Северный мрак

Магия просыпалась. Октавий чувствовал это всем своим существом. Это нельзя было не заметить. Пред его внутренним магическим взором мир расцветал все ярче. Король чувствовал себя так, словно после затяжной промозглой и мрачной зимы, наступала весна. И не важно, что время катилось к осени. Светлели дни, короче становились ночи, солнце светило ярче, листва деревьев становилась гуще, трава зеленей, птицы пели громче. Один за другим просыпались магические источники, которые были давно мертвы. Магия вливалась в мир ручейками, сливавшимися в речушки, речушки обращались потоками. Не привыкший к такому обилию возможностей, Октавий поначалу едва не захлебывался в этом приливе энергии. Теперь, чтобы творить самые сложные заклинания, ему не нужно было напрягать все свои силы, любое заклинание получалось на раз и, наоборот, приходилось следить, чтобы не спалить полдворца, решив зажечь свечи в опочивальне. От всего этого буйства, всегда холодный и сдержанный монарх чувствовал себя, как пацан, которому хотелось куролесить от переполнявшей тело энергии. В кои-то веки на лице сама по себе вспыхивала улыбка, как ни пытался король сохранять свой холодный неприступный вид. Однажды, услышав зов, Октавий спустился в подземелья замка. Загадочные стражи носились вокруг него, нарезая круги, словно разыгравшиеся щенки, подпрыгивали, выписывая кульбиты, тыкались мощными лобастыми головами в руки, требуя ласки, приглашали, звали играть. И король никогда и никому бы не признался в том, что как мальчишка, носился по темным подземельям древнего замка, играя в догонялки с древними стражами. Он знал, откуда это взялось. Знал, откуда пришло. С того дня, как Илай Санти отправил свой призыв, мир изменился. В тот день в их изрядно обедневшую обитель вернулись Драконы. И пусть эта встреча с Крылатыми не означала, что они снова заключат союз со Смертными, земля Арана не могла не откликнуться на их появление. И она откликнулась. Вся магия, что давно казалась ушедшей, умершей, похороненной в веках, просыпалась, ликуя от появления Крылатых владык. Миром людей может править лишь человек. Но этот мир зиждется на силах, основой которых были Боги. И Драконы сродни Богам. Мрак, наступавший с Севера, страшил короля. Но проснувшаяся магия даровала надежду. Надежду на победу. Он верил. Верил в своих посланцев. И очень хотел, узнать, как Мико чувствует это возвращение магии, от которого даже камни мостовой меняли цвет, словно светясь изнутри. Рядом раздался легкий хлопок ткани, которую встряхнула королева, и монарх вынырнул из своих мыслей, возвращаясь в дворцовый парк, где они с Никой сидели, наслаждаясь прекрасным днем. Царственная чета восседала на изящной площадке, возведенной посреди лужайки, покрытой изумрудной травой и обрамленной пышными кустами роз, радовавшими взор свежестью цветов и многообразием красок. Октавий устроился на низкой скамеечке у ног супруги, которая занималась вышиванием. Вокруг суетились фрейлины, кругом были расставлены столики, на которых громоздились коробки с тканями, нитками и множеством других вещичек, предназначенных для рукоделия, названия которым Октавий даже не знал. Еще несколько прелестных девушек-фрейлин сидели в удобных креслицах, так же занимаясь вышиванием и попутно обсуждая последние сплетни. Их веселый смех и щебетание словно бы служили фоном уютному уединению королевской пары, что устроилась в центре помоста. Ника отпила из хрустального бокала, что стоял на столике рядом, вернула его на место и подняла к глазам покрывало, вышивкой которого занималась. На белом шелке вился золотой узор, прихотливый и богатый. Золото вышивки ложилось капризными завитками, придавая простому куску шелка богатство и роскошь. Одеяльце, достойное маленького наследника Арана, которому предстояло появиться на свет. Показав мужу свою работу и получив одобрительную улыбку, королева отложила белое покрывало и взяла в руки другое, нежно розовое, такого цвета, какого бывают только лепестки роз. На этом покрывале узор был не менее прихотлив, но куда более нежен и изящен. По его краю вились зеленые лозы, средь которых резвились разноцветные птицы, споря оперением с яркими цветами. Король с королевой обменялись нежными улыбками. Монарх чуть сжал руку жены, словно безмолвно благодаря ее. Только они двое знали истину: королева ждала двух детей, а не одного. И одним из них будет девочка. Магия рассказал об этом Октавию еще задолго до того, как королевский врач официально подтвердил, что королева ждет наследника. Король до мельчайших подробностей помнил тот сон, который привиделся ему: два прелестных ребенка лет пяти, играющих у водопада в лесу. И это было лучшее предсказание из всех, что ему случалось получать. Больше всего на свете король мечтал взять на руки этих двух детей. Его счастье, его радость, его продолжение. Величайший дар на свете. Ценнейшее из всего, что он когда-то имел. Он ничего так не боялся, как утратить это видение, не увидеть его воплощения наяву. И как никогда надеялся, что Санти и Тофок справятся с обрушившейся на них бедой. Монарх не стеснялся молить Богов за своих слуг, желая им победы более чем чего-либо на свете. Лучших, чем эти два воина, он не мог бы найти во всем Аране, как ни искал бы. Оценив работу, Октавий с улыбкой поцеловал руку жены, задержав ее у губ и посылая своей жене теплый, благодарный взгляд. А потом снова вернулся к своим размышлениям, когда Ника отняла руку, чтобы вернуться к вышивке. Он редко позволял себе вот так посидеть и поразмыслить. И все же иногда позволял. И именно тогда, когда рядом была Ника. Его женщина, его королева, его друг, советник, помощник... Его половинка. Редко кому из королей удается сделать столь прекрасный выбор. Октавий боготворил жену, хоть и знала об этом лишь она одна. От раздумий его отвлек звонкий девичий смех. Монарх повернулся на звук. Невдалеке по аллее, обсаженной пышными розовыми кустами, шла пара: принцесса Алира вела под руку младшего брата короля, слабоумного принца Эрнеста. Принц, высокий молодой человек с черными, как у Октавия волосами, только вьющимися, и карими глазами, был красив. Вернее, был бы, если бы выражение лица не портила маска скудоумия, отчего лицо его кривилось в идиотской улыбке, расплываясь убогой гримасой. Алира что-то дала ему, и Эрнест засмеялся, смех его звучал как бессмысленное гыгыканье. Октавий невольно прикрыл глаза. Эрнест был его постоянной болью. Хотя Октавий старался каждый день уделять брату как минимум час-полтора личного времени, король каждый раз тихо радовался, если был благовидный предлог избежать встречи с младшим. И он ничего не мог с этим поделать. Он не переносил Эрнеста именно из-за его слабоумия. Физический недуг не вызывал у Октавия негативных чувств, но ущербный разум пробуждал отвращение, преодолеть которое король был не в силах. Октавий сделал все, чтобы Эрнест ни в чем не нуждался, чтобы у него было все самое лучшее, окружил его всей возможной заботой, но собственной братской любви дать ему не мог. И не мог избавиться от чувства вины, возникавшего каждый раз, когда видел младшего. А вот Алира, кажется, не испытывала никакого отвращения. Девушка быстро подружилась со слабоумным парнем, очень сочувствовала ему и всячески развлекала, стараясь порадовать Эрнеста маленькими подарками или вкусным угощением. Вот и сейчас она кормила его какими-то сладостями, и принц радовался. Радовался и снова начинал по-лошадиному гыгыкать, пуская слюни. Октавий резко отвернулся, прикусив губу и хмурясь. Тонкие пальцы королевы сжали его руку. - Не вини себя, муж мой. Ты прекрасный брат, - мягко проговорила Ника, - ты сделал все, что мог. Любой мечтал бы о таком старшем брате, как ты. Она знала о тех чувствах, которые испытывал Октавий к своему младшему брату. - Иногда мне кажется, что этого недостаточно, - король посмотрел на супругу. С каждым днём он все больше радовался своему выбору. Ника была не только любовницей на его ложе, но прекрасной собеседницей и настоящим исповедником, которому можно было доверить душу. Только с ней Октавий мог позволить себе хоть немного показать себя настоящего, а не короля и вершителя судеб. Лучшей жены он не мог бы пожелать. - Юной Алире пора подыскивать супруга, - поделился мужчина ещё одной своей тревогой. - Я не могу не думать и о том, что этот брак лишит Эрнеста единственного друга. - В роду Северных ведьм власть передается по женской линии. Алира полноправная правительница, - возразила Ника. - Так ли нужно торопиться с браком? Девочке стоит вначале стать королевой, освоиться со своим новым статусом, чуть повзрослеть. А уж потом можно искать достойного супруга, который станет ей опорой. Королева тоже посмотрела на прогуливающуюся пару. Нельзя было не заметить, что Эрнест изрядно повеселел с тех пор, как Алира стала его другом и постоянным спутником. - Если бы не его недуг, - с глубоким сожалением проговорила Ника, - они могли бы стать прекрасной парой. Да и нам это пошло бы на пользу. - Вернуться в свою страну она должна уже с супругом из Арана, моя дорогая, - покачал головой Октавий, он не просто так поставил такое условие, зная, что подданные Алиры всеми силами, в том числе и не вполне честными, постараются избежать её брака с иноземцем. - И её спутник должен быть сильным, а не… Мужчина махнул рукой в сторону брата, не желая подбирать слова. - А ты уверен, что ее подданные примут супруга-иноземца, если даже она появится уже с ним? - королева полюбовалась переливами шелка на вышивке и принялась вдевать в иглу нить лазоревого цвета. - Не упрекнут ли нас, что мы навязали беспомощной девушке нежеланный брак, воспользовавшись ее бедственным положением? Не будет ли разумней дать ей воцариться на троне в одиночестве, продемонстрировав нашу добрую волю? Ведь если победа будет на нашей стороне, Санти освободит от немеров и Северное королевство. Они будут нам благодарны. И если мы пожелаем брака Алиры с аранцем, будут обязаны уступить в рамках этой благодарности. Пусть даже скрипя зубами, но они уступят. - Бесспорно, они будут благодарны, и любая высокородная дама будет рада сочетаться браком с аранцем, - задумчиво сказал король, вглядываясь в работу супруги, будто там он мог увидеть ответы на все вопросы. - Но даже тогда, они будут беречь свою Северную ведьму, моя дорогая, до тех пор, пока не найдётся достойный её магии кандидат, и это будет выходец из Ледяного предела. Но если мы найдём того, кто подойдёт юной Алире сейчас, пока она у нас в гостях, никто не посмеет оспорить выбор её магии. Заметь, супруга моя, я ни слова не сказал о принуждении, выбор будет делать наша гостья. Октавий грустно посмотрел на своего брата и о чем-то увлеченно рассказывающую ему девушку. - Хотя, бесспорно, я постараюсь подобрать ей выгодного для Арана кандидата, уж прости мне это. Ника тоже посмотрела на принца и Алиру. Они действительно могли бы быть прекрасной парой, если бы не непреодолимое препятствие, которым являлось слабоумие Эрнеста. - Я не сомневаюсь в вас, мой дорогой муж, - проговорила королева. – Я знаю, что вы не станете неволить бедную девушку. Она лукаво улыбнулась и продолжила: - Хотя, может быть, и стали бы, если бы не тот факт, что принуждать такого мага, как Северная ведьма, бессмысленно. Она проводила глазами Алиру, которая вместе с братом короля скрылась из виду, свернув на кипарисовую аллею. - Да, магия не прощает попыток её обмануть, - Октавий был рад этому разговору, точнее тому, что можно не думать о полученных новостях с границы. Впервые за долгое время король начал сомневаться в маршале Санти и его везении. Сможет ли сиятельный граф вновь принести своей стране победу? В силах ли человеческих одолеть тьму Северных варваров? Король поспешно посмотрел на залитый солнцем парк, опасаясь, что супруга сможет заметить сомнение в его глазах. - Не уйти ли нам в тень, дорогая моя? - заботливо спросил он, не хотелось, чтобы Нике стало плохо. Королева тоже оглядела парк. Здесь, благодаря магии короля, не чувствовалось той зловещей тьмы, что по-прежнему сгущалась на севере, грозя накрыть весь Аран. Ника знала, как и ее царственный супруг, что последние дни будут решающими. День, когда Проклятый попытается восстать, приближался с неумолимостью Рока. Королева чувствовала тревогу мужа и не могла не разделять ее. Уходить с яркого солнца совершенно не хотелось. - Нет, дорогой мой, – произнесла она, – я прекрасно себя чувствую и... В этот момент внезапно раздался громкий, пронзительный крик, отчаянный истошный вопль, так что даже нельзя было поначалу определить, кричал мужчина или женщина. На секунду воцарилась тишина, а потом закричали придворные, толпой кидаясь в сторону кипарисовой аллеи, куда ушли Эрнест и Алира. В тот же миг Октавий ощутил мощную волну магии, источником которой могла быть только Северная ведьма. - Принц! Принц! Что с его высочеством?! – отчетливо прозвучало среди общих криков. Ника вскочила на ноги, сбросив с колен вышивание. - Что случилось?! – воскликнула королева. – Супруг мой?! Она не была магом и не могла им быть. Но то, что она носила двух детей, явно перенявших магию своего отца, не могло не сказаться на ней. Ника не знала, не понимала, что произошло, но волну магии ощутила и она, благодаря своим детям, развивавшимся внутри ее чрева. Октавий, кажется, впервые в жизни впал в ступор. Родовая магия сходила с ума, словно волнами захлестывая короля, и с каждой волной Октавий получал новую информацию, пока ответ не стал однозначным. Северная ведьма призвала магию. Могучую магию, настолько мощную, что она была сравнима с силой самого Октавия. Он бросился в аллею, уже зная, что увидит. Эрнест лежал на траве, опираясь на локти, во все глаза таращился на девушку, его колотило крупной дрожью. Северная ведьма застыла над ним, держа в руках пустой хрустальный бокал, ее рука простиралась над принцем. Придворные, желая защитить принца, пытались сунуться к застывшей, словно в безвременье, парой. - Всем назад! - рявкнул король и бросился к Алире. То, что делала девочка, было чудом. Невероятным чудом! Но её магия могла угробить окружающих. Любого, кто неосторожно приблизился бы к ней, просто смело бы, обратив в прах. Застывшую, словно во льду, Северную ведьму и лежащего принца накрыло мощнейшим щитом короля, отбросившим всех людей назад, прочь от опасности. - Возьмите свою магию под контроль, леди, - тихо сказал Октавий, стараясь не спугнуть Алиру. Принцесса только светло улыбнулась, сделав рукой какой-то пасс над принцем, словно что-то схватила. Так ловят назойливую муху, крутящуюся перед носом. Девушка потянула это невидимое нечто, как будто выдергивала что-то из тела принца, сделала жест, словно наматывая что-то на кулак, и опустила это нечто в пустой бокал, который держала в руках, накрыв бокал ладонью. Магический взрыв, последовавший за этим простым движением, был сокрушительно мощным. И если б не щит короля, окружающим сильно не поздоровилось бы. Эрнест, лежавший на траве, опираясь на локти, снова пронзительно долго закричал, будто испытывая сильнейшую боль, и упал на спину. По его телу прошла сильная судорога, после чего он остался лежать, потеряв сознание. Северная ведьма повернулась к королю. Ее магия стихала, и магический щит короля вокруг нее начал таять, чувствуя, что опасность миновала. - Все в порядке, государь, - произнесла ведьма своим звонким голоском, улыбаясь. - Просто раньше мне этого делать не приходилось, да и заклятие было очень мощным. Поэтому получилось так шумно. Но теперь все в порядке. Она показала Октавию бокал, по-прежнему накрытый ладонью. В хрупком плене хрусталя и тонкой девичьей ладони, тяжело клубилось и переливалось нечто отвратительно темное и зловещее. - Теперь это нужно уничтожить, сир, - проговорила девушка, без малейшего труда удерживая зло, сконцентрированное в хрупком сосуде. – Это проклятие, что довлело над его высочеством. Теперь оно снято. Но его действительно надо уничтожить. А для этого уже нужна ваша несравненная сила, государь. Король устремил взор на бокал, прекрасно понимая всю опасность тёмной магии, что таилась в нем. Осторожно шагнув к Северной ведьме, Октавий взял из её рук бокал. Прошел несколько шагов по аллее, поставил бокал на песок, которым была усыпана дорожка. Отошел на несколько шагов, вскинул руки. - Всем уйти прочь! – приказал король, увидев приблизившихся в любопытстве придворных. Услышав приказ, люди шарахнулись прочь, но все равно далеко никто не ушел. Все хотелось видеть, как их король творит магию. Ведь все знали, что он маг, но многим ли удавалось увидеть его за колдовством? Пальцы короля заискрились, по ним побежала струйка огня, а потом с рук монарха сорвался ослепительный огненный шар, промчался по алее и в яркой вспышке поглотил бокал, уничтожив его вместе с тем злом, что он содержал. И даже одному из сильнейших магов своего времени понадобилось много сил, чтобы уничтожить ту мерзость, что извлекла принцесса из брата короля. Алира восхищено всплеснула руками, наблюдая за работой короля, и удовлетворенно вздохнула, чувствуя, что зло стерто из мира. Сложила ладошки вместе, прижав их к губам, глядя на принца, все так же лежащего без сознания. Убедившись, что со злом покончено, Октавий бросился к брату, по-прежнему лежавшему на траве. Едва его руки коснулись плеч Эрнеста, принц открыл глаза, устремив на него непривычно, невозможно осмысленный взор. - Окатвий?.. – потрясенно пролепетал принц. Король замер, не веря ни ушам, ни глазам. Это было невозможно, невероятно, но Эрнест смотрел именно на него! Слабоумный паренек вдруг словно очнулся, в его глазах совершенно явно светился разум, с лица сползло вечное уродливое выражение, черты лица разгладились, обретая присущую им от природы красоту и четкость. - Ты узнаешь меня?! – в одном этом вопросе короля было сконцентрировано все изумление, весь шок, который сейчас испытывали все свидетели этой сцены. Эрнест сглотнул, огляделся. - Да, конечно, брат, я узнаю тебя, - принц провел рукой по лбу, стирая пот. Взгляд его карих глаз был ясным и прозрачным, в нем не осталось ни следа того прежнего убожества, которым он страдал от рождения. – Кажется, я наконец-то проснулся. Скажи мне, что я, наконец, проснулся. Он слабо и испуганно улыбнулся, глядя на старшего брата. Поднял руку, коснувшись дрожащими пальцами лица Октавия. Потом перевел глаза на Нику, которая опустилась на колени рядом с мужем и так же в глубоком потрясении застыла позади него. - Королева… - Эрнест снова оперся на локти, пытаясь приподняться. Октавий обхватил его за плечи, помогая сесть. Ника с другой стороны обняла принца, приходя на помощь мужу. Потрясенный король посмотрел на Алиру. Девушка радостно улыбалась, все так же прижав к груди сжатые руки. - Я знала, что все получится! – сообщила она. – Это проклятие такое гадкое! Но я знала, как его снять. Меня учили такому. И вот теперь Эрнест свободен! Она, не удержавшись, радостно захлопала в ладоши, весело смеясь. Принц растерянно и светло улыбнулся, встретившись с ней взглядом. Девушка порхнула к нему, упав на колени рядом с Никой, схватила его за руку. - Вы свободны, друг мой! – воскликнула она, глядя в глаза Эрнесту, который отвечал ей ошеломленным, но счастливым взглядом, все так же растерянно улыбаясь. Король и королева потрясенно переглянулись над ними. - Алира, что это было за проклятие? – вопросил Октавий. Он в свое время пытался объяснить слабоумие брата злыми чарами, но доказательств так и не нашел. - О! Это страшная вещь! – юная ведьма посерьезнела, переводя на него взор, ставший непривычно строгим. – Его накладывают на утробу матери. Срабатывает оно лишь в тот миг, когда мать разрешается от беремени. Дитя уже рождается проклятым, еще ничего не свершив. Оно обретает проклятие одним лишь своим рождением. А несчастная мать умирает родами. Я расскажу вам подробно, сир. Но сейчас, я думаю, принцу Эрнесту нужно отдохнуть. Король облился холодным потом, услышав эти слова. Ведь мать Эрнеста, вторая супруга его отца короля Раймонда, именно так и умерла, подарив жизнь Эрнесту, хотя беременность ее протекала без всяких сложностей. - Вы правы, ваше высочество, - медленно проговорил Октавий. – Эрнесту нужно отдохнуть, да и всем нам прийти в себя. Он поднялся на ноги, помогая брату встать и снова замер, наткнувшись на столь не привычно узнающий взгляд младшего. Эрнест шагнул чуть ближе, вцепляясь в него, потому что ноги едва держали. - Что ты помнишь? – невольно спросил Октавий, обхватывая его рукой за талию, поддерживая, не давая осесть на землю. - Все, - принц слабо улыбнулся. - Я все помню. Просто такое чувство, словно я был очень долго болен и бредил. Или видел дурной горячечный сон. Но я помню, что ты всегда был рядом. Что ты не бросил меня и не забыл. Спасибо, родной. Это было сказано тихо, но так серьезно, с такой глубокой благодарностью, что сердце короля невольно пропустило удар. И это «родной» от того, от кого и не ждал таких слов. Видят Боги, Октавий глубоко сожалел, что у него фактически нет брата. Не с кем разделить тяготы и заботы, не с кем поговорить по-родственному, некому высказать свои тревоги. И вот это – «родной». Карие глаза смотрели на Октавия с теплом и любовью, которых, как думал монарх, он не заслуживал. Король закусил губу, стремясь сдержать эмоции. - Эрнест, я… - король запнулся, не зная, что сказать. Слишком все было неожиданно. Уж к тому, что его брат внезапно обретет разум, всесильный монарх точно не был готов. Не было у него слов. В мыслях его, в мечтах - были. Когда Октавий представлял себе, что, в самом деле, говорит с братом. А вот сейчас, вживую – не было, хоть ты тресни. Принц лишь улыбнулся и прижался крепче, уже вполне откровенно повисая на его руках. - Я устал, - тихо произнес он. – Уведи меня отсюда, прошу тебя. Мне нужно лечь. - Идемте, господа, - тут же решительно изрекла королева, понимая, что муж в кои-то веки не в состоянии адекватно действовать, и беря руководство на себя, - его высочеству необходимо отдохнуть. - Пусть Алира пойдет со мной, - попросил принц, оглядываясь. Девушка тут же подошла, подхватывая принца с другой стороны. - Спасибо вам, мой нежный друг, - произнес Эрнест, улыбаясь Алире. - Ну, что вы! – девушка всплеснула руками. – Я ведь обещала вам, что вы проснетесь! И вот вы проснулись, мой принц. - Эрнест, моя принцесса. Пожалуйста, для вас всегда – Эрнест, - ответил принц, с той же ласковой улыбкой. Алира залилась краской, но в следующий миг смущение разом прошло, потому что ноги у принца подогнулись, и ей пришлось подхватить его, чтобы вместе с Октавием увести Эрнеста в его опочивальню, где он смог бы отдохнуть после столь трудного дня и совершенно потрясающего события, каковым стало его возвращение к жизни. Королева, а вместе с ней и повергнутая в шок свита, направились во дворец вслед за королем и его столь внезапно выздоровевшим братом.