Navaer, nin mellon

Нэя слабо повернула голову в его сторону, её глаза сразу же увлажнились, они были красные, капилляры на глазах полопались. Нея тихо дышала, её грудь даже не поднималась. Руки дрожали, зубы девушки были плотно стиснуты. Как запуганный волк, она не понимала, где и что вокруг происходит. Она забегала глазами по комнате, смотря на всех присутствующих. Взгляд остановился на эльфе, который без сил повис на руках Арагорна и смотрел на неё полуоткрытыми глазами. Она увидела его глаза, пустые, как дно моря, о котором так грезят эльфы. Даже море наполнено тьмой, так что не особо подходит и это сравнение. Глаза ничего не выражали. Словно он не видел ничего перед собой. Слёзы градом полились из голубых глаз девушки, словно токовая волна прошлась по её телу. Этот немой, секундный разговор глаз не заметил никто, но почувствовали все... до единого. Комната наполнилась гнилью, словно эльф впитал в себя всё самое ужасное, что когда-то находилось в девичьем теле.       — О-о-о Нэя, — протянул маг, быстро подходя к ней, хватая её молодое уставшее лицо в свои сморщенные ладони. Маг знал, что происходит, но усердно не замечал этого. Он обхватил лицо девушки, чтобы она не смотрела на эльфа Нэя попыталась что-то сказать, но с её губ не сорвалось и звука. Её губы задрожали, а рука слабо вытянулась в сторону эльфа, который потерял сознание. Она видела перед глазами только кончик своей руки и лицо эльфа.       — Унесите его, — тихо приказал Элронд, кивая слугам. Нэя вздрогнула, пытаясь вывернуться из рук Гэндальфа, который зажал её в кольцо своих рук. Шепча на ходу слова утешения и убеждая её, что всё будет хорошо. Но девушка слабо отворачивалась, пытаясь увидеть Леголаса, которого тихо уносили из комнаты.       — Что с ней? — тихо произнёс Арагорн, он вернулся в комнату сразу же после того, как отдал эльфа в надёжные руки. Король сел перед кроватью на колени, пытаясь всмотреться в её заплаканное лицо. Гэндальф сжимал её так сильно, что среди мешковатой одежды мага были видны только её глаза и макушка. — Ты узнаёшь меня? — тихо прошептал Арагорн, касаясь кончиками пальцев её руки. Нэя судорожно закивала, пытаясь что-то сказать, но опять с её губ ни сорвалось и звука. Арагорн тяжело вздохнул, смотря, как жмурится девушка. Он положил ладонь на её голову, успокаивающе поглаживая. Нэя поддалась вперёд к Страннику, пытаясь отстраниться от мага. Маг расслабил руки, и Нэя угодила в объятья короля. Тихие всхлипы затихали в камзоле Эстеля, она была напугана. Оттого и сильно цеплялась ранеными руками за его спину.       — Ты заставила нас поволноваться, Нэя Странница, — с лёгкой улыбкой произнес Элронд, чем заставил Нэю посмотреть на него. Она слегка вопросительно вскинула бровь, даже в этой ситуации, находясь почти при смерти, в её глазах читался скептицизм, мол: " А это еще кто такой?". Она, опасаясь, повернула глаза к Гэндальфу, ожидая от него ответа и все ещё цепляясь за Арагорна.       — Это Элронд, дитя, Владыка Ривенделла, ты сейчас в его доме, — улыбнулся маг, посмеиваясь над её реакцией. Нэя отвела глаза в сторону, не придавая ему особого значения. Он не был для неё важен, так как никак не присутствовал в её жизни. Она отпрянула от Арагорна, судорожно набирая воздух и пытаясь что-то сказать. Тонкие пальцы впились в простыни, сжимая с такой силой, что белели костяшки.       — Что ты хочешь сказать, Нэя? — нахмурился Арагорн, пытаясь разобрать по губам. — Что с ней?       — У неё шок, — спокойно повторил слова Элронд, разворачиваясь к двери. — Голос вернётся, как только Странница отдохнёт, — продолжил он уже почти у выхода. — Нам всем стоит отдохнуть, много сил потрачено на её возвращение, — тихо пробормотал Элронд и покинул покои Нэи. Девушка почему-то судорожно осматривала комнату, пытаясь найти что-то.       — Что? — не понимал Арагорн, он нахмурился ещё сильнее, когда её губы описывали знакомое слово. — Леголас? — тихо произнёс он. — Ты спрашиваешь про Леголаса? Нэя быстро кивнула, сжимая своей рукой пальцы Арагорна. Её пальцы были ледяными, оттого кожа Арагорна обжигала её. Но девушка замерла в ожидании ответа, надеясь услышать хорошую новость или хотя бы не трагичную.       — Я тоже надеюсь, что с ним всё хорошо. Не стоит волноваться, — немного осунувшись, ответил Арагорн, отводя глаза в сторону. — Здесь лучшие лекари, и не стоит так переживать. Гэндальф нахмурился, смотря из-под густых бровей на Арагорна, а затем переводя свой тяжёлый взгляд на рыжеволосую.       — Ей стоит отдохнуть, Ваше Величество, — спокойно произнёс Гэндальф, вставая со стула и направляясь к двери. — Если ты вновь хочешь услышать её визжащий голосок, тогда юной леди стоит поспать, — улыбнулся он. Нэя же не поняла юмора и судорожно закуталась в одеяло, укрываясь им почти с головой. Она не отвечала сейчас за своё поведение и до конца не понимала, что происходит. Она просто плакала. Потому что ей хотелось только этого. Плакать и плакать и плакать. Чтобы никто не отвлекал её. Ни одной мысли не витало в её голове. Она даже не обратила внимания, когда за Магом и Королем закрылась дверь. Она не вздрогнула, когда услышала непонятный шум наверху. И даже когда пошёл дождь, она не была ему рада.       — Кажется, я схожу сума, — губами прошептала девушка, зажмуривая крепко глаза и закусывая палец. Она боялась сейчас только одного: те глаза, глаза цвета неба, в которых для неё светилось солнце, когда она смотрела в них перед своей смертью, сейчас пусты. И виновата в этом она. Только она. Арагорн тихо закрыл дверь за собой, поворачиваясь к магу. Дверь неприятно скрипнула и замкнулась на замок. Король неуверенно выдохнул, поправляя волосы дрожащей рукой. Это всё дико выбивало из колеи. Вроде всё уже должно было наладиться, но нет. Всё становится слишком плохо для них, не для всех.       — Что с ней? Почему она так реагирует? — поспешно произнёс он, чуть оглядываясь на дверь и надеясь, что девушка его не слышит.       — Не требуй от неё многого, Арагорн. Нэя только что вырвалась из своего подсознания, думая, что находилась в реальности. Чертоги Безвременья — самая жестокая и отчуждённая реальность. Они выдают желаемое за действительность и затягивают в свои недры невинные души. Если бы не Леголас, Нэя бы уже никогда не открыла глаза, — маг замолчал, неуверенно сжимая губы. — Она думала, что вернулась домой, к своему брату Якобу. Но она всего лишь была здесь, в своей голове, и она слышала нас, думая, что ей всё это снится. Её пытались запутать и навсегда оставить там. Арагорн тяжело вздохнул, прикрывая глаза ладонью. Он устал от всего, что происходит вокруг. Устал просто от того, что всё не может быть просто. Ведь это далеко не элементарно. Всё слишком запутано и опасно.       — Леголас вернул её... — тихо прошептал он, открывая глаза. — Он слишком плох, он страшно бледен.       — Он взял удар на себя, никому не позволено безнаказанно покинуть Чертоги Безвременья. Там все мертвы, — он замолк, отводя глаза в сторону. Он поднял руку к бетонной стене, проводя старым пальцем по холодной поверхности, за стеной которой лежала Нэя. — И она должна была быть мертва.       — Она жива... а с Леголасом всё будет в порядке? — устало произнёс Арагорн, разворачиваясь, чтобы уйти.       — Да, ему есть сейчас смысл бороться, ведь он видел, как Нэя открыла глаза, а именно к этому он и стремился, — загадочно произнёс Гэндальф, улыбаясь и поспешно отворачиваясь от хмурого Короля. Арагорн вздохнул, смотря ему вслед. Он последний раз посмотрел на дверь, намереваясь уходить, пока не услышал дикий грохот с другой стороны коридора. Всем почему-то казалось, что хуже времен не придумаешь, когда комнаты Ривенделла заполнены полуживыми людьми, хоббитами и эльфами. Но Гимли и Боромир были другого мнения. Они мчались с другого конца коридора в доспехах прямиком на Арагорна. Арагорн скривился от едкого шума, который заставлял стиснуть зубы. На данный момент во всех этих невзгодах веселье с их стороны были не уместны. Да, они наверняка узнали, что рыжеволосая очнулась от глубокого сна, но какой ценой и верно ли было, что они насильно вырвали её из царства Безвременья, они не знали.       — Куда вы так мчитесь? — повысил голос Арагорн, чтобы на пол пути уже знать ответ, пока они не добежали до него. Потому что он чувствовал, что перед дверьми он их не в силах будет остановить.       — Нэя, — тяжело пропыхтел гном, пытаясь опередить Боромира. Воин не ожидал, что Гномы так быстры в коротких дистанциях.       — Ей нужен отдых и к ней нельзя! — грозно произнёс Арагорн, складывая руки на груди. Гном сразу же перешёл на шаг, сурово смотря на Странника.       — Ты пустишь меня к ней! — злостно произнёс он. — Я ждал этого дня не меньше, чем ты и остроухий, кстати, где он? — оглянулся Гимли, надеясь увидеть Леголаса поблизости. Арагорн опустил голову, отводя глаза от гнома. Гимли сразу же почувствовал неладное.       — Леголас... — тихо начал Странник, не находя слов, чтобы объяснить, что произошло с эльфом. — Он смог разбудить Нэю, но ему это стоило многих сил, и я надеюсь, что он скоро очнётся, — закончил он, отводя глаза в сторону. — К Нэе сейчас лучше не заходить, она всё равно вам не ответит. Она потеряла возможность говорить, и я сомневаюсь, что она вообще заговорит, пока к ней не придёт Леголас. С каждым словом Странника настроение у Гнома и Человека заметно ухудшалось.       — Как так-то, разве не хватило ей страданий-то? — тихо произнёс он, переводя свой взгляд на Боромира, который грустно смотрел в стену, прикусив нижнюю губу. Боромир нахмурился, переводя взгляд со своего короля на дверь, за которой лежала Нэя.       — Я глубоко сомневаюсь, что для неё так важен Леголас и что она откажется говорить со мной, — проворчал Боромир, резко выпадая вперёд к двери. Арагорн схватил рукой его кольчугу, впиваясь пальцами в холодное железо.       — Я повторю ещё раз, — прошипел Арагорн, не смотря на Боромира. — Я запрещаю к ней заходить. Боромир осёкся, делая маленький шаг назад, он уже не мог ему перечить, он не имел права, хотя и рвался душой в покои девушки и хотел её видеть так же, как и остальные.       — Ты поступаешь неверно, — сухо произнёс воин, скидывая руку короля со своей кольчуги. — Она сохранила мою жизнь, всё это время я сидел и ждал, пока она откроет глаза, не запрещай мне, Арагорн, не запрещай мне увидеть её, когда она вернулась к нам. Ты не должен держать её от меня на расстоянии... не теперь. Да он не имел права так говорить, но Арагорн не настолько был суров, чтобы позволять друзьям относиться к нему по-другому. Для него друзья и остались друзьями.       — Мне кажется, как раз-таки наоборот, — так же ответил Король, разворачиваясь от него и уходя в конец коридора. Гимли же сорвался с места и побежал искать покои молодого Принца. POV Нэя: Два дня спустя... Я лежала на кровати и смотрела в мраморный потолок. Это первое, что я увидела, когда открыла глаза. Когда вернулась назад. Слова Гэндальфа ранили в самое сердце, он коротал часы у моей кровати, рассказывая мне и объясняя: где я была и что делала. Зачем мне было это знать? Зачем рушить мою надежду о молодом брате и моём целом мире? Всё было так прекрасно, так естественно, всё было так правильно. Я думала, что вернулась домой, думала, что оказалась права, когда считала, что моя смерть здесь будет означать жизнь там. Я была не права. Я там умерла давно. "Ты говорила, что твоё тело постепенно разлагается и не имеет возможности хранить жизнь, оно не сможет принять тебя назад, даже если мы найдем способ вернуть тебя. Тебя больше не существует для твоего мира. Там прошло более тридцати лет, дитя, не тешь себя пустыми надеждами, иначе тебе будет очень тяжело жить. " Как реагировать на эти слова, что думать после? Бросать всё и радоваться, что живу. Плакать, что не вернулась. Умереть здесь ради справедливости и тем самым харкнуть в спину тем, кто боролся за меня, за мою жизнь? Внутри меня слишком пусто, чтобы принять какое-либо решение. Я даже не имею естественной возможности, чтобы закричать, закричать во весь голос и выпустить всю свою злость и обиду. Я никогда не чувствовала себя так, такой пустой и ненужной. Уже на второй месяц моего пребывания здесь в моём сознании поселился один эльф, молодой Принц, который до сих пор не может ко мне прийти. "Он отъехал по необходимым делам, тебе не стоит волноваться, он навестит тебя по приезду" Это всё, что я слышала от них. Я видела не многих, только Гэндальфа, Арагорна и Элронда. Ко мне не пускают хоббитов, Гимли и Боромира. Мне не позволяют выходить из комнаты, словно они чего-то боятся. Постоянно я слышу грустные песни, они повсюду: снаружи и в доме, в комнате и в моей голове. Они наводят тоску, эльфийки поют так, что внутри каждое слово вызывает дрожь. Звуки арфы заставляют вспоминать о Халдире, тем самым заставляя чувствовать себя ещё ужасней. Самое страшное — это когда пропадает смысл жить. Я думала, что умру без Леголаса в своём сознании, но я жива, и его нет со мной. Принц даже не удосужился навестить меня, прийти и посмотреть на меня. Теперь бы мне было достаточно только взгляда, одного взгляда, не надо слов и лишних оправданий, ничего не надо.       — Доброе утро, Нэя, — тихо произнёс Арагорн, заходя в мою комнату с тарелкой супа. Уголки его губ приподнялись, когда я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Я лежала поперёк кровати, одной ногой на её изголовье, задрав ногу так высоко, что ночнушка съехала до бедра. Поза говорила ему о каком-то присущем мне энтузиазме и оптимизме, но нет. Мне просто было наплевать на всё: на то, что они подумают, что скажут. Тем более они ничего не скажут, Арагорн и Гэндальф слишком привыкли ко мне, а вот то, что подумает Элронд, уж точно меня не взволнует.       — Ты, я уверен, проголодалась? — улыбнулся он, усаживаясь на стул возле кровати. — Я принёс тебе похлебки из овощей. Я произвольно скривилась, отворачивая голову в сторону. Да, я не могла говорить, как бы я не пыталась, из моих уст не срывалось ни единого слова. Говоря о возможности, я ещё скажу, что и желания особо говорить у меня не было. Блять, да я просто устала, устала от того, что я не могу ничего сделать со своей жизнью, я ей просто не управляю, все решают за меня! Когда мне жить, когда умирать, да они мне, блять, даже умереть не дали! Я вскочила с кровати, сбрасывая одеяло на пол. Арагорн моментально встал со стула, намереваясь загородить мне путь к двери. Я стала перед ним, сжимая кулаки.       — Тебе нельзя выходить, у тебя ещё слишком мало сил и ты истощена, — спокойно произнёс он, выставляя руки вперёд, чтобы сдержать меня. Я топнула ногой, сжимая зубы и ударяя его легонько по рукам, буквально отшвыривая их от себя. Мне хотелось крикнуть ему: " Давай, запрети, я тебе покажу, как я, блять, истощена" Я чертовски зла и обижена, но ведь не на него. Зачем мне лгать вам, если я буду говорить, что злюсь, от того, что меня не выпускают и впускают только троих. Нет. Я злюсь, что эльф ни разу не пришёл, а он так яростно молил меня вернуться, для чего? Чтобы я сидела здесь, в четырёх стенах и ела эту овощную похлёбку с травами, чтобы восстанавливались мои органы? За каким хреном мне это делать?       — Нэя, не заставляй меня сердиться, — тихо пробормотал Арагорн, вновь загораживая мне дверь своей большой грудью, он был сам как эта дверь, мне втиснуться туда было никак не по силам. Я покраснела от злости, не заставлять его сердиться, ага, значит, мне нужно сидеть и как верная добрая подруженька выполнять их пожелания. Я ещё раз топнула ногой, хватая его за руку. Я потянула его к двери, показывая, что я хочу выйти отсюда. Два дня спустя... Я вновь просыпаюсь в холодном поту и снова не помню, что мне снилось. Туман был в моей голове и только его мне удалось запомнить. Он был холодным и густым, словно та пустота, что находилась во мне. На дворе ночь. Я постепенно привыкала постоянно спать, правда не всегда я была рада пробуждениям. Мне было слишком холодно и одиноко, и я не понимала, почему они меня держат здесь. Арагорн дал слабину, он всегда её давал, если это касалось меня, и именно благодаря ему я выходила две ночи подряд в сад, мы скрывались, чтобы нас не видели, шли какими-то замысловатыми коридорами и сидели среди густых деревьев. Мы не могли с ним говорить, и я не могла разделить эту пустоту ни с кем, кроме себя самой. Это самое страшное, что можно пожелать человеку. Не давать ему возможность поговорить о том, чем болеет его душа. Он просто сидел рядом, рассказывал мне о том, что происходит вокруг моей комнаты, ведь внутри неё ничего не меняется и ничего не происходит. А я слушаю, иногда улыбаюсь на его слова. "Хоббиты недавно устроили восстание и пытались выломать твою дверь, Мэрри и Пиппин скрутили стражника у двери, а Фродо и Сэм пытались открыть дверь. Потом прибежал на крики ещё один стражник, и Фродо с Сэмом скрутили его. На помощь им пришёл Гимли, который должен был их остановить, это бы было правильно с его стороны, но, — Арагорн грустно усмехнулся, рассматривая листья на дереве. — Он начал пытаться открыть дверь, пока юные герои держали стражу. Элронд очень разозлился, — тихо продолжил он. — И запер их всех в своих покоях, запрещая им покидать комнаты. " На самом деле, это не могло не радовать, ведь от таких слов, рвение увидеть их появлялось ещё больше. Ладно Леголас, которого нет, но хоббиты же могут прийти ко мне. Но непонятно почему Элронд запретил их ко мне пускать, и это заставляло меня ненавидеть его ещё больше, я и так его ненавидела из-за того, что он держит меня в четырёх стенах.

***

Мы сидели с Арагорном под деревом, он плёл какой-то замысловатый венок из цветов, а сидела и смотрела на небольшой ручей. На самом деле эта тишина сближала нас, ведь как люди могут чувствовать себя, когда они не говорят. Для меня постепенно это стало привычным, я просто слушаю его. Иногда я видела девушку недалеко от нас, она прошлась незаметно у дворца, осматривала лес, и я уверена, слышала нас, слышала его. Я думаю, что это и была Арвен, длинные чёрные волосы навевали на меня воспоминания о образе его невесты. Странно было, что она нас не сдавала ни вчера, ни сегодня. Арагорн тихо запел, продолжая плести венок, я опустила голову ему на колено, прислушиваясь к его голосу. Он всегда действовал успокаивающе на меня, я чувствовала себя уютно, когда он мне пел. Его голос постепенно уносил меня в царство Морфея, образы перед глазами были цветными из-за эмоций внутри. Я видела голубое небо, оно напоминало мне только одно, то, чего я больше не видела. Все мои мысли и образы в конечном итоге возвращались к эльфу, которого я так люто ненавидела. Я погружалась все глубже, и голос Арагорна становился для меня всё тише и приятней. Перед глазами стал туман, всё вокруг мне напоминало лес Лориена, деревья были огромными, и густой туман устилал землю так, что не было видно и малейшего просвета. Я шла среди этих деревьев, я не видела земли и просто шагала по ощущениям. Я была босиком и чувствовала каждый холодный листок и расу. Мне захотелось улыбнуться, потому что словно я встретилась со своей пустотой, и она радушно меня принимала, она была рада мне. Я чувствовала это. Мне было радостно, потому что я чувствовала, что я нужна здесь. Чувствовала нужной: этому лесу, туману, листве под ногами и какому-то чужому присутствию. По тёмному лесу лилась песня Арагорна, я слышала её через сон, а он продолжал петь для меня.       — Верни мне её, — тихий шёпот прокатился по лесу, отдаваясь эхом по земле и туману. Я замерла, оглядываясь вокруг. — Эру, молю, покажи мне её. Голос был слишком близко, и я знала, кому он принадлежит, я резко обернулась, потянув густой туман за собой. Он словно дым развеялся, и я увидела впереди себя силуэт. Леголас стоял и смотрел куда-то вдаль, я видела его спину. Я ощутила ядовитый страх, который потихоньку подкрадывался к горлу. В желудке зашевелилось предчувствие опасности.       — Покажи мне её, — крикнул в пустоту эльф, срываясь с места. Я попыталась крикнуть ему вслед, но голос не появлялся, и я лишь шевелила губами. Я бросилась за ним бежать в темноту леса, где не было ни единого просвета. Страх заставлял задыхаться от безысходности, я гналась за ним, но у меня не было сил догнать. Я не заметила, как пробежала мимо кого-то, непонятные люди стояли вдалеке, словно выросшие из густого тумана, и провожали меня взглядом, я оглядывалась на них, но продолжала бежать вперёд. Леголас усердно бежал за кем-то в темноту. Сбоку мелькнуло знакомое лицо, и я замерла на месте, скованная страхом, слеза медленно потекла вниз по холодной щеке. Я медленно повернула голову и отпрянула. Словно выросший из тумана стоял Халдир и молча смотрел на меня. У него не было ни единого чувства ни на лице, ни в глазах. Он был пустой. Я замерла от ужаса, смотря теперь по сторонам и видя перед собой раненых воинов, у кого-то не было руки, у кого-то шла кровь из шее — все они стояли и молча смотрели на меня. Я посмотрела вслед Леголасу, который так усердно бежал в темноту. Теперь становилось понятно, куда он бежал, теперь становилось понятно, какой ценой он меня освободил. Крик застрял в глотке, и я попыталась сдвинуться с места, но туман крепко держал меня за ноги. Я губами шептала его имя, но он не слышал меня, не слышал, а я так надеялась, что он услышит меня и не добежит до темноты.       — Смотри, — тихо прошептал Халдир. — Это бремя теперь будет с тобой всю жизнь.