean it baby I didn’t mean it — Что я сказала? Я не это имела в виду, малыш, не это имела в виду what I said I didn’t mean it I didn’t mean it — Что я сказала? Я не это имела в виду, я не это имела в виду what I said I didn’t mean it baby i didn’t mean it — Что я сказала? Я не это имела в виду, малыш, не это имела в виду Я забыла, где я, моё тело взмокло и было напряжено. Резкие пошлые движения телом, заставляли меня расслабиться. Разум улетел прочь и заставил захотеть, чтобы это никогда не заканчивалось. Я изгибалась, словно песня ласкала меня, словно она была сознательным существом, а мы с ней были одним целым.       — Что она делает? — раздался знакомый голос со стороны входа в главный зал.       — Она поёт, Ваше Величество, — не отрывая взгляда от меня, произнёс стражник.       — Hey! — резко выкрикнула я вместе с песней, откидывая волосы назад. Я замерла, смотря на столпившихся людей, которые не понимали, что здесь происходит: откуда доносится музыка и почему я танцую так, как они никогда в своей жизни не видели и даже не могли представить. Я тяжело дышала и смотрела на Арагорна, мои волосы были слегка мокрые, а лицо покрыто испариной. Я только что сдала себя с потрохами всем. Я вернулась в реальность, вернулась туда, откуда убежала с помощью песни. И больше никогда мне не удастся повторить. Никогда не удастся сбежать. Я горько улыбнулась, чувствуя, как выступают слёзы на глазах. Раскат грома заставил меня вздрогнуть и оторвать свой взгляд от Арагорна. Дождь маленькими каплями стал падать на землю. Я посмотрела на небо и улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как от души что-то отходит. Что-то отпускает меня. Я провела рукой по уже мокрым волосам и пошла к обрыву, откуда падал отец Боромира. Дождь превратился в ливень и стал большими каплями сильно ударять по телу.       — Я должна отпустить тебя, — тихо прошептала я, смотря на фото Якоба в своём телефоне. Музыка продолжала громко играть, музыка моего мира. Я больше никогда не услышу её, также больше никогда не увижу Якоба, больше никогда не прикоснусь к нему. Я оставила его.       — Прости меня, — прошептала я, вытягивая руку вперёд и расправляя пальцы. Телефон выпал из моих рук и начал падать вниз. — Прости, что не вернулась, Якоб, — ещё тише прошептала я, моё лицо исказилось от судороги. Я упала на колени, горько плача. Я не исполнила обещание, я оставила его совсем одного. Я прижала холодные ладони к лицу, сдерживая свои громкие рыдания. Душа моя адски завыла, а внутри было такое чувство, что я голыми руками вырываю своё сердце. Одежда промокла насквозь, холодный камень под коленями, становился неприятно скользким и грязным. И я знаю, что Леголас чувствует эту боль вместе со мной, и я знаю, что он позволяет мне самой справиться с этим. Позволяет сделать выбор самой. Крепкие руки обняли меня и прижали к себе. Арагорн зашептал слова утешения, но я ничего не хотела слышать. Я только что вышвырнула своё прошлое из себя. Последнюю связующую часть.       — Я оставила его, оставила, — взахлёб зашептала я, прижимаясь лицом к руке Арагорна.       — Тебе не предоставили выбора, Нэя, — с сочувствием прошептал он мне на ухо, касаясь тёплыми губами моих волос. — Ты любишь его, он знает это, — прошептал он и прижал руку чуть выше моей левой груди. — Вот здесь, он чувствует это в своём сердце.       — Я очень люблю его, — прошептала я, прикрывая глаза. Я тихо всхлипнула, вытирая слёзы с лица, хотя это было бесполезно, потому что дождь вновь намочил его. Я подняла глаза на него, всхлипывая вновь. Он стоял на коленях напротив меня, а на нас смотрело много стражников, они о чём-то перешёптывались, но старались не шевелиться. — И тебя я люблю, — выдохнула я. Арагорн резко выпрямился, смотря на меня из-под нахмуренных бровей, уголки его губ приподнялись в полуулыбке. Я всхлипнула, отдёргиваясь от его рук и пытаясь подняться, но мои ноги сильно задрожали, и я рухнула вниз. — Я вас так люблю, — шептала я, как безумная. — Вы же знаете, что я должна умереть, вы же помните, как я хотела уйти, почему же сейчас я так хочу остаться? Почему же я должна умирать?       — Ты не умрёшь, — низким голосом ответил Арагорн, проводя большим пальцем по моей щеке. Я закрыла глаза, податливо прижимаясь щекой к его пальцам.       — Мне жаль, но мне придётся разочаровать тебя, — прошептала я, отводя от него глаза. — Мне нужно переодеться. Я вскочила на ноги и направилась к столпившейся страже. Они все стояли, замерев на месте, и молчали. Я так и оставила последнюю часть, что связывало меня с моим миром умирать где-то. Пусть садится батарея, ломаются станки, кончается гель и шампунь, пусть всё исчезнет, я никогда туда не вернусь, но я ведь могу попытаться остаться здесь.

***

Бадди нервно дёргался подо мной, предчувствуя огромную беду. Я неуверенно сжимала поводья побелевшими пальцами, стараясь вытеснить всю нервозность в нипочем не повинном ремне.       — Я не уверена, что хочу взять его с собой, — тихо произнесла я, касаясь рукой его чёрной гривы. Бадди зафыркал, нервно постукивая копытами.       — Я глубоко сомневаюсь, что он захочет остаться, — спокойно произнёс Гэндальф, восседая на Серогрифе. Он прав. Бадди всё равно прибежит и растолкает всех на своём пути. Он всегда был и будет со мной. Мой чёрный верный жеребец. Я грустно вздохнула, расслабляя пальцы рук и позволяя Бадди самому идти вперёд рядом с Серогрифом.       — Ты присмотришь за ним? — хрипло произнесла я, стараясь не показывать своё отчаянье, которое, словно птица в клетке, рвётся наружу, желая завопить на весь лес. Гэндальф молчал, чем заставил меня повернуться и посмотреть на него. Маг грустно улыбнулся мне, чуть склоняя голову.       — Ты же знаешь, что да, — тихо произнёс он и отвернулся, не желая больше говорить со мной об этом. Он был недоволен тем, что я смирилась, но с другой стороны он понимал, что выбора нет. Всегда нужно чем-то жертвовать. Я глубоко вздохнула, отгоняя слёзы с глаз и стараясь не плакать. Я иду на верную смерть. Лучше бы они мне ничего не говорили. Лучше бы молчали, я бы сражалась просто так, я бы старалась выжить. Сейчас же у меня выбора нет. Я чувствовала грустный взгляд Леголаса. Он на протяжении всего пути смотрит на меня именно так. Я не хочу жалости, меньше всего мне нужно, чтобы меня жалели. От этого нет никакого толка. Я не говорила с ним.       — Я хочу поехать с тобой, — раздался тихий и неуверенный голос Пиппина со стороны, я быстро повернулась к нему. Бадди остановился. Походу юный хоббит оставил Эомера, пробежал ко мне, через идущих воинов ради того, чтобы поехать со мной. Все обиды забыты в одно мгновение, истинные ценности встали на первый план. Я грустно улыбнулась, вспоминая, как он попросил меня об этом впервые, как я сама еле сидела на Бадди и думала, что убью нас обоих.       — Да, — прошептала тихо я, чувствуя, как щиплет глаза, и как я опять и опять начинаю плакать. — Конечно, мой хороший, — прошептала я, чуть шмыгая носом. Я спрыгнула с Бадди и посадила Пиппина перед собой, запрыгнула следом. Пиппин прижался ко мне спиной, нервно вздыхая. Он обнял своими маленькими руками мою руку, плотно сжимая губы. Он старался не заплакать. Молодой хоббит мужественно сжимал зубы до боли в щеках, он сжимал пальцы на моём камзоле до побелевших костяшек. Я чувствовала боль, но молчала. Я знаю, каково ему, так же... как и мне.       — Ты боишься? — тихо прошептал он, когда мы уже шли среди небольших скал, а небо над нами было чернее ночи. Словно мы погрузились во тьму.       — Да, — ответила я, чуть вздернув подбородок вверх. — Но мы ведь всё равно должны быть храбрыми. Там Фродо, он нуждается в нас, — попыталась улыбнуться я. — А я как пророк, говорю тебе, что всё будет хорошо.       — И с тобой тоже всё будет хорошо? — с надеждой прошептал он, поднимая глаза на меня.       — Да, Перегрин Тук, — попыталась улыбнуться я.       — Обещаешь? — сипло спросил он, сжимая мой рукав ещё сильнее, словно от моего ответа зависела его жизнь. Я замолчала, чувствуя, как сперло дыхание. Зачем ему врать? Что мне ему сказать?       — Обещаю, Пин, — прохрипела я, отводя глаза в сторону.       — Держись поближе ко мне, — раздался резкий голос Боромира с правой стороны. Он подъехал к нам так быстро, растолкав стражников на своём пути. — Я должен быть уверен в твоей безопасности. Я коротко кивнула, дёргая за поводья и позволяя Бадди ускорить шаг. Чёрные врата. Чем ближе я к ним подходила, тем более радостно создавался бунт внутри меня. Что-то внутри ликовало, словно оно вернулось домой. Моя душа.. Наверное она так рада этому гиблому месту, моя пропащая душа. Я подняла глаза на Врата, что виднелись уже недалеко. Мимо меня проехал стражник, обычный военный, он смотрел на меня и немного улыбался, осматривая моё лицо и тело. Я отдёрнулась от неожиданности, словно мне плюнули в лицо.       — Иди куда шел, — прошипел Пиппин, сжимая мою руку. Взгляд стражника был недобрый и странный. Словно чёрные мысли вскружили ему голову.       — Конечно, — улыбнулся мужчина, бросая последний взгляд на меня и отъезжая в сторону.       — Что это было? — осторожно спросил хоббит. Я молчала, я знала, что это было. То, о чём говорил Гэндальф. Во мне присутствует чувство власти. Ещё я думала, что как только увижу Чёрные Врата, меня бросит в безумие, и я начну всех убивать или еще что-нибудь. Но ничего, кроме этой твари внутри, я не чувствовала. Ничего необычного.       — Перегрин Тук, — раздался голос Леголаса сбоку от меня. Он не обращался ко мне, потому что знал, что я не буду его слушать. Он только чуть улыбнулся, когда я повернулась на его голос и вздрогнула, столкнувшись со столь привычными звериными глазами. — Ты можешь пообещать мне, что присмотришь за Нэей для меня? — улыбнулся эльф, стараясь внести хоть малейшую разрядку как для меня, так и для себя самого.       — Если выживу, сброшусь с обрыва, — фыркнула я, отворачиваясь от него. Сидя за спиной эльфа, Гимли недовольно покачал головой. Он забурчал себе под нос что-то насчет того, что мы одного поля ягоды, что мы должны уже успокоиться и забыть все наши разногласия. Бадди нервно зафыркал, когда Брэго мотнул на него головой и остановился. Словно они понимали друг друга, встали рядом, тем самым ставя меня рядом с Арагорном. Король бросил на меня грустный взгляд и, натянув поводья, направил Брэго в начало правого фланга. Стражники выстраивались в шеренги за нашими спинами. Я же металась глазами из стороны в сторону, не зная куда смотреть, боясь куда-либо смотреть. Чёрные Врата я представляла по-другому, не так страшны они были в моих мыслях, чем оказались на самом деле. В моём горле стало слишком сухо. Сердце бешено застучало, словно я должна сейчас одна идти на армию Саурона.       — Всё будет хорошо, дочь моя, — тихо произнёс Гэндальф. — Мы сделаем всё возможное. Арагорн вернулся на место, я же нервно сжимала поводья, боясь поднять голову. Я прижалась подбородком к макушке Пипина и старалась не слушать этот гул вокруг. Я старалась не чувствовать этот страх в воздухе. Тварь внутри меня подозрительно затихла.       — Где они? — нахмурился Мэрри, смотря на Чёрные Ворота. Мне на секунду захотелось фыркнуть, пошутить, что неужели обычно здесь встречают с красной дорожкой и шампанским. Но ни то, ни другое здесь не уместно. Арагорн посмотрел на Мэрри и резко натянул поводья, направляя Брэго прямо к Чёрным Вратам. Бадди как по команде побежал следом, как Гэндальф и эльф. Мы быстро приближались прямо к порогу. Я старалась дышать ровно, контролировать свои мысли, чтобы не разреветься и не убежать отсюда сломя голову. Я так никогда не делала и, к сожалению, сейчас бы тоже так не поступила.       — Пусть силы Чёрной Страны выходят на бой! — громко закричал Арагорн, заставляя меня вздрогнуть. — Да свершится над ними справедливый суд! Пиппин в моих руках замер, смотря, как медленно, но верно с громким отвратительным скрежетом стали открывать Чёрные Врата. Бадди резко попятился назад, я замерла, забывая, как дышать.       — Назад! — приказал Арагорн, натянув поводья. — Назад! Я задрожала от ужаса, смотря на такое огромное количество орков, они уверенным шагом шли на нас.       — Нэя! — крикнул громко Арагорн, возвращаясь за мной, я стояла на месте, не приказывая Бадди двигаться. Король выхватил поводья из моих рук и потянул Бадди на себя, заставляя моего коня дёрнуться назад. Бадди сорвался с места и быстро побежал за Брэго. Их так много, их невероятно много. Мы все умрём. Мы не сможем победить. Как они выживут? Арагорн стал кричать своим воинам пламенные слова, которые звали их на смерть. Я остановилась в первой шеренге и сразу же спрыгнула на землю, еле удерживаясь на ногах. Слова Арагорна доводили меня до слёз ещё больше, око наводило страх, который ещё никогда не был мной изведан. Внутри всё возликовало. Я дома. Прошептало что-то в голове, я зажмурилась, сжимая зубы.       — ПРИЗЫВАЮ ВАС НА БОЙ, ЛЮДИ С ЗАПАДА! — громко закричал Арагорн, доставая свой меч. Дома... Оно радуется, что оно вернулось домой. Оно подначивает меня радоваться вместе с ним, радоваться своему хозяину и своему народу.       — Нет, тварь, ты не дома, — прошипела я, доставая свои клинки из-за спины. Я отпустила поводья Бадди и толкнула его в сторону, указывая уходить за Серогрифом и Брэго. Он как обычно не упирался, окинул меня верным взглядом, склонил голову и скрылся вместе с остальными. Нас стали окружать с огромной скоростью. Пиппин и Мэрри достали мечи. Орки грязно кричали и быстро брали нас в кольцо. Они словно сжимали нас в тиски, давили своей агрессией, вызывали панический страх. Они несли смерть. Гимли глубоко вздохнул, становясь возле меня.       — Мда, цветочек, сколько жил, не думал никогда, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом, — усмехнулся он, смотря на Леголаса, который стоял с другой стороны от меня. Леголас произвольно вскинул брови вверх, растягивая свои губы в невольной улыбке.       — А как насчёт бок о бок другом? — пробормотал молодой принц.       — Ну... На это я согласен, — улыбнулся Гимли. Я грустно улыбнулась, понимая всю эту безнадежность. Они все думают, что умрут. Ни у кого здесь нет надежды. Все мои слова о их победе, поставило под сомнение то, что они видят здесь. Умереть ради чего? Ради жизни других, ради того, чтобы страдания Фродо прошли не зря? Ради того, чтобы люди продолжали жить на этой земле? Ради семьи? У меня нет семьи. Холодные пальцы коснулись моей руки, они крепко сплелись с моими и сжали. Я повернула голову в сторону Леголаса. Эльф смотрел на меня и крепко сжимал мою руку. Я чувствовала столь родные прикосновения, столь естественные. И ту поддержку, которую нигде нельзя найти. Зато у меня есть они. Я улыбнулась ему сквозь слёзы, крепко сжимая его пальцы. Мне стоит умереть, чтобы жили они. Раздался непонятный шёпот по пустоши, чёрное око сжалось, сосредотачиваясь на короле. Странник вышел вперёд, прислушиваясь к его шепоту. Всё внутри меня затрепетало. Отец. Отец? Не поняла я. Что происх... Арагорн повернулся ко мне, смотря на меня и на наших друзей. Один прощальный взгляд словно тысяча ножей. Вот так всё просто, без слёз и прелюдий. Прощай в одном взгляде, так коротко и так щедро.       — За Фродо, — тихо произнёс он, возвращая свой взгляд на меня. Я сглотнула, понимая, что, возможно, в экранизации всё ложь и сейчас они умрут вместе со мной.       — ЗА ФРОДО! — раздался гул вокруг, и все бросились бежать вперёд. Я вырвала руку из руки Леголаса и побежала вперёд. Мне нужно, чтобы его не было рядом. Я хочу, чтобы он этого не видел. Леголас бросился следом, доставая из-за спины лук и стрелы. Мои глаза налились кровью, во рту я почувствовала вкус ненависти. Я первая кинулась рядом с Арагорном на орков. Они выставили копья вперёд, собираясь насадить нас как глупых птиц. Мы свободные птицы, свободного полета... И мы неуловимы. Пусть я буду рассуждать именно так. Ведь.. в данный момент я почувствовала лёгкую боль от того, что именно то копьё, на которое я наткнулась, порезало мне руку, вскрыло, как тушу животного, которое долго пролежало на солнце. С глухим шлепком из плеча прыснула кровь. Но шоковое состояние и паника, которые всё еще стояли впереди ненависти, заставляли меня забывать о боли.       — НЭЯ! — раздался крик Леголаса позади меня, а я продолжала идти вперёд, прекрасно помня, что около ворот земля обвалится. Самая лучшая смерть, на мой взгляд. Сгнить с теми, чья часть внутри тебя. Моё сердце неестественно застучало, слишком быстро. Жить должно. Я должно жить. Шептал голос в голове. Я отчетливо чувствовала, словно меня что-то гладит или трогает, прямо мою душу. Как какую-то прелесть. Радуется, что я у него есть. Я кольцо — кольцо я. Я сейчас чувствовала всё, что чувствует оно. Я отражала удары с огромной тяжестью. Шум в голове... Это ощущение создавало дискомфорт и путало меня.       — Арагорн! — завопил Леголас слева от меня, я отвлеклась на крик и еле успела отразить удар. Я увидела короля, который лежит на земле, на его груди стоит огромная нога великана.       — Арагорн, — прошептала я и сорвалась с места, стараясь успеть к нему на помощь. Мой клинок почти пронзил тело великана, как меня схватила за рубаху обычная человеческая рука.       — Прелесть, — прошептал стражник, обычный воин, которого я до этого момента ни разу не видела. Я попыталась вырваться, но с другой стороны на меня набросился орк, я подставила воина под него. Подло. Я выдохнула, смотря, что Арагорн уже стоит на ногах и отражает удары, пробивается ко мне. Двое обычных мужчин накинулись на меня из-за моей спины, хватая за руки и прижимаясь губами к моим плечам. Я громко закричала от отвращения, чувствуя губы одного из них на ране, он облизывает плечо, из которого сочится кровь. Ещё один оказался передо мной, срывая камзол с моих плеч и оставляя в одной рубашке.       — Что происходит? — прошептала я, пытаясь освободится от обезумевших воинов.       — Мы хотим нашу прелесть, — прошептал мужчина, поддаваясь пошлому порыву и падая на колени передо мной, хватая руками меня за ноги и пытаясь разорвать мои штаны. Я яростно закричала, забрыкала ногами. Но они все словно посходили с ума.       — НЭЯ! — закричал Гимли, пытаясь пробраться ко мне, но его свой же воин толкнул в сторону большого орка.       — Не смейте трогать её! — закричал Мэрри, бросаясь с мечом на одного из них. Он помог мне. Он ударил мечом по спине гондорского воина. Я не знаю, правильно ли сейчас это было, и я не знала, как воспримут это остальные. Ладно я, убью. Но Мэрри не должен за это нести ответственность. Я ударила одного сильно коленом по лицу и вывернулась из рук остальных.       — Спасибо, малыш, быстро отходи от меня! — прошептала я, сжимая пальцами его окровавленный камзол.       — Но... — попытался запротестовать он.       — НЕМЕДЛЕННО! — рявкнула яростно я, хватая клинок с земли и отражая лицом к лицу следующего человеческого воина. Здесь не было уже для меня врагов и друзей, здесь были теперь все враги. Кольцо хотело жить. Свои же воины бросались на меня, как голодные волки. Я дралась уже с ними. С одной стороны они, с другой орки. И не я сейчас была бедой... и не я сейчас была войной. Люди сами создали себе врага. Я убила много человек до того момента, как один из стражников ударил меня в живот и повалил на плечо, стараясь убежать через огромную лавину орков вместе со мной. Слышится отчётливый звук удара, стражник подо мной падает на землю, и я падаю вместе с ним, сильно ударяясь ногой. Эльф быстро приседает рядом, поднимая меня и ставя на ноги.       — Прости, — прошептал он, вытирая с моего лица кровь. Я коротко кивнула, пытаясь прийти в себя после сильного удара. В глазах всё плыло, но теперь я была не одна. Эльф вопреки своим нравам и устоям сейчас убивал людей. Они, как безумные, бежали на меня, их не трогали орки. Арагорн и Гимли быстро оказались рядом с нами. Они взяли меня в кольцо, как всегда это делали. Как всегда они меня защищали.       — Что же нам делать? Не убивать же всех людей, — пропыхтел Гимли, отражая удары и стараясь не выпадать из крепкого кольца.       — Я не понимаю, — тяжело произнёс Арагорн, не веря своим глазам и стараясь не калечить воинов своих, он их отталкивал, ударял, но не мечом. Взрыв. Звуковая волна, словно от ядерного взрыва. Все замерли на месте, а орки бросились прочь. Земля постепенно расходится, всё вокруг постепенно рушится. Башня постепенно стала рушиться.       — Мы почти победили, — улыбнулся Леголас, подбегая ко мне и сжимая в крепких объятьях. — Ты жива, ты осталась жива! — он закружил меня в воздухе. Вокруг раздался шум и радость победы. Мама. Этот шёпот в голове заставил меня окаменеть. Я почувствовала, как что-то внутри толкнулось. Башня Саурона замерла и обратила свой свет на меня, мои глаза ослепил красный свет.       — Нэя? — тихо прошептал Леголас. Я попыталась выдавить улыбку, но из уголка губ полилось что-то горячее. Я замерла, чувствуя, как внутри меня что-то шевелится. Я открыла широко рот, чтобы вздохнуть, но было такое чувство, словно все органы сжаты. Я упала на колени от невыносимой боли, обхватывая свой живот руками. Внутри что-то сильно толкнулось, буквально, разрывая немного мой живот.       — Великий Эру, — прошептал Леголас, падая на колени напротив меня и обхватывая моё лицо своими окровавленными руками. Я подняла на него расплывчатый взгляд, чувствуя, как по моим щекам потекли слезы. — Нет, нет, ты должна бороться, Нэя, ты должна сопротивляться, — шептал молодой принц, касаясь ладонями моего лица. Он смотрел на меня так впервые, такого взгляда я никогда не видела. Он был человеческий, наполненный состраданием, чувственный. Его звериные глаза отражали желание моей жизни. Он хотел, чтобы я осталась. Внутри меня что-то порвалось, я сжала зубы, впиваясь пальцами в живот, чтобы приглушить боль. Боль от ран была детской, по сравнению с тем, что я испытывала сейчас. Я не могла даже кричать, горло сдавило с дикой силой. Я дома. Я сквозь зубы простонала, чувствуя, как мои штаны наполнились кровью, как внизу меня что-то разрывается. Капли капали вниз на землю, словно что-то постепенно выползало, по частям.       — Душа, — прошептал Леголас с побелевшим лицом. Он понял, понял, чьё несу я бремя. — В плену не твоя душа. Я сжала зубы и завыла, как раненый волк, когда буквально все органы внутри сместились вверх. Раздался хруст, внутри меня сломалась какая-то кость. Я изогнулась, и если бы не Леголас, сломалась бы, возможно, пополам. Я не могла говорить, и лишь глухие мычание просачивались сквозь кровь и губы. Слёзы текли из глаз, падали вниз на шею. Они просто текли, забирая с собой надежду, отчаяние.       — Что нам делать? Нам нужно что-то сделать! — закричал Арагорн, снимая с себя доспехи и бросая их на землю.       — Оно внутри, — тихо произнёс Гэндальф. — Вот что пошло не так, кольцо забрало не её душу, а душу её сына. Мои колени задрожали. Тело затрясло, и я оттолкнулась от Леголаса, рухнула спиной на землю, извиваясь в агонии боли. Из меня просто текла кровь, земля впитывала её, как губка, и ей было всё мало. Леголас нагнулся ко мне, прижимая ладонь к моей щеке.       — Сын, — прохрипела я сквозь кровь. — Спас душу собственной матери, — повторила слова Галадриэль. Слёзы текли вниз по вискам. Гэндальф быстро оказался рядом, прижимая свои руки к моей груди, шепча какие-то заклинания. Раздался громкий треск. Из моей груди вырвался ядовитый рёв, заставляя меня изогнуться. Старый маг отлетел в сторону, как от звуковой волны, громко приземляясь от нас на землю в двадцати метрах.       — Орлы, — прохрипела я, хватая рукав Леголаса. — Вы должны спасти Фродо. Пусть Гэндальф заберет хоббитов и увезёт отсюда. Мэрри и Пиппин не должны быть здесь. Леголас плотно сжал губы. Его руки запутались в моих волосах, он держал меня за голову, чтобы я не захлебнулась собственной кровью. Он ничего не шептал, но я чувствовала, как его сознание отчаянно бьётся о стены моего. А внешне... Он сдержанно сжимает зубы и молчит. Истинный король, лицо хладнокровности, но я чувствую, как воет зверь внутри его, зверь, которого я так боялась.       — НЭЯ! НЭЯ! ПРОШУ ТЕБЯ! НЭЯ! — закричали громко хоббиты, падая на колени рядом со мной и прижимаясь ко мне. Они зарыдали, тряся меня не сильно за плечи, впиваясь пальцами мне в руки, обнимая меня и заставляя открыть глаза. — НЕ ОСТАВЛЯЙ НАС, НЕ БРОСАЙ НАС! — их маленькие руки трясли меня, пытаясь привести в чувство, но увы.       — Ты должна бороться, — шептал Мэрри, крепко прижимаясь лицом к моей шее. Гэндальф и Боромир быстро схватили хоббитов, буквально оторвали их от меня. Я зажмурилась, чтобы не видеть этого.       — НЕТ! НЕТ! ГЭНДАЛЬФ! ГЭНДАЛЬФ! ТЫ ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ ЕЙ! ТЫ ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ ЕЙ! НЕЕЕТ! ТЫ ОБЕЩАЛА, НЭЯ! ТЫ ОБЕЩАЛА!! — кричали они, пытаясь вырваться из рук Боромира и мага. Я зажмурилась, тихо всхлипывая, я не могла смотреть на это, как яростно они вырываются и тянутся ко мне. Как их лица покраснели от слёз и как болью наполнены глазах. Они были моей радостью. Они любили меня так открыто, так искренне. Мои маленькие хоббиты. Леголас осторожно провёл рукой по моему лицу, залечивая хоть маленькие раны. У него ничего не получилось. Сила внутри меня его вышвыривала и причиняла ему боль. Эльф сжимал зубы, стараясь удержать руку на моём теле, хотя каждое прикосновение ко мне было наравне с ударом тысячи ножей.       — Скажи мне, что я должен сделать? — прошептал он, смотря мне в глаза. Мои губы задрожали, я смотрела на него такого грязного, побитого, но всё ещё такого красивого. Вот же он, он со мной, тот, кто защищал меня на протяжении всего пути, тот, кто был рядом, несмотря на мои грубые слова, тот, кто забирал мою боль и дарил радость, тот, кто заставлял меня улыбаться.       — Ты, — я еле могла говорить, чувствуя, как в горле булькает кровь. — Ты обещал мне. Леголас замер, смотря на меня. Он перестал дышать, сжимая кулаки у моей головы. Его челюсть была напряжена. Он вздрогнул.       — Я не могу, — прошептал резко он, отводя глаза в сторону. — Я не могу причинить тебе боль, — прошептал он. Я увидела его глаза, глаза цвета неба, в котором было солнце. Сейчас они напоминали дождь, их заслоняла пелена мужских горьких слёз, которые, возможно, появились впервые его жизни. И это видели все. Леголас зажмурился, опуская голову мне на грудь. Арагорн упал на колени, громко заорав. Он отшвырнул меч, ударяя кулаком в землю.       — Не уберегли, — со слезами на глазах прошептал Гимли, громко выпуская всхлипы. — Не уберегли цветочек, — плакал гном, роняя из рук свою секиру и закрывая грязными руками глаза. Я еле повернула голову, смотря на своих друзей. На тех, кто стал моим миром. Стал моим всем.       — Простите меня, — прошептала я и резко изогнулась, чувствуя какой-то взрыв внутри, словно что-то просто вырвалось наружу. Мой живот разорвало пополам внизу, и оттуда вылетала кровь. Земля рядом со мной задрожала. Воины схватили мечи, оглядываясь по сторонам. Арагорн поднялся на ноги, поднимая свой меч. Я задыхалась, я билась в конвульсиях, чувствуя, как подо мной трещит земля. Что-то страшное стало вылазить из земли. Чёрные руки с когтями появились рядом с моим лицом. Из земли вылез урук-хай, его образ. Только полностью чёрный, с красными глазами. Монстр. Душа моего сына. Его душа ещё была во мне, когда Саруман проводил ритуал и он ошибся. Сын спас душу собственной матери. Я горько заплакала, зажмуривая глаза. Тот маленький младенец, то маленькое чудо, которое я качала в кроватке в моем эльфийском сне. Тот мальчик, у которого глаза папы и мои губы. Мамины губы. Моя маленькая сказка.       — Что ты с ним сделал? — прошептала я, сжимая зубы, я не могла плакать, казалось, слёз не было, но лицо исказилось от боли и судороги. Глаза заболели от обилия слёз. — ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?! — я заорала так громко, что воины в панике обернулись ко мне. Они не знали, что делать. Один из них решился побежать на урук-хая, на кольцо, но тот одним движением руки сломал ему шею. Кольцо. Оно породило смерть. Я породила смерть. Моё сознание постепенно стало покидать меня. Здесь остался только Арагорн, Гимли, Леголас и Эомер, и воины, которые ещё час назад пытались меня изнасиловать, поддавшись власти заманчивого кольца. Урук-хай резко повернулся ко мне и зарычал. Он повернулся на меня, собираясь нанести удар.       — НЕТ! — закричал Эомер, выбегая вперёд и нанося удар за ударом на кольцо. Это и есть оно. Я видела, как на моих глазах он отшвырнул Эомера на сто метров, ударив воина головой о скалы. Я видела своими глазами, как стражники умирают один за другим. Арагорн потерял сознание, Гимли исчез. Я лежала и ничего не могла поделать, я могла только смотреть. Как тот, кого у меня так жестоко отняли, отнимает теперь у меня мой мир. Отнимает мою семью. Семью, которой я его лишила. Урук-хай вцепился в схватку с Леголасом. Со стороны набежали ещё орки, понимая, что ещё далеко не конец. Всё вокруг было почти разрушено, как в фильме. Только Око всё ещё стояло. Оно светило прямо на меня. Только ты можешь избавить от этого бремени. Раздался голос внутри меня... голос Галадриэль. Я чуть приоткрыла глаза, смотря, как урук-хай повалил Леголаса на землю. Только в твоих силах остановить это. Повторила она вновь       — Я не могу, — дрожащими губами прошептала я, смаргивая с глаз слёзы. Я лежала неподвижно, лишь имея возможность смотреть, как они погибают. Тогда Леголас умрёт. Коротко произнесла она. И мой мир словно с ног на голову перевернулся. Громкий рык Леголаса раздался на всё поле, заставляя меня вздрогнуть. Они, как животные, вцепились друг в друга. Урук-хай проткнул копьём ногу Леголаса. Я не могу позволить, чтобы он умер. Я сжала зубы, пытаясь подняться на ноги. У меня ничего не выходило, превозмогая боль, я на локтях доползла до клинка. Кровь вновь полилась из моего рта, руки дрогнули, и я упала лицом на землю. Я не могу позволить ему умереть. Я зарычала, чувствуя внутри дольку надежды. Я посмотрела на Леголаса, он лежал на земле, а урук-хай надвигался на него. Эльф был беззащитен и сильно ранен. Вокруг шла борьба и никто не мог помочь ни ему, ни мне. Я ненавидела эти глаза. Ненавидела всем своим существованием. Глаза, в которые я сейчас смотрю и за которые я готова отдать жизнь. Я встала на ноги, делая несколько болезненных шагов к урук-хаю. Мои дрожащие ноги вели меня прямиком к нему . Урук-хай резко повернулся ко мне. Его красные глаза были карими, такими же, как у Питера, он смотрел на меня так, как обычно сын смотрит на свою мать. Моя рука задрожала, клинок в руке зашатался, но я выставила его вперёд.       — Мама, — грубо произнёс урку-хай, делая шаг ко мне, он шёл спокойно на меня, не показывая никакой агрессии. Ты должна... ты должна... Иначе он породит смерть на этой земле. Это не твой сын, это Кольцо. Око ещё на месте. Урук-хай подошёл вплотную к клинку и стоял с опущенными руками. Его карие глаза смотрели прямо на меня с неким обожанием, с некой долькой восхищения. Словно он рад видеть меня, несмотря на то, что пол часа назад пытался убить.       — Сделай это! — закричал Леголас, пытаясь подняться на ноги. Урук-хай зарычал на него, отвлекаясь всего на пару секунд от меня, и снова повернулся ко мне.       — Я не могу, — прошептала я, чувствуя судороги на шее. Слёзы горько полились по моим глазам. Я заплакала громко, сжимая зубы. — Я не могу, не могу, не могу, не могу... — шептала я, смотря на своего сына. Моё тело задрожало, и я выронила клинок, прижимая руки ко рту. — Они забрали тебя у меня, — прошептала я, дрожа от слёз, я еле выдавливала слова, сотрясаясь от удушья. — Они забрали, а теперь просят убить. Я упала на колени, громко крича в свои ладони. Я не могу убить своего сына. Карие глаза смотрели на меня сверху вниз. Как не соответствовало его тело и человеческие глаза. Но это то, что породила моя кровь, это больная и поражённая душа моего сына. Но он спас меня... Спас. Каким бы он не был теперь, он любил меня. Урук-хай протянул ко мне ладонь, касаясь грубой грязной кожей моего лица.       — Ты проиграла, — произнёс он грубым грязным голосом и просто отвернулся от меня. Он направился к Леголасу, который всё ещё лежал на земле и постанывал от боли. Он был бледным, и я знаю почему. Он отдал мне свои последние силы, чтобы я могла встать и убить его. Ведь только я могу это сделать. Я тебя породила, я должна тебя и убить.       — Ради нас и нашего народа, ради меня, ради Арагорна, ради Леголаса, — раздался стон со стороны, голос Эомера разрывался от боли. Я повернулась к нему. Воин лежал с двумя мечами в обоих ногах. Я заплакала ещё больше, смотря, что с ним стало, он ранен из-за меня, он защищал меня, защищал ценой собственной жизни. — Я прошу тебя, Нэя. Урук-хай подошёл к Леголасу, хватая когда-то сильного эльфа за горло.       — Нет... — выдавила я, сотрясаясь от рыданий. — Только не его... Нет. Урук-хай рычал, сдавливая горло эльфа сильнее. Леголас пытался оторваться от него, но он отдал мне все свои силы. Отдал, чтобы я продержалась чуть дольше, чем должна.       — Я знаю, что прошу слишком много, и это бремя будет со мной всю жизнь, — прохрипел Эомер. — Но он убьёт его, Нэя. Эльф в его руках уже почти не сопротивлялся. Урук-хай уже почти поднял свой меч, чтобы пронзить тело молодого принца. Я чувствовала, как Леголас постепенно покидает меня, оставляет в моём разуме совсем одну. Это заставляет меня понять только одно. Я не смогу без него. Я громко закричала, вставая на дрожащие ноги. Урук-хай повернулся ко мне, последний раз смотря на меня. Он мне не сопротивлялся. Он не хотел меня убивать. Моя рука рассекла воздух, и голова слетела с плеч с урук-хая. Меч выпал из моих рук. Леголас рухнул на землю и закашлял. Я задрожала, сотрясаясь всем телом от истерики, дрожащими руками сжимая свой рот. Я кричала, как мать, которая только что убила сына. Я убила своего сына. Моё тело обездвиженно подогнулось и упало на землю. Башня с Оком затрещала и развалилась на тысячи частей. Кольцо уничтожено. Уничтожен мой сын. Леголас на дрожащих руках подполз ко мне, ложась рядом со мной. Я из последних сил повернулась к нему.       — Мы победили, — прошептал он дрожащими губами. От дёрнулся вперёд, тратя свои последние силы, чтобы прикоснуться к моим губам. Я прикрыла глаза, чувствуя, как его губы согревают мои. — Ты победила. Я была слишком холодна. Мне было холодно и внутри и снаружи.       — Не закрывай глаза, — прошептал он в мои губы. Он прижал меня к себе, согревая своим еле живым телом. — Я молю тебя... Не теперь. Не теперь, когда всё кончено, когда ты всё выдержала. Не бросай меня, — как окаянный шептал эльфийский принц, слишком сильно сжимая меня в своих руках. Я не могла ничего сказать, я ничего не чувствовала, не чувствовала боли, не чувствовала ран. Я грустно улыбнулась ему краешками губ, понимая, что из меня уходит жизнь. Чувствуешь во всём теле покалывание, от кончиков пальцев до макушки. Словно ты взлетаешь и летишь вверх.       — Нэя, — прохрипел Арагорн, падая рядом с нами, король схватил мою руку, крепко сжимая её в своей. Он был весь в крови, еле живой. Но ему это было не важно, никому из них. А знаете почему? Потому что у них когда-то появилась та, за которую они сейчас отдавали свои жизни. И пусть я вульгарна и неправильна, груба и не воспитана, но я стала им другом, стала их частью, частью их жизни. Они любят меня, любят так, как мечтает любая девушка, до смерти, до конца своих дней.       — Вы стали моим миром, — прошептала я свои последние слова, смаргивая последние слёзы с глаз. Ведь я говорю правду, мир — это не то, где ты, а то, где тебя любят. Неважно где ты, мир будет твоим, если близкие твои будут с тобой. Эльф замер, смотря на меня.       — Нет... нет. НЕТ, НЭЯ! — закричал Арагорн, хватая моё лицо. Мои глаза медленно стали закрываться. НЭЯ! — громко закричал Леголас в моём сознании. Так громко, что я почувствовала, как в моей голове что-то рвётся. Navaer, nin mellon — прошептала я, зная, что он услышит.