На краю

      Я люблю тебя, несносная девица. Раньше я не верил, что признаюсь себе в этом. Казалось, что ты, надоедливая мошка с силой Терминатора, никогда не сможешь так крепко залезть внутрь моего мозга, словно червь впитывая всю нежность и тепло, что остались во мне. Я представить не мог, что рыжее чудовище, что как две капли воды похоже на тебя, сможет заставлять меня так на себя смотреть и так страстно притягивать к себе, рвя солоноватые от вяленого мяса губы своими губами, лишь бы продлить столь волнующий и потрясающий по своей абсолютной неромантичности момент. И да, я тебя люблю.       Я совру, если скажу, что ты мне безразлична. Нет, это нельзя было назвать любовью пять лет назад. Что-то вроде... игры. Да, мне нравилось играть с тобой. С той, кто может вынести меня, мое извращённое существо и мысли. Сколько раз ты мне говорила, что ненавидишь? Наверно столько же раз я целовал тебя за этот год.       Это произошло внезапно. Я просто не хотел видеть твои слёзы... Хотя, если признаться я давно понял, что не позволю тебе плакать ни из-за кого, кроме меня. Мне льстило, когда твоё тело так наивно льнуло ко мне, как ты сжимая зубы ластилась ко мне, соплями и слезами обливая мою форму. Что же, а в дорамах это выглядит куда красивее. Хотя, и так сойдёт. Может, это и был тот переломный момент, когда я увидел в тебе то, что ревностно и жадно хочу присвоить, привязать к себе всеми возможными способами. Ручная девчонка из клана Ято уже перестала быть той козявкой, с которой мне так нравилось соревноваться. Как истинный садист я хотел большего.        Мне не надоедало смотреть на то, как ты щуришься у меня на плече, тараторя что-то быстро, почти бессвязно, просто хотелось снова посмотреть в твои глаза и увидеть в них ту самую надоедливую плоскодонку, что так волновала меня с первой нашей встречи. И я не разочаровался в тебе, как обычно. Сильная, взбалмошная, язвительная и непоседливая... идеальная. И только моя.       Не могу соврать... теперь я попросту не могу врать тебе. В моей жизни было столько лжи, что я тонул в ней, задыхаясь в мутной трясине скуки и безразличия, но всё это было до тебя. Ты не стала ангелом или спасением, как говорят слащавые романтики. Для меня твой знойный и совершенно неуживчивый характер стал единственной интересующей меня вещью. А значит, и моей вещью.       Мы с тобой совершенно не хорошие люди, скорее наоборот. Нас окружала кровь и насилие, которое заставляло нас лишь скривлять губы в пустой и наглой усмешки. Мы настолько похожи, что я боюсь порой получить от тебя что-то настолько мерзкое и обидное, что совершенно спокойно могу произнести в любую минуту. Но все эти тревоги исчезли, стоило мне только поцеловать тебя первый раз.       Всё началось глупо и неправильно, как обычно и бывает между нами. Смех и ругань, сломанные столы и много выпивки, а потом... С некоторых пор я знал, что украду твой первый поцелуй, что буду сжимать тебя до хруста костей, вбивая в тонкую и нещадно стонущую от моего напора стену. Твои глаза... Ты улыбалась лишь одними уголками этих безумно-синих глаз, потирая болящее плечо, и бубня себе под нос новые оскорбление, права, не такие грозные как прежде. Мне даже нравилось, как ты скрывала свои чувства. Такая кристально чистая, но столь колючая...        Что было потом? Мне даже неловко вспоминать, как при каждом удобном случае я затаскивал тебя в укромные места, лишь бы прижаться к тебе, такой невообразимо неприступной в повседневности. И не могу сказать, что это было не взаимно. Разрядами тока отзывались во мне твои прикосновения. Именно в одну из таких грубых и чуть развратных ночей ты впервые сказала: "А у тебя красивые волосы... приятные, мягкие. Садюга, я тебя, кажется, реально люблю". Эти слова стали для меня всем на тот момент. Что сказать, я чувствовал себя полным кретином... влюблённым кретином.        Ты не просила цветов, хотя конфеты и вяленое мясо выпрашивала частенько. Я не хотел баловать тебя, чтобы ты, моя маленькая назойливая женщина, не свесила свои белоснежные ножки с моих плеч. Хотя, я не против такой позы... в кровати и с чуть изменённым положением твоего уже совершенно сформировавшегося тела.        Не люблю цветение сакуры. Оно напоминает мне о тех днях, когда нас было много... когда ты смотрела не на меня а на того кудрявого самурая. Моя ревность распространяется и на мёртвых. Да хоть сам дьявол приди за моей собственностью я не отдам тебя. Хех, похоже, я жуткий собственник. - О чём думаешь, садист? Ведь не спишь же,- от твоего голоса приходится открыть глаза.        Между прочим, так приятно лежать на твоих коленях, смотря вверх, непосредственно на твою бледную, настырную как при нашей первой встрече, мордашку. - Правду сказать? - ловлю твой утвердительный кивок. - вспоминаю, как тебя девственности лишал... - Прибью урода!! - вспыхиваешь румянцем злости и смущения, сжимая кулак. - Ты сильно меня любишь? - хватаю тебя за запястье, сдавливая несильно и прижимаюсь к твоей щеке губами, привстав на локте. - Я прав? - Кто бы сомневался, что великие садисты ошибаются, - фыркаешь весьма довольно улыбаясь.        И мне абсолютно ясно, что и без романтики мы вполне хорошо ладим друг с другом. От автора: хех, автор старался сделать мысли Сого более "мужицкими", что ли. Так что с эпитетами и чувствами здесь не особо густо.