Сторож брату своему

*** Время закрутилось для Шерлока в тугую спираль последующих событий. Впрочем, все было как обычно: он, словно хищник, почуявший добычу, бросился за ней следом. Петли переулков, лестницы, уходящие вверх, шатающиеся и скрипящие при одном только прикосновении к их перилам, скользкие крыши, высокое лондонское небо, снова переулки и мокрый асфальт – бешеная гонка за потенциальным убийцей, который… таковым не оказался. Что ж, тем интересней становилась эта загадка - это давало простор для дополнительных выводов и умозаключений. Всегда есть что-то еще. Всегда… Шерлок обернулся на тяжело дышащего Джона, который бросился за ним, стоило Шерлоку сорваться в темные подворотни сразу после того, как он вышел из кафе. Именно бросился, словно в омут – с головой – сам, без приглашений и уговоров. Сам. По собственному желанию захотел разделить с детективом азарт погони. Джон… Шерлок поежился и отвернулся. Он не привык подпускать кого-либо к себе, не привык доверять и не привык чувствовать радость от близости другого человека. Это настораживало и немного пугало, но было приятно. Определенно приятно. Потому что это был Джон. Джон Уотсон. Детективу улыбались, им восхищались, за ним следовали. От этого хотелось тоже улыбаться и совершать какие-то несвойственные ему – Шерлоку Холмсу и социопату – поступки. Всего пара слов в смс для Анжело, искреннее удивление на лице Джона и уже невозможно удержаться от широкой улыбки, немного неловкой и не такой, как, возможно, хотелось бы. Смотреть, как Джон вертит в руках свою забытую трость, тихо смеясь, поднимая на Шерлока взгляд, было странно. Внутри что-то теплело и мягко тянуло. Какое-то забытое в суматохе чувство, которое Шерлок давным-давно потерял, стер по ошибке со своего жесткого диска, и которому не позволили развиться в полноценное нечто. Время закрутилось... Он буквально чувствовал этот пьянящий водоворот, затягивающий в свою глубину, увлекающий и восхитительно опасный. Загадка странных убийств, препятствие в виде назойливой полиции, «обыск» на предмет наркотиков, человек за спиной перепуганной миссис Хадсон… Шерлок не колебался ни секунды, решая все по-своему: действовать, распоряжаясь всеми доступными ему средствами, не привлекая посторонних. Понятие «посторонний» было обдумано и детектив, не без некоторых колебаний, отнес туда и Джона. Вряд ли тот одобрит его методы. Вряд ли его стоит посвящать в излишние подробности того, как Шерлок привык вести дела. Так будет безопаснее. «Для всех», - он слабо кивнул сам себе, вполуха слушая, что говорят вокруг, что предлагает серьезный и слегка взволнованный Джон. Шерлок сделал первый шаг по направлению к лестнице, с которой только что спустился незнакомый ему мужчина. Убийца. Та самая загадка, которую надо, во что бы то ни стало, разгадать. Время закрутилось и пустынные коридоры университета, с черными дырами аудиторий, превратились в кроличью нору, в которую Шерлок шагнул, как всегда не задумываясь о последствиях. Таксист, две таблетки… Искушение сыграть в рулетку было так велико. Он понимал, что уже выиграл, что у человека, который стоял напротив него, не осталось никаких аргументов. Он все понимал: риск и опасность… но как ничтожно это было по сравнению с тем, чтобы в очередной раз подтвердить свою правоту, испытать истинное наслаждение от того, насколько его разум превосходит даже самый извращенный ум. Шерлок Холмс не мог проиграть. Он не мог умереть. Во всяком случае, не здесь и не так – это казалось таким абсурдным, лишенным всякого смысла. Шерлок выбрал: он протянул руку и взял одну из таблеток. Маленькая, невзрачная – она не могла причинить ему никакого вреда. Потому что он был прав – он выбрал правильно. И все же пальцы детектива подрагивали, сердце учащенно стучало, и где-то на краю сознания билась тщательно игнорируемая мысль: «А если я ошибся?» Запретный плод сладок. Шерлок знал это как никто иной. Таблетка почти коснулась его приоткрытых губ, когда тишину аудитории разбил выстрел, отшвыривая молчаливо ждущего таксиста на пол. Шерлок вздрогнул и таблетка выпала из его руки в медленно растекающееся красное пятно. Детектив обернулся. Оконное стекло смотрело на него глазом пулевого отверстия, порождая очередную таинственную загадку. Немного позже, когда дешевое оранжевое одеяло легло на его плечи, появился Лестрейд. Шерлок посмотрел на него и только что не фыркнул: «Очень своевременно!» Инспектор проигнорировал вызывающий взгляд детектива, на что Шерлок вздохнул и спросил: - Этот стрелок… Нет никаких следов? Не то, чтобы он действительно верил в полицию, но поинтересоваться стоило: стражи правопорядка могли оказаться настолько тупы, что не догадались бы поделиться подобной информацией. Впрочем, Грегори Лестрейд делился всегда. Ну, почти… - Он убрался раньше, чем появились мы, но у убитого было много врагов, полагаю. И один из них вполне мог за ним следить, - инспектор переступил с носка на пятку и взглянул в упор на Шерлока, - У нас нет никаких зацепок. Тот возвел глаза горе: - Я бы так не сказал. Казалось, что Грегори именно этого и ожидал. Он вытащил из внутреннего кармана плаща блокнот и карандаш и приготовился записывать: - Отлично, выкладывай. Шерлок секунду помолчал, собираясь с мыслями, а после зачастил в привычной для себя манере: - Пуля, которую вытащили из стены, выпущена из пистолета. Выстрел для такого расстояния был первоклассный, но стрелял не снайпер, а боец. Его руки совсем не дрожали. Значит, он привык к насилию. Но почему он сразу не выстрелил, чего ждал? Вероятно… Лестрейд подробно записывающий все в свой блокнот, на слове «боец», поднял глаза и взглянул на Шерлока. «Он сам понимает, про кого говорит?» - Грегори смотрел на детектива: Шерлок действительно еще не догадывался о том, чей портрет он сейчас описывает. Увлекшись деталями, детектив не понял самого главного – кем на самом деле был этот «таинственный» стрелок. Перестав писать, Лестрейд приложил край блокнота к своим губам, чтобы скрыть улыбку: что Шерлок сказал бы на то, что Грегори уже знает о том, кто убил таксиста? Лестрейд негромко кашлянул, прерывая детектива: - Вероятно, он ждал, когда ты окажешься в опасности. Шерлок с интересом посмотрел на него: - Да, похоже на то. - Строгие моральные принципы? – Грегори чуть наклонил голову, убирая руки с блокнотом за спину. - Вы способны удивлять, инспектор. - О, - Лестрейд покачал головой и в его голосе прозвучали ироничные нотки, - Да, я такой. Шерлок немного нахмурился, пытаясь понять, к чему тот клонит. Грегори отвел глаза от лица детектива, осматривая суетящихся полицейских, машины с мигалками, Донован, спорящую о чем-то с одним из криминалистов, и, наконец, останавливаясь взглядом на фигурке невысокого человека, стоящего за желтой лентой ограждения. - Шерлок, как ты думаешь, наш стрелок – это человек с армейским прошлым? Детектив поправил наполовину сползшее одеяло, соскочил с подножки машины скорой помощи, на которой сидел все это время, и кивнул, нехотя соглашаясь, прослеживая взглядом, куда смотрит Лестрейд: - Вероятно. Я бы сказал: с армейским прошлым и стальными нервами. Вы угадали, я… Шерлок замер. Он не был уверен, что инспектор смотрит именно на того, про кого внезапно подумал сам. Конечно, все сходится! Как же он раньше?.. О, глупец! Джон, стоящий за одной из полицейских машин, смотрел на Шерлока и… улыбался. Он выглядел так, словно не понимал, зачем здесь находится. Шерлок тоже не понимал, но ему внезапно стало жарко. Настолько жарко, что захотелось сдернуть без конца сползающее с плеч одеяло и отшвырнуть его от себя. Он сделал шаг по направлению к Джону, но, вспомнив про инспектора, резко обернулся. Лестрейд совершенно определенно теперь смотрел на Уотсона. Затем взгляд его темных глаз обратился в сторону Шерлока и детектив с ужасом понял: знает. Грегори, словно прочтя его мысли, вопросительно и одновременно насмешливо приподнял брови, ожидая реакции. Шерлок растерялся. Ему было стыдно признать, но он действительно растерялся, не зная, как поступить теперь: Джон спас его, а Шерлок чуть не сдал его полиции. Надо было как-то выкручиваться из этой неловкой ситуации. Он кашлянул: - Вообще-то знаете что? Не обращайте внимания, инспектор. - Извини? – Лестрейд снова улыбнулся. - Забудьте все, о чем я говорил. Я просто… - Шерлок еще раз кашлянул, - Это все шок. Он не знал, что ему еще добавить и, отвернувшись от Лестрейда, сделал пару шагов по направлению к желтой ленте, за которой… - Куда ты? – Грегори успел ухватить детектива за край рукава. Не то, чтобы он ждал ответа от Холмса, но ему было интересно. Особенно после того, что Шерлок с таким упоением ему говорил про стрелка. - Мне нужно поговорить об оплате жилья. Это было не то, что ожидал услышать Лестрейд. - У меня остались вопросы. Шерлок с возмущением повернулся: - Сейчас? У меня шок. Видите, на мне одеяло! Довод не впечатлял, тем более что не далее как несколько минут назад, детектив пытался убедить всех и вся, что шока у него нет. - Шерлок! – Холмс вел себя, как ребенок, пытающийся выгородить товарища, еще больше уверяя инспектора в правоте его умозаключений. Лестрейд сложил руки на груди. - Я только что поймал вам серийного убийцу, - Шерлок насупился, - Вроде того… Грегори внимательно посмотрел на Холмса. Да, в кои-то веки, Шерлок исчерпал весь свой словарный запас. «Он не признается», - с некоторым облегчением подумал инспектор: задерживать Джона Уотсона за то, что тот сделал, сохранив Шерлоку жизнь, Лестрейду совсем не хотелось. Пусть сами разбираются. В конце концов, дело о серийном убийстве закрыто – это все, что будет интересовать его начальство. Поэтому Грегори кивнул, отпуская детектива, но все же произнося, для порядка и очистки совести: - Ладно, завтра поговорим. Свободен. Он смотрел, как Шерлок быстрым шагом идет к доктору Уотсону, как сдергивает с себя одеяло и швыряет его на сидение полицейской машины. Он смотрел, как доктор Уотсон расплывается в улыбке, когда детектив останавливается напротив него и что-то произносит. Когда Джон кивнул, Лестрейд отвернулся. Он посмотрел в свой блокнот, на почти полностью исписанный лист и, одним порывистым движением, вырвал его, комкая в ладони, засовывая бумажный шарик в карман плаща. Как бы то ни было, кажется, нашелся человек, способный присмотреть за этим большим ребенком – Шерлоком Холмсом. И инспектор совсем не собирался этому мешать. *** Он за него заступился. Пришел, когда Шерлок больше всего в этом нуждался и заступился. Более того, он спас Шерлока не только от убийцы, но еще и от самого себя. Джон его спас. Шерлок смотрел на Уотсона и улыбался. Его широкая улыбка никак не вязалась с образом человека в шоке, с тем, кто чуть не умер около часа назад. Детектив ничего не мог с этим поделать и, если честно, и не хотел. Ему было хорошо: он все-таки сделал верный выбор. Джон был спокоен, словно не совершил ничего предосудительного. Он шутил, он _тоже_ улыбался. Их поведение было, как сказала бы миссис Хадсон, неприлично. Да, черт возьми, они вели себя неприлично, обмениваясь остротами и чуть ли не смеясь в голос. Джону пришлось даже извиниться за подобное поведение перед Донован, когда та с недоумением посмотрела в их сторону, проходя мимо. Шерлок тоже обернулся к ней и, что случалось крайне редко - практически никогда - бросил, заглушая ее «чертовы психи»: - Извини, это все нервы. Но это были не нервы – какое-то полуэкстатическое состояние, когда начинаешь понимать, что вот она – та точка, после которой «я» и «он» сменяется многозначительным «мы». Он впервые за долгое время поверил кому-то или даже в кого-то. Он поверил в Джона, в саму возможность того, что все будет хорошо. И сейчас детектив радовался новому для себя чувству, словно ребенок: хотелось планировать следующий день, неделю, месяц… Хотелось так много сделать! Хотелось жить, хотелось просто поужинать димсам… Это была информация, которую Шерлок так и не вытер со своего жесткого диска. Не то, чтобы он рассчитывал когда-нибудь ею воспользоваться, но… сейчас это знание приятно грело душу, облекая в материальную форму имевшую место благодарность. «Сердечно тронуть» *... - Как насчет димсам? Детектив посмотрел на Джона и еле сдержался от просьбы: «Скажи да». Джон улыбнулся, так же взглянув в лицо Шерлока, впрочем, тут же отведя от него взгляд. И уже собирался ответить, когда увидел того самого незнакомца с зонтом, с которым беседовал на заброшенном складе. Мужчина, держа в руках черный зонт-трость, вылез из припаркованной на обочине машины с правительственными номерами. В горле мгновенно пересохло. Джон резко обернулся к Шерлоку, почти напугав того своим взглядом: - Шерлок, это он! Человек, с которым я о тебе разговаривал! Детектив медленно повернул голову в ту сторону, куда несколько секунд назад смотрел Джон. Он совсем забыл о нем – о своем брате – он позволил себе отвлечься и стать беспечным. Позволил размечтаться, что все будет прекрасно. О, глупец! Лицо Шерлока застыло в напряжении. Он с трудом подавил судорожный вздох, рвущийся из груди: Майкрофт не должен был быть здесь. Старший Холмс никогда раньше не вмешивался в расследования Шерлока. Моргнув, заставив себя не развернуться тут же, чтобы пойти прочь, Шерлок, как можно более спокойным голосом произнес, не сводя взгляда с брата: - Я его прекрасно знаю. Все было бесполезным: уйти, сделать вид, что не заметил… Шерлок не мог игнорировать Майкрофта. Заклятый враг давно лишил его этой возможности. Оставалось только подойти и выслушать все, что его братец желал высказать. Прямо здесь. Устроить цирк, представление для одного зрителя. «Джон», - Шерлока слегка шатнуло в сторону, и он почувствовал, как мазнула по его кисти замша куртки Уотсона. Майкрофт… о, конечно, он это заметил! Его глаза опасно сощурились, сосредотачиваясь на бледном лице брата: - Итак, еще одно дело раскрыто? Какая гражданская сознательность. Он осмотрел фигуру Шерлока, выхватывая детали, еле уловимые подробности, которые позволяли ему читать других, словно раскрытую книгу. Его младший брат делал вид, что ничего не происходило, что он - Майкрофт - не нарушил правил игры, вторгшись на чужое поле: зону негласно свободную от «боевых» действий и вражеских тактик. Однако мужчина видел, что Шерлок растерян, рассержен и не знает, как ему поступить. Майкрофт позволил бы себе насладиться ситуацией, если бы это не было так предсказуемо и… скучно. Хотя элемент внутреннего злорадства все же имел место быть: «Ты забыл про меня, мой дорогой, горячо любимый брат? Увлекся, пренебрег моими чувствами… Разве я позволял тебе, Уильям Шерлок Скотт Холмс, предать меня и мое доверие? Променять на… - взгляд мужчины на несколько секунд обратился в сторону Уотсона, - это». Шерлок с вызовом вскинул подбородок, всматриваясь в лицо Майкрофта. Угадывать чужие мысли он умел не хуже, чем пользоваться своими дедуктивными способностями. - Но ведь не это тебя интересует, да? Взгляд Майкрофта потяжелел, когда он снова повернулся к брату, и улыбка на его губах наполнилась невысказанным сарказмом. Шерлок слегка качнул головой: теперь он смотрел куда-то в сторону, поверх плеча брата, не желая встречаться с ним глазами. - Что ты здесь делаешь? – детектив по-детски поджал губы. Старший Холмс поддел кончиком зонта маленький камешек, лежащий у ног, откатывая его в сторону. - Как обычно – забочусь о тебе, - произнес он, и в его голосе послышалось поистине вселенское терпение. - Ну, да. Знаем мы твою заботу. Шерлок грубил – грубил безнаказанно, зная, что именно сейчас ему за это ничего не будет. С ним рядом Джон, молчаливый и внимательный, готовый еще раз заступиться за него, если это потребуется. Джон, чувство благодарности к которому – за неосознанную поддержку с его стороны – росло с каждой минутой, придавало сил и достоинства не скатиться в очередное безобразное выяснение отношений с Майкрофтом. - Всегда такой агрессивный, - зонт старшего Холмса задел брючину Шерлока, скользнув по щиколотке. Это было предупреждение, и детектив его прекрасно понял, медленно отступив на полшага назад, услышав, как металлический кончик зонта издал тихий звук, коснувшись тротуара. Майкрофт теперь почти физически ощущал напряжение своего брата. Мужчина с усилием заставил себя посмотреть в сторону доктора Уотсона, чей взгляд застыл где-то в районе его груди. Бывший военный, хороший стрелок – это, видимо, был для Джона своего рода диагноз: искать на теле противника точку, попав в которую, умело выпущенная пуля оборвет все сомнения. Майкрофт усмехнулся, и Джон поднял взгляд, встретившись с Холмсом глазами. Теперь его лицо приобрело нечитаемое выражение, которое могло обозначать что угодно: от простого ожидания окончания явно не одобряемого им разговора, до откровенной угрозы и предупреждения: «Я слежу за тобой». Мужчина слегка пожал плечами и снова обратился к своему брату, нетерпеливо переступающему с ноги на ногу: - Тебе не приходило в голову, что мы с тобой на одной стороне? Ответ последовал незамедлительно: - Как ни странно – нет! Улыбка Майкрофта еще никогда не была настолько искренней: она спряталась в его глазах, разошлась в стороны мелкими морщинами. Отрицание - Шерлок такой смешной. И глупый. Безрассудно смелый, когда рядом с ним – Майкрофт на секунду прикрыл глаза – этот маленький доктор. Он мог бы много чего сказать брату, но не видел в этом смысла. По крайней мере, не сейчас и не здесь. Да, Майкрофт сдерживался, но любое терпение когда-нибудь достигало своего предела. - У нас намного больше общего, чем ты думаешь. Шерлок упрямо мотнул головой, отступая к своему Джону. Майкрофт театрально вздохнул: - Эта вражда между нами - просто детский сад. Он приехал сюда не затем, чтобы объяснять Шерлоку очевидные вещи. Теперь улыбнулся и Шерлок – ядовито и презрительно. «Не устраивай спектакль, Майкрофт!» - ясно читалось в его сузившихся от гнева глазах. Детектив уже открыл рот, чтобы произнести эти слова, когда его брат мягко и весомо добавил: - Могут пострадать люди. Глаза Шерлока растеряно расширились, он инстинктивно дернулся, еще больше отступая к Джону, почти заслоняя его собой. «Ты не посмеешь», - Майкрофт угадал по губам так и не произнесенные слова: Шерлок все прекрасно понял. Не имело смысла говорить что-то еще, чтобы окончательно спровоцировать младшего брата. Майкрофт добился того, чего и хотел. Джон Уотсон непонимающе переводил свой взгляд с одного брата на другого и Майкрофт подумал, что доктору надо – совершенно необходимо – узнать еще одну маленькую подробность, так и не произнесенную им раньше, подробность, которую, судя по всему без хорошего пинка, Шерлок говорить не собирался. Майкрофт умел вынуждать поступать так, как ему хотелось. И тон при этом у него был самый невинный: - Шерлок, ты же знаешь, как это расстраивает мамулю. Эта фраза была той последней каплей, которая переполнила чашу терпения и так еле сдерживающегося детектива: - Я ее расстраиваю? Я?! – Шерлок прищурился, от чего мгновенно стал похож на разъяренного кота. В его голосе слышалось негодование: - Не я ее расстраиваю, Майкрофт. Шерлок произнес имя брата очень четко и ядовито. Он был очень близок к тому, чтобы наговорить лишнего. И личного. Майкрофт, глядя на него, почти задумался над тем, что было бы, если бы брат так и поступил, но тут – совершенно предсказуемо – вмешался Джон Уотсон. - Нет, нет! Подождите! Внезапно вид собственных туфель показался старшему Холмсу весьма захватывающим. Он опустил глаза, рассматривая до блеска начищенные мыски, слушая восклицание-вопрос доктора, в котором так кстати проснулось любопытство: - Мамуля?! Чья мамуля? - Наша мама. Майкрофту не надо было поднимать глаза, чтобы узнать, насколько шокировано Джон смотрит сейчас на Шерлока. Майкрофту совсем не обязательно было ради этого поднимать глаза, но он поднял их совсем по другой причине: в то время как на Шерлока смотрел Джон, сам Шерлок не сводил взгляда с него самого. Партия была разыграна безупречно. Губы Холмса тронула слабая улыбка. На скулах Шерлока тут же заиграли желваки, и он несколько натянутым голосом произнес: - Это мой брат - Майкрофт. Джон перевел свой взгляд на старшего Холмса. Он смотрел на него так, как будто видел впервые. Майкрофт ответил на этот взгляд улыбкой, которая стала еще шире, и в которой теперь ясно читалось снисхождение: ну-ну, дорогой доктор, не все же люди гении… Шерлока подобное поведение всегда раздражало. Он вздернул свой подбородок и с вызовом спросил: - Опять набрал вес? Они не виделись около месяца. За это время не много изменилось, но тема веса была весьма неприятной для Майкрофта, который старался всегда держать себя в форме и у которого это не всегда получалось. - Вообще-то скинул, - ответил он на выпад брата. Прозвучало более напряженно, чем он хотел, а рука непроизвольно дернулась, ложась на пуговицы строгого, идеально сидящего по фигуре, пиджака, слегка оглаживая ткань на уровне живота. Шерлок усмехнулся, довольный, что его вопрос попал по больному месту. Майкрофт предупреждающе сжал губы. Но тут снова вмешался Джон, казалось совсем не замечающий возрастающего напряжения между братьями: - Он твой брат?! - Конечно, он мой брат! Джон с недоверием посмотрел на Шерлока. Тот выглядел усталым и осунувшимся. Он не сводил взгляда с Майкрофта, словно надеялся прожечь в нем дыру и, видит Бог, был бы рад этому. - Так он не… Шерлок резко повернулся к Джону, пытаясь понять, что тот имеет ввиду. Нервы оказывали не лучшее влияние на остроту мозговых процессов, потому что Шерлока буквально обожгло ужасной в своей нелепости мыслью: неужели Джон что-то заподозрил? Сделал выводы из перепалки с Майкрофтом, разглядел то, что детектив хотел бы сохранить в тайне. Неужели его сосед сумел догадаться? Этого не могло произойти, но... Шерлок, внимательно всматриваясь в открытое лицо Джона Уотсона, осторожно спросил, замирая от волнения: - Не кто? Майкрофт, нахмурившись, тоже взглянул на доктора. Тот, растерявшись, неуверенно произнес: - Я не знаю… Преступный гений? Шерлок вздохнул с заметным облегчением и смерил взглядом своего брата, словно примеривая к нему только что произнесенное Джоном. - Почти угадал. Снова повернувшись к Шерлоку, Майкрофт рассмеялся: - Ради всего святого! Я занимаю незначительный пост в британском правительстве… - Ты и есть британское правительство, когда не слишком занят в британской секретной службе. Или на внештатной работе в ЦРУ. Майкрофт решил не опровергать слова Шерлока. Он просто пожал плечами и внимательно посмотрел на Джона, но тот был слишком удивлен, чтобы говорить что-либо. Шерлок нетерпеливо поежился, решая завершить этот затянувшийся и в высшей степени неприятный разговор. В конце концов, Майкрофт мог быть удовлетворен: он напомнил о себе, продемонстрировал свою силу и значимость и разболтал об их родстве. Не имело смысла и дальше стоять на пронизывающем ветру, который неожиданно ощутимо подул детективу в спину. Поэтому, словно ставя точку, Шерлок произнес голосом, не терпящим возражений: - Доброго вечера, Майкрофт. Постарайся не начать войну, пока я до дома не доберусь. Старший Холмс нехорошо посмотрел в глаза Шерлока, но промолчал. Детектив, не желая больше оставаться здесь, развернулся и зашагал прочь, уверенный, что Джон последует за ним. Но Джон, сделав пару шагов за Шерлоком, остановился и обернулся к Майкрофту: - Когда вы говорили, что заботитесь о нем, вы и правда заботитесь? – ему все еще казалось слишком невероятным, что этот человек приходился Шерлоку братом. Майкрофт на секунду задумался, смотря в спину внезапно остановившемуся детективу. Когда Шерлок повернулся и его взгляд оказался всецело сосредоточен на Джоне, Холмс опустил глаза, прочертив кончиком зонта на тротуаре невидимую линию. - Ну, конечно же. - В смысле вы враждуете с детства? Это было очень удобно – такая точка зрения. Майкрофт слегка кивнул. - Он всегда был таким обидчивым... Можете представить рождественский ужин? – мужчина поморщился, словно от сильной зубной боли. Джон посмотрел в сторону Шерлока, напряженно застывшего на расстоянии достаточном, чтобы не слышать их разговор. - Да… - произнес он медленно, но тут же, словно спохватившись, добавил, - Нет! Слава Богу, нет. Джон действительно растерялся: представлять Шерлока среди нормальных людей, в кругу семьи, разрезающего индейку, запеченную в духовке, под соусом из крыжовника было… странно. - Я лучше пойду, - он не знал, что ему еще добавить к явно исчерпавшему себя разговору, - Всего хорошего. - Доброго вечера, доктор Уотсон, - тихо произнес Майкрофт, но Джон его уже не услышал. Впрочем, это было совершенно неважно. * Димсам – на кантонском языке обозначает «сердечно тронуть», «заказать для сердца». *** Майкрофт Холмс сидел в освещенном тусклым светом настенного бра кабинете за своим рабочим столом, откинувшись на спинку кресла. В руках он держал массивный невысокий стакан с толстым дном, наполненный переливающимся янтарным цветом виски. Периодически мужчина делал из него маленькие глотки, задерживал дыхание, после чего длинно выдыхал через нос, смакуя послевкусие напитка. Алкоголь приятно согревал горло, оставляя на языке мягкие нотки специй и хереса. Взгляд Майкрофта был направлен на небольшую музыкальную шкатулку, стоящую прямо перед ним. В какой-то момент мужчина протянул к ней руку и, на мгновение замешкавшись, осторожно коснулся пальцами темного дерева крышки. Полироль приятно холодила подушечки пальцев, и Майкрофт позволил себе насладиться этим ощущением перед тем, как легко приподняв верх шкатулки, отвести крышку в вертикальное положение. По тишине кабинета дождевыми каплями разлилась мелодия*, медный валик медленно начал свое вращение, задевая маленькие молоточки. Майкрофт прерывисто вздохнул и отставил стакан с виски в сторону. Оперевшись локтями о стол, он положил лоб на сложенные кисти рук и устало прикрыл глаза. Музыка мягко убаюкивала и утешала, давала надежду и прогоняла вдруг навалившееся непомерным грузом одиночество, уносила куда-то далеко, кружила и обволакивала. Она заставляла мужчину вспоминать прошлое - то время, когда он еще не был подающим большие надежды политиком, не был частью государственной машины, не занимал «незначительный» пост в британском правительстве. Музыка напоминала о Майкрофте-человеке, которого все устраивало в его скромной жизни. В той жизни, в которой было место простым радостям и тревогам, никак не связанным с переворотами, выборами в Южной Корее или королевской – храни ее Боже - семьей. В той жизни, в которой у него был горячо любимый младший брат… Майкрофт открыл глаза. Валик крутился, молоточки выстукивали мелодию почти забытого мотива. Где-то далеко смеялся мальчик с заклеенными пластырем коленками, весело машущий рукой с высокого крыльца родительского дома, сбегающий по скрипучим ступенькам: - Майк, наконец, ты приехал! Я тебе такое должен рассказать! Ты не поверишь! Где-то так же далеко, с легкостью в сердце, молодой Майкрофт ронял в пыль дорожные сумки, распахивал свои объятья, подхватывая легкое тело своего брата. Где-то далеко он шептал в черные непослушные волосы: - Уильям, как я рад тебя видеть. …Когда все пошло не так, Майкрофт не знал, но его уютный мир стал крениться и расползаться по швам. Уильям был уже не такой как прежде: он перестал во всем полагаться на своего старшего брата, перестал понимать и принимать Майкрофта таким, каков он есть. Прогрессирующая гениальность младшего Холмса, казалось, отравляла не только его самого, но и все вокруг, лишая Майкрофта той поддержки и внимания, к которым он привык с детства. Взгляд серо-голубых глаз теперь отдавал холодом и неуступчивостью, вместо восторженного соглашения и чуткого внимания все чаще появлялась неуместная строптивость и откровенное равнодушие. - Уильям! - Оставь меня в покое: я занят! - Уилл, но я же вижу… - Шерлок… я ведь просил! Майк, я ненавижу то имя! Ты же прекрасно знаешь! Но Майкрофт не знал. Ему казалось, что младший брат заболел какой-то неведомой болезнью, которая выжигала его личность, подчиняла мысли голосу холодного разума. Она рождала в Уильяме сумасшествие, заставляя забывать обо всем, кроме своих «важных» дел, меняла до неузнаваемости, оставляя оболочку и ничего из того, чем Майкрофт так дорожил и что так беззаветно любил в своем брате. Майкрофт объяснял всю тяжесть происходящего родителям, пытаясь привлечь их внимание, проявляя поразительную настойчивость и применяя весь свой ораторский талант. Он даже настоял, чтобы Уилла показали психиатру. Однако поход в больницу ничего не дал, кроме выписанных успокоительных таблеток и грандиозного скандала. То, что устроил Уильям на приеме у врача, не поддавалось никакому описанию. Мама назвала это нервами, Майкрофт – истерией. Сидя под дверью комнаты, в которой по приезду домой в качестве наказания заперли Уилла, старший Холмс глотал выписанные брату таблетки и с отчаянием смотрел в белый потолок коридора. Уильям окончательно отгородился от него: его взгляд наполнился чем-то настолько пугающим и чужим, что Майкрофт терялся, отшатываясь в сторону, боясь соприкоснуться с Уиллом даже краем своей одежды. Он смотрел на него и не узнавал: то же лицо, те же волосы и жесты, но… Брат прищуривал глаза, цедил слова, словно выплевывая их, говоря при этом ужасные вещи, обвиняя в том, чего даже и в мыслях не было. - Не подходи ко мне! – шипел он, - Как ты посмел со мной так поступить!? Майкрофт не желая уступать, возражал, но его тут же перебивали: - Я ненавижу тебя! Ты мне больше не брат! - Уилл, ты сам не понимаешь, о чем говоришь… - Шерлок! Меня зовут - Шерлок! Уильям - его брат, любимый младший брат - умирал и вместо него рождался дикий, неуживчивый, вечно взъерошенный зверек. Рождался тот самый Шерлок, про которого все время твердил Уилл и про которого Майкрофт не мог даже слышать. Шерлок заставлял Уильяма ненавидеть, толкал на опасные безрассудства. Он не оставлял ничего для Майкрофта. Улыбчивый мальчик теперь все время хмурился и говорил про старшего брата обидные слова: «Мой заклятый враг», - которые иногда подтверждались звуком пощечины. Тогда Шерлок начинал смеяться. Он делал это так страшно, что Майкрофт спешил сбежать куда-нибудь подальше, лишь бы не слышать этого сухого, издевающегося над ним смеха. Майкрофт не мог находиться дома постоянно: учеба в университете занимала значительное время, но… брат нуждался в нем больше, чем когда-либо. Его надо было спасать, вытягивая из цепких лап безумия, куда Уилл добровольно загонял себя, прячась от всех и вся, переставая слышать голоса родных, выпадая из реальности, шепча под нос непонятные слова о своих многочисленных химических экспериментах, криминальных хрониках, преступлениях и тех, кто их совершает. Майкрофт безумно боялся потерять брата. Он пытался вытащить его из той «раковины», в которую забился Уильям в погоне за манящими его загадками. Он пытался вызвать в нем хотя бы какие-то эмоции, присущие нормальным людям… присущие ему самому – Майкрофту. Он так хотел, чтобы Уильям жил и чувствовал, чтобы не превращался в машину, чтобы Уильям просто _был_. Чтобы он не оставлял его одного… Иногда Майкрофту казалось, что он начинал понимать своего брата, но иногда это оказывалось выше его сил и возможностей. Братья теперь постоянно ссорились, даже несколько раз дрались. Уильям выворачивался, гибкий, словно угорь, бил сильно и расчетливо, но все равно сдавался перед силой и опытом брата. Он сдавался… Майкрофт это видел: пальцы рук, за секунду до того сминавшие его рубашку, почти рвущие ткань, разжимались, глаза закрывались и Уильям весь обмякал, становясь неживой тряпичной куклой. С этим старший Холмс ничего поделать не мог. Он отпускал брата, садился рядом, обхватив руками голову, и ждал, пока Уилл не торопясь встанет, молча оправит свою одежду, пригладит чуть подрагивающими руками волосы и выйдет прочь из комнаты. Терпеть подобное не было сил. Мама и отец больше не верили Майкрофту, врач из клиники не находил у Уильяма никаких патологий, кроме гипервозбудимости, вполне допустимой для подростка его возраста. Он остался один, он должен был как-то помочь, но совершенно не знал как. Брат избегал его. Точнее уже не брат – это был другой человек: он по-другому смотрел на Майкрофта, по-другому чувствовал, по-другому говорил. Его гениальность все-таки превратилась в яд, убив самое дорогое для старшего Холмса существо. Когда Майкрофт осознал это, ему стало физически больно. И он, впервые в жизни, напился, потому что не знал, как иначе заглушить терзавшую его боль потери. Ночью, пробравшись в отцовский кабинет, он открыл барную дверцу шкафа и вытащил оттуда бутылку виски. Майкрофт не чувствовал ни вкуса, ни аромата коллекционного напитка: он пил большими глотками, неаккуратно, проливая алкоголь на некогда безупречно белую рубашку, пропитываясь его терпким запахом. Когда бутылка была пуста на две трети, Майкрофту стало плохо. С трудом добравшись до ванной, где его стошнило, Майкрофт смотрел на себя в зеркало над раковиной и воздух вокруг его лица переливался всеми цветами радуги, дрожа и издавая низко вибрирующий звук. Вытершись полотенцем и отшвырнув его от себя, не особо заботясь, куда оно упадет, Майкрофт шатаясь, побрел в свою комнату. Каково же было его удивление, когда закрыв за собой дверь, он увидел, что находится в спальне своего брата. Свет уличных фонарей щедро освещал сквозь не задернутые шторами окна комнату, позволяя разглядеть в сумерках каждую деталь. Уильям спал на животе, уткнувшись носом в угол подушки, подмяв ее практически всю под себя. Майкрофт медленно подошел к кровати и, неловко опустившись на самый ее край, замер, боясь потревожить спящего. Уилл тихо посапывал, и около уголка его рта по ткани подушки расплылось небольшое пятнышко слюны. Майкрофт улыбнулся и, протянув руку, погладил брата по растрепанным волосам. Тот вздохнул и, смешно морща нос, приоткрыл глаза, поворачивая голову: - Майк? – Уильям удивленно приподнялся на локте, - Майк… что-то случилось? Его голос был так тих и мягок, и в нем прозвучало такое искреннее беспокойство, что Майкрофт улыбнулся еще шире. Не убирая руки от волос Уилла, нежно перебирая темные пряди, он смотрел в лицо брата, слегка задевая кончиками пальцев теплую со сна кожу его щеки. Сейчас он видел не ненавистного ему Шерлока – он видел своего Уилла, своего младшего братишку, который приходил к нему в комнату, когда ему становилось страшно по ночам. «Он не умер, - ласково думал Майкрофт, - Не умер!» Восторг отразился в его глазах шальным огнем. Уильям медленно поднял руку, отводя кисть брата от своего лица. - Майк, - произнес он намного громче, - Какого черта?! Улыбка сошла с губ Майкрофта: проклятый Шерлок вновь возвращался, стирая Уилла, вытесняя и заменяя его собой. - Ты не можешь так поступить, - прошептал старший Холмс, наклоняясь к самому лицу Уильяма, - только не сейчас! Уилл брезгливо сморщился: - Господи, Майк, ты что – пил?! Ты – пил??? Я не могу поверить в это! - Заткнись! – прошипел Майкрофт, тяжело наваливаясь на Уильяма, - Заткнись, я не дам тебе снова забрать его у меня! - Что ты несешь! – Уилл пытался стряхнуть брата с себя, но тот был слишком тяжел для него, - Ты пьян! Майкрофт рассмеялся: - Ты не сможешь меня обмануть! - Майк… Майкрофт! Прекрати! Майкрофт!!! Но Майкрофт уже не слушал не слишком убедительные крики младшего брата, с силой вжимая его в матрас. - Уильям, я прошу тебя… - он уткнулся лбом в плечо брата, - не бросай меня. - Майкрофт… - Уилл извивался, пытаясь выбраться из кровати, хотя бы приподняться, но у него это совсем не получалось, - Господи, что на тебя нашло! Ненавижу тебя! Май… Договорить Уильяму не дали: Майкрофт рывком перевернул его на спину. Движение было настолько стремительным, что Уилл взмахнул руками, одной задевая лицо брата, а второй стоящую на прикроватной тумбочке музыкальную шкатулку, которую когда-то давно подарила ему мама. Шкатулка упала на мягкий ковер, устилающий пол комнаты и ее крышка открылась, обнажая тускло поблескивающий в свете фонарей валик. Братья вздрогнули и замерли. Металлические молоточки стали выстукивать незатейливую мелодию колыбельной, наполняя ею пространство спальни. Майкрофт смотрел в казавшиеся ему черными из-за расширившихся зрачков глаза брата и не мог сделать ни одного движения. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем Уильям слабо пошевелился, осторожно положив свои ладони на предплечья Холмса. - Мне кажется, тебе надо уйти в свою комнату. Ты пьян. Поговорим утром. Я… - Уилл запнулся, но потом продолжил, очевидно, приняв для себя какое-то важное решение, - я обещаю. Майкрофт все еще смотревший в его глаза, прерывисто вздохнул и, неожиданно даже для самого себя, наклонился и поцеловал брата, приникая ртом к раскрывшимся в удивлении губам. Уильям не сопротивлялся несколько секунд, несколько долгих секунд. Настолько долгих, что Майкрофту показалось, что брат стал отвечать на его неосознанный порыв удержать, не дать уйти, что он все понял и таким образом подтверждал, что теперь все будет по-другому. Вдвоем они обязательно справятся с Шерлоком. И все будет как раньше. Все будет как… Губу Майкрофта вдруг словно обожгло огнем, и он отшатнулся, прижимая пальцы ко рту, чувствуя на языке медленно разливающийся неприятный металлический привкус. Когда он опустил руку, то с удивлением увидел на ней кажущиеся черными капли крови. Уильям, извернувшись, выпутался из одеяла и, соскочив с кровати, отпрыгнул чуть ли не к самому окну. - Убирайся немедленно, Майкрофт! – практически прохрипел он, потому что сил на более внятную речь у него не было, - Убирайся из моей комнаты, пока я не позвал всех! Уилл прижал свою кисть тыльной стороной ко рту, пытаясь вытереть с губ поцелуй брата. - Отвратительно! Ты совсем сошел с ума! - Уильям… - Майкрофт встал и, споткнувшись о шкатулку, чуть не упал на пол. Крышка шкатулки захлопнулась и между братьями разлилась пугающая тишина. Сердце Майкрофта было готово выпрыгнуть из грудной клетки, с силой ударяясь о ребра, отдаваясь гулом в ушах. Он попятился к выходу из спальни, запинаясь о ковер и натыкаясь на вещи. - Убирайся! – почти прокричал Шерлок, гневно сверкая глазами, подлетая к своему старшему брату, сжимая руки в кулаки, словно готовясь ударить его. Майкрофт все еще пятясь назад, нащупал рукой дверь. Когда он ее открыл, Шерлок с шипением вытолкнул его в коридор, с грохотом закрывая за ним и запираясь на ключ. - Уильям, - прошептал Майкрофт, утыкаясь лбом в прохладную поверхность стены. Рука старшего Холмса скользнула по дереву закрывшейся двери. Он не смог вернуть брата, но он теперь знал, где его искать. Майкрофт улыбнулся, сильнее вжимаясь лицом в стену. Ранка на нижней губе мгновенно отозвалась тянущей болью, усиливая во рту привкус крови. - Я помогу тебе, Уильям, чего бы мне это не стоило, - пообещал он, отшатываясь назад так, что ему пришлось опереться рукой о противоположную стену, - Сколько бы это не заняло времени… Я не брошу тебя, брат мой. …Майкрофт открыл глаза. Музыкальная шкатулка все еще наигрывала мотив колыбельной. Холмс приподнял голову и опустил руки на темное дерево стола. Посидев так некоторое время, он одним точным движением захлопнул крышку шкатулки, и стало оглушающе тихо. Недопитый стакан с виски перекочевал в руку Майкрофта, и он задумчиво посмотрел в глубину янтарной жидкости, любуясь тем, как алкоголь преломляет свет от бра. …Уильям его обманул – никакого разговора утром после ночного инцидента не было. Не потому, что младший брат смалодушничал или отказался от своих слов – нет, ничего такого. Разговора не было, потому что Уильям или – как будет выразиться намного правильнее – Шерлок, устроил скандал. Младший Холмс, как оказалось, размышлял всю ночь и пришел к выводу, что его родные ограничивают свободу его личности. Когда Майкрофт утром спустился в гостиную, с раскалывающейся от похмелья головой, то застал взъерошенного брата, доказывающего отцу, что он не намерен больше терпеть то, что происходит в _этом_ доме. И что если к нему не прислушаются, то он просто уйдет, наплевав на все и на колледж в первую очередь. Шерлок на полном серьезе предъявлял свои смешные претензии и выставлял ультиматумы один другого глупее. Майкрофт успел налить себе воды в стакан из графина, стоящего на гостевом столике и немного отпить из него, когда безумный брат повернулся в его сторону. То, что говорил Шерлок тогда, Майкрофт предпочитал не вспоминать даже много лет спустя. Нет, он не рассказал о том, что случилось ночью, но его обвинений хватило, чтобы довести маму до полуобморочного состояния. Почти не контролируя себя, с мучнисто-белым лицом от еле сдерживаемой ярости, Майкрофт медленно подошел к Шерлоку и выплеснул остатки воды из своего стакана ему в лицо. Как ни странно это подействовало. Брат замолчал, хмуро смотря на Майкрофта из-под мокрой челки. Потом его взгляд переместился на родителей, словно желая удостовериться в том, что он правильно понял и никто не собирается пойти ему навстречу в данной ситуации. Когда отец, не нарушая тишины, скрестил руки на груди, Шерлок, громко фыркнув, вышел, от души хлопнув дверью так, что по ее витражу тут же поползли уродливые трещины. Следующей ночью Шерлок сбежал. Он сбежал, оставив Майкрофта одного выслушивать крики впервые в жизни вышедшего из себя отца, оставив смотреть в молчаливо укоряющие глаза матери, которая сделала из урезанной версии ссоры братьев и отвратительного поступка Шерлока все неверные выводы, которые только смогла. Майкрофт не оправдывался, но руки, которые он держал за своей спиной, сжимались в кулаки от бессильной злобы и несправедливой обиды. Родители обвинили старшего сына во всем, что произошло, вычленив только одно: Шерлока не было дома и неизвестно, где он мог теперь находиться. Майкрофт должен был принять на себя ответственность за произошедшее и все исправить, вернув младшего брата домой, извинившись перед всеми, включая Шерлока. Майкрофт ответственность принял, молча кивнув, и подчеркнуто вежливо вышел из гостиной, в которой состоялся неприятный разговор. За дверью его дыхание сбилось, словно он все это время не дышал, не позволяя себе даже маленького глотка кислорода. Легкие так сдавило, что Майкрофт распутал тугой узел галстука и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. Он уже все решил: он найдет Уилла, вернет его домой сам – без привлечения полиции. Вернет во всех смыслах этого слова, потому что, что бы ни происходило между ними, Майкрофт искренне любил своего младшего брата. Он любил Уильяма, но Шерлока… Шерлока он ненавидел. …Майкрофт откинулся на спинку кресла и одним глотком допил остатки виски. Теперь, когда секундная стрелка часов на стене начала отсчет первой минуты следующего дня, он не знал, что ему делать дальше. Холмс посмотрел на стакан в своей руке, словно тот мог дать ответ на интересующий его вопрос. Майкрофт чувствовал себя блуждающим по бесконечному лабиринту, чьи коридоры становились все запутанней с каждым шагом и поворотом. Выход мог быть где-то впереди, но его могло и не быть вовсе – лишь бесконечное сумеречное пространство без малейшей надежды когда-либо увидеть свет. Что он называл светом, что называл лабиринтом – что сливалось воедино, стоило мужчине только прикрыть глаза? Уильям. Шерлок. Он видел их, чувствовал, но дотянуться не мог ни до одного из них. …Конечно же, Шерлока он нашел. Нашел через полторы недели усиленных поисков и прочесывания всех лондонских подворотен, пабов и притонов. Как Майкрофт и подозревал, Шерлок обнаружился именно там: чтобы испробовать вкус жизни, ему надо было упасть на самое ее дно, провести еще один свой чертов эксперимент! Глядя в расширенные зрачки будущего гения дедукции, на грязные волосы, прилипшие к его влажному лбу, Холмс с огорчением констатировал, что тот самый вкус жизни Шерлок испробовал в полной мере. И судя по совершенно счастливому выражению лица, перепачканного в чем-то подозрительном, не так уж и давно. Таща упирающегося, ругающегося и постоянно шмыгающего носом Шерлока за шиворот по улице, Майкрофт думал, что вести его домой в таком состоянии было бы верхом глупости. Маме сразу стало бы плохо только от одного его вида, а отец… Что сделал бы отец, Майкрофт предпочитал не думать. Брат за время своего отсутствия стал походить на обтянутый кожей скелет, с залегшими под глазами черными тенями. Его состояние вызывало у Майкрофта беспокойство. Дело было не только в исколотых руках, рассеченной брови, отвратительном запахе, исходящим от одежды Шерлока – это можно было вылечить, устранить… выстирать. Но вот то, что Шерлок успел обзавестись мнимыми друзьями - это, пожалуй, было самым страшным. Теперь у него было к кому возвращаться. Теперь у него были те, кого Шерлок мог противопоставить всему своему былому существованию: они подарили ему свободу и радость этой свободы - сомнительную, пагубную и мутную, словно волны Темзы после дождя. …Казалось, время играет с Майкрофтом: оно уводило его разум в прошлое, потом возвращало в настоящее, заставляя вытаскивать из пыльных чуланов памяти слова, жесты, запахи и звуки. Старые аналогии, пришедшие когда-то в голову. Словно волны Темзы… Майкрофт улыбнулся и положил голову на спинку кресла, провел рукой по чуть влажным губам. Словно волны Темзы – темные, неприветливые… страшные. Это было сильнее – это затягивало его сейчас в глубину почти так же, как когда-то чуть не затянуло в кокаин и крэк Шерлока. Разницы практически не было: зависимость Шерлока, зависимость Майкрофта. Только от первой могла помочь медицина, от второй старший Холмс лекарств не знал. …Привезти брата сюда было не лучшим выбором, но иного Майкрофт придумать не смог. Разговаривая с матерью по сотовому в коридоре университетского общежития, прислонившись спиной к своей двери, Холмс слышал, как Шерлок методично разносит комнату. - Нет, мама. Да, мама. С ним все хорошо. Нет, он сейчас в душе. Это из соседней комнаты. Да. Пока не знаю: нам надо поговорить. Нет. Хорошо, не волнуйся, мы приедем на следующей неделе. Да, я уверен, что ему пойдет на пользу. Я прослежу. Я тебя тоже. Майкрофт прервал связь и обессилено опустил руку. В коридоре было тихо, только откуда-то слева доносился странный шорох. Холмс повернул голову. Маленький мотылек вился около матово-белого стекла лампы, все время натыкаясь на него, с бессмысленным упорством пытаясь добраться до манившего его света. - Как же ты меня достал, _Шерлок_, - прошептал Майкрофт, переводя взгляд на потолок, с огромной бьющейся, словно в припадке, тенью мотылька. В комнате что-то упало и тяжело покатилось по полу. Майкрофт пару раз глубоко вздохнул, словно готовясь войти в клетку с тигром, а после решительным жестом открыл дверь. Он знал, что будет тяжело, но не представлял насколько. Первые несколько дней Шерлок был неуправляем: пытался сбежать, срывался по любому поводу, психовал, лез драться. Его раздражало абсолютно все: от звука воды из крана до обращенных к нему слов. Майкрофт не умел ни утешать, ни уговаривать. Легче было заламывать Шерлоку руки, толкать его на кровать и пережидать, пока приступ очередной ярости пройдет. Пройдет, чтобы через некоторое время начаться снова. Шерлок вымучил его, вытрепал все нервы. Он не спал, отказывался есть, вел себя просто отвратительно. Майкрофт даже не представлял, какие мысли и слова могут приходить на ум его гениальному – в чем он, по истечении этих нескольких дней, уже начал сомневаться – брату. - Я хочу уйти! – кричал Шерлок, - Пусти меня! Майкрофт молчал, опускаясь на пол около стены. - Я тебя ненавижу! Ты вечно во все вмешиваешься, во все влазишь. Влазишь в мои дела! А ты не думал, что у меня тоже есть личная жизнь? Не думал? Майкрофт прикрыл глаза, чтобы не видеть бесконечное мельтешение, мечущегося из угла в угол брата. - Отстань от меня! Что я тебе сделал?! – сорвался, наконец, голос Шерлока, - Отпусти меня, ну, пожалуйста! Мне надо уйти. Майкрофт вздохнул и продолжил молчать. - Какая же ты сволочь, Майкрофт! – Шерлок обессилено опустился рядом, - Я тебя ненавижу. Майкрофт открыл глаза и посмотрел на брата. На лице Шерлока застыла маска страдания, выцветшие глаза блестели не пролившимися слезами. Майкрофт прерывисто вздохнул – на него устало смотрел измученный Уильям. Холмс протянул руку и пригладил растрепавшуюся копну влажных волос брата. Уилл тихо всхлипнул и уткнулся лбом Майкрофту в плечо. - Я хочу скрипку. - Что? – Майкрофту показалось, что он ослышался. - Хочу скрипку, - глухо проговорил в рубашку брата Уильям. - Ты не умеешь играть, - мягко заметил Майкрофт, гладя его по спине, - Зачем тебе скрипка? Уилл поднял голову и взглянул ему в глаза. - Я хочу скрипку, - прошептал он и снова уткнулся Майкрофту в плечо, цепляясь рукой за ткань рубашки на груди, - Пообещай, что принесешь мне скрипку. Старший Холмс обнял Уилла и, осторожно поцеловав его в макушку, тихо ответил: - Хорошо, Уильям, я принесу тебе скрипку. Брат никак не отреагировал. Майкрофт с беспокойством отстранил его от себя. Голова Уилла безвольно откинулась назад, рука соскользнула вниз, глухо ударившись кистью о пол. Уильям спал. …Дни, наполненные депрессией и душераздирающими визгами скрипки в руках Уильяма, непрерывными провалами в глубокий сон и апатично-равнодушной тишиной. Майкрофт потянулся за бутылкой виски, чтобы снова наполнить опустевший стакан. На полпути его рука замерла, так и не коснувшись стекла бутылки. Стонущие, кричащие мартовскими кошками струны под смычком, алогичные ритмы, акцентированное стаккато… Майкрофт приложил ладони к своим ушам и зажмурился: он слышал это ясно и четко даже сейчас, спустя годы, он слышал отчаяние метущейся души. И готов был пообещать все, что угодно, только бы это закончилось. И одновременно, чтобы это не заканчивалось никогда. Он видел своего брата, стоящего посередине комнаты в мятой рубашке, со спутавшимися волосами, выводящего дьявольские трели, если те звуки, которые он извлекал из инструмента, вообще можно было как-то назвать. Майкрофт видел Уильяма и понимал, что Шерлок вернется. Он никогда не лгал себе – ни тогда, ни сейчас. Шерлок возвращался всегда. …Чуть больше чем через неделю, Майкрофт привез своего брата домой. Родители проявили тактичность, не спрашивая, чем были заполнены дни их отсутствия. Ни один из братьев не горел желанием это разглашать. Они изменились, словно что-то сломалось одновременно в них обоих. Майкрофт чувствовал это так остро, что боль от осознания была вполне ощутимой. Он трепетно относился к своему брату, но ситуация требовала поступать иначе: если Майкрофт хотел видеть Уильяма, он должен был причинить ему боль. Ради его же блага, если это позволило бы старшему из братьев Холмс, вернуть младшего. - Ты заблудился, Уильям, просто заблудился и дорога домой так длинна… Слова, какими бы значимыми они не были - были бесполезны, оставались только действия. - Майкрофт… Впервые это случилось через месяц после возвращения Уилла домой. Отсутствие никак не сказалось на его испортившемся характере и влечении лезть не в свои дела, раскапывая и собирая по крупицам чужую личную жизнь, глубоко спрятанные тайны… никак не сказалось на Шерлоке, на его скрипке и густом, тянущем, растущем чувстве одиночества Майкрофта. - Ты делаешь мне больно! Шерлок все-таки смог добиться того, что приехавший из университета на выходные старший брат вышел из себя и пал так низко… низменно и глубоко, что вернуться, подняться обратно на поверхность не было никакой возможности. - Это ради тебя самого, Уильям… Шерлок вынудил Майкрофта пойти на то, что он сделал, вырвал из его существа остатки самообладания… вместе с сердцем… лишив разума… ввергнув в то же безумие, в котором пребывал сам. Он утопил его, подчиняя себе, обрекая возвращаться и проделывать то же самое вновь и вновь. Но позволяя, всего на несколько секунд, сквозь боль и ненависть, сквозь застывшие в глазах слезы и тяжелое молчание, увидеть Уильяма. - Не надо… Майкрофт пошел на все это, принося в жертву себя, отлично понимая, как все это выглядит со стороны. Насилие нельзя оправдать ничем – этому нет логического объяснения, нет законности в зависимости от того, что толкнуло или обрекло на этот шаг. Есть только слепая жажда – жажда человека еще раз увидеть родное и близкое ему существо. - Пожалуйста… Майкрофт никогда не искал поддержки и опоры у родителей: не шел к ним за советом, не бежал со своими страхами и обидами – он не воспринимал их так и настолько, чтобы это подтолкнуло его раскрыться хотя бы перед одним из них. Он бесконечно уважал и любил мать и отца, возводя их в ранг чего-то светлого и высокого, чего ему не надо касаться своими проблемами. Так было всегда. Неосознанно, с детства. И потому появление в семье младшего брата – Уильяма, Уилла – воспринималось им как нечто глубоко личное. - Я ненавижу тебя… Так же воспринималась Майкрофтом и потеря младшего брата. Этого можно было не допустить, если бы он был внимательнее. Если бы он что-нибудь сделал, чтобы не дать родиться Шерлоку… И когда было уже поздно, слишком поздно, Майкрофту ничего не оставалось, как стать чудовищем. - Люблю тебя. … Майкрофт одним плавным движением поднялся из своего кресла, обошел стол, снимая с него бутылку виски, чтобы убрать ее в барную стойку. Вернувшись обратно к столу, Холмс замер перед ним. Музыкальная шкатулка стояла на том же месте, где он ее и оставил, так же как и в самом начале вечера, который неожиданно превратился в вечер воспоминаний. И, так же как и в самом начале, Майкрофт испытал острое желание коснуться ее, ощутить под своими пальцами полированные грани. Он подавил в себе это желание: с него было достаточно на сегодня. Слабости делают людей отвратительными. Ему ли не знать, _как_ это бывает? Слабости – предмет манипулирования, око бури, то, что хотят скрыть, чтобы не дать прицелиться поточнее. Слабости Майкрофта Холмса знал только он сам. Слабости других людей – становились достоянием его обширной коллекции досье. Сама толстая папка этой коллекции содержала сведения о его родном брате, урожденном Уильяме Шерлоке Скотте Холмсе. Потерянном, потерявшемся… Который хотел стать сильнее, который мог бы все прекратить, но вместо этого сам выбрал себе наказание. Шерлок мог сделать так, что все аргументы Майкрофта сошли бы на нет. Рано или поздно это бы произошло. Но он избрал другой путь, ошибочно полагая, что если не смог справиться с трудностями в одиночку, то можно кого-нибудь позвать на помощь. Если бы это был старший брат, Майкрофт простил бы многое. Однако, Шерлок сделал _свой_ алогичный выбор, как всегда поддавшись чрезмерной импульсивности своего характера. Шерлок завел домашнего питомца и ложно полагал, что теперь все будет иначе, что он выстроил достаточно высокую стену, окончательно отгораживая ею Уильяма от окружающего мира. Уильяма, который принадлежал Майкрофту, являлся его частью, его тишиной, его… домом. Холмс слегка наклонил голову: - Кто убежит от ужаса — тот свалится в яму; а кто выберется из ямы — угодит в силки…* Майкрофт медленно отошел от стола, снял с вешалки плащ, поднял с подставки свой зонт и, еще раз оглянувшись на шкатулку, вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. * Музыку из шкатулки (автору захотелось именно этой мелодии) можно послушать тут: prostopleer.com/#/search?q=murray+gold+casanova * «Кто убежит от ужаса — тот свалится в яму; а кто выберется из ямы — угодит в силки» - Иеремия, 48:44 *** Шерлок сидел в своей спальне на полу перед открытым ноутбуком, лежащим на его коленях, и просматривал накопившуюся за несколько дней почту, сортируя письма по важности или удаляя их. Иногда он приподнимал голову, прислушиваясь, как на кухне гремит посуда и что-то негромко напевает Джон. Скука. Шерлок не спорил, с тем, что ему было скучно так же, как и раньше – все так же отвратительно от вынужденного безделья и нерасторопности обмельчавших преступников. Но все же немного не так: теперь у него был Джон Уотсон - его личный доктор, помощник, друг… Шерлок улыбнулся и облокотился рукой на край кровати, около которой сидел. Да, он считал Джона своим другом, несмотря на неловкие попытки доктора поправлять: «Коллега»… И все же коллегой Джон не был. То, что детектив признал сразу и безоговорочно, заставляло его соседа почему-то смущаться и тянуть с окончательным решением, вместо того, чтобы принять сложившееся положение вещей так же, как сделал это Шерлок. Детектив зарылся пальцами в волосы и прикрыл глаза. У него никогда не было человека, которого он мог бы назвать своим другом, на кого мог бы положиться, которому мог бы довериться. У него никогда не было человека, к которому он мог бы просто придти и помолчать. Никогда. Хотя Майкрофт, возможно, захотел бы с этим поспорить. Детектив поморщился. Майкрофт всегда думал, что знал своего брата лучше, чем тот знает себя сам. Он принимал решения, ни с кем не посоветовавшись, делал выводы, объявлял приговор, лез в душу и даже больше – выворачивал ее наизнанку, заставляя делать омерзительные вещи, признаваться в несуществующем… неосуществимом. С самого детства Майкрофт пытался сделать Шерлока тем, кем тот на самом деле не являлся. Взять хотя бы дурную привычку именовать младшего брата его первым именем – кроме него в семье так не поступал никто! Мама считала это милой причудой, отец не придавал этому особого значения: ведь Шерлока на самом деле нарекли Уильямом. Но Майкрофт почему-то воспринимал второе имя брата с болезненным отрицанием. Он не желал ничего слушать и продолжал обращаться к Шерлоку только так – Уильям, Уилл. Шерлок пытался понять, терпел, признавая авторитет старшего брата, но когда он подрос, его стало задевать подобное неуважение к себе. Шерлок пытался бороться, устраивая скандалы, мелкие пакости или вовсе не откликался на ставшее теперь ненавистным ему имя. Это было дело принципа – заставить брата считаться с ним, признать то, что он больше не маленький мальчик. Но Шерлок добился совершенно обратного - если не сказать хуже - результата. Брат стал думать, что Шерлок нестабилен, безумен, что стоит только отвернуться, как он сразу наделает глупостей. Это мнение лишь укрепилось, после того, как исчерпав все свои доводы, Шерлок со злости сбежал, решив доказать Майкрофту и всем остальным, что прекрасно проживет и без них. Старший брат считал иначе… Шерлок открыл глаза. Телефон, лежащий на полу около его колена, содрогаясь, несколько раз пропищал, возвещая о пришедшем сообщении. Детектив, снимая ноутбук с коленей, потянулся за сотовым. Сообщение было от Лестрейда. Шерлок улыбнулся: он мог сколь угодно много ругаться с инспектором, обзывая полицию идиотами и тупицами, но Лестрейд всегда умел поднять настроение _действительно_ интересным делом, за которое детектив мог простить, если не все, то очень многое. Дверь в комнату тихонько скрипнула и Шерлок, не отрывая глаз от телефона, набивая ответную смс инспектору, проговорил: - Джон, есть кое-что интересное. Одевайся, мы… - Никуда не уходите. Шерлок резко повернулся, так и не успев отправить смс, и чуть не выронил телефон из внезапно дрогнувших пальцев. Вошедший в комнату Майкрофт аккуратно закрыл входную дверь и повернул ключ в замке. Шерлок моргнул: брат словно закрыл за собой вход клетку. Клетку, в которой он находился, в которую вторгся кто-то извне, излучающий полное право быть здесь, распоряжаться всем, что в ней находится, включая и самого Шерлока. Комната вдруг показалась маленькой и тесной настолько, что детективу стало трудно дышать, а взгляд заметался по стенам, пытаясь найти хотя бы один выход. Он не смотрел на Майкрофта, подавляя в себе приступ паники и неожиданной клаустрофобии. Несколько раз глубоко вздохнув, Шерлок усилием воли заставил себя расслабиться и постараться успокоиться. Он прикрыл глаза, отмечая сухость во рту, легкую дрожь и взмокшую спину. В комнате было оглушающе тихо. Теперь в нее, казалось, не проникали никакие звуки – ничего, что помогло бы найти разуму Шерлока опору, за которую можно было бы зацепиться, и восстановить утерянный контроль. Тишина и Майкрофт, застывший около двери, не произнесший больше ни слова. Тишина, Майкрофт, стены, духота. Замкнутое пространство, тишина, Майкрофт. Стены, стены, давящие даже если на них не смотреть, и тишина, тишина, тишина… Майкрофт… стук. Негромкий ритмично повторяющийся стук. Детектив открыл глаза. Комната не стала больше, брат никуда не исчез. Мерный стук звучал отчетливо, позволяя сосредоточиться на нем, зацепиться за него, как за нечто, не вызывающее новой волны панического страха. Дышать стало легче. Шерлок скользнул взглядом по фигуре Майкрофта, кровати, все еще раскрытому ноутбуку и растеряно уставился на свою руку, в которой был зажат телефон. Он и не заметил, что тихо стучит боковой гранью сотового по полу. Это простое действие почти потрясло его, но смятение было недолгим. Встряхнув головой и перестав стучать, Шерлок поднялся с пола, слегка покачнувшись, но быстро обрел равновесие. Еще один раз глубоко вздохнув, он, наконец, посмотрел на старшего брата и негромко произнес: - Что ты здесь делаешь, Майкрофт? – и этот вопрос можно было трактовать несколькими способами. Но Майкрофт не стал над этим задумываться, избрав свой вариант ответа. Старший Холмс выразительно посмотрел на Шерлока, отмер, переставая изображать соляной столб, и прошел мимо брата, пренебрежительно отодвинув ногой в сторону ноутбук. Садясь на не убранную постель, мужчина улыбнулся – вежливо, со всей возможной корректностью, словно пришел не к своему брату, а на очередное заседание в кабинете министров – и ответил вопросом на вопрос: - А как ты думаешь, Шерлок? – в его голосе слышалось ленивое любопытство и что-то еще. Шерлок приподнял подбородок, неосознанно занимая оборонительную позицию, все понимая, проклиная свой талант читать между строк. Улыбка Холмса стала шире и искренней: лицо младшего брата иногда можно было сравнить по эмоциональности с камнем, но тело… тело его выдавало. Машинально убирая в карман сотовый, при этом почти судорожно сжимая его корпус во взмокшей ладони, Шерлок слегка качнул головой: - Ты один… - неоправданная надежда умерла раньше, чем он произнес вторую часть этого короткого предложения. Холмс утвердительно кивнул: - Один, - мужчина, сумел вложить в одно слово такие интонации, что Шерлок чуть было не отступил на шаг назад. Подобное легко можно было бы принять за бегство, поэтому детектив остался стоять на своем месте, понимая, что это не останется незамеченным. Он не ошибся. Майкрофт оценивающе осмотрел его напряженную позу, обнажая самую суть, разбирая на составные части каждый вздох, взгляд, жест, натягивая нервы до предела, словно взводя курок пистолета, и продолжил: - Все меняется, Шерлок, - он сделал небольшую паузу, позволяя брату проанализировать услышанное, - Ты мог быть немного любезнее. Пожалуй, я бы не отказался от чашки чая. Как думаешь, Джон согласился бы приготовить его для меня? Детектив приподнял бровь, выражая этим все, что думает. Майкрофт негромко рассмеялся. - Раньше ты соображал намного быстрее… Он выжидающе посмотрел на младшего брата, словно ожидая возражений или каких-либо предположений. Шерлок молчал, но его взгляд потяжелел. Майкрофт вздохнул и положил руки на колени, сцепив пальцы в замок. - Ты по-прежнему думаешь, что я – враг. Детектив опустил голову, провел ногой по паркету, очерчивая большим пальцем дугу, пнул ноутбук, закрывая его. Только потом он вновь посмотрел на брата и очень четко произнес: - Да. - Что ж, это было предсказуемо, - лицо Майкрофта приняло почти скорбное выражение. - Очень тонко подмечено. Еще вопросы? - в голосе Шерлока проскальзывали нотки плохо сдерживаемого раздражения. - Это был не вопрос. И… я не желаю тебе зла. Шерлок прошелся по комнате, остановился около окна. Приподняв занавеску, не оборачиваясь к Майкрофту, он процедил: - Оу... А я все думал: как же то, что ты делаешь называется? Спасибо, что подсказал: ты, оказывается, не желаешь мне зла. Майкрофт поднялся с кровати. В несколько шагов пересек комнату и остановился за спиной брата. Он видел, как Шерлок почувствовал его приближение, видел как напряглись мускулы под тонкой рубашкой. И вдруг Майкрофту безумно захотелось коснуться угловатого плеча, провести ладонью, оглаживая изгиб руки, немного задержаться на косточке локтя, чтобы потом скользнуть ниже и переплести свои пальцы с пальцами Шерлока. Хотя нет, не Шерлока… Мужчина с трудом сглотнул и, с неизвестно откуда взявшейся неуверенностью, позвал: - Уильям... Шерлок все-таки повернулся, нехорошо прищуриваясь. Четко очерченные губы, приоткрывшись, дрогнули, но ответить что-либо он не успел: на кухне что-то упало и покатилось. Почти сразу же последовало громкое ругательство, в сердцах произнесенное Джоном. Детектив вздрогнул, бросая быстрый взгляд на дверь, потом посмотрел на брата. Майкрофт стоял слишком близко. Его хотелось оттолкнуть, обойти, выбраться из ловушки, которой показалась Шерлоку его позиция около окна. Он бы так и сделал, если бы Майкрофт сам не отступил в сторону, пропуская. В кармане брюк Шерлока зазвонил сотовый. Детектив, сунув руку в карман, слишком поспешно нажал на кнопку, сбрасывая вызов: сейчас ему надо было разобраться с Майкрофтом, а Лестрейд – а это, безусловно, был он - никуда за пару часов не денется. Хотя место преступления будет безнадежно затоптано Андерсоном… Однако дело, о котором хотел поговорить с Шерлоком инспектор, видимо, было чрезвычайно важным, потому что через несколько секунд раздалась трель сотового, принадлежащего Джону. - Тебе лучше уйти, - произнес Шерлок, но Майкрофт, проигнорировав его предложение, вернулся к кровати, опускаясь на нее снова. - Знаешь, ты можешь мне не верить, упираться, ты можешь меня даже ненавидеть… - Спасибо, что разрешил, - Шерлок саркастически ухмыльнулся. - Не перебивай меня, - Холмс немного поерзал, выдергивая из-под себя край одеяла, и устраиваясь поудобнее, а после продолжил, - В сложившейся ситуации, я не вижу иного для себя выбора. Шерлок насупился: - Даже предполагать не хочу, что ты… - Не перебивай меня, Шерлок! – Майкрофт немного повысил голос, и детективу ничего не оставалось, как замолчать, - Ты должен сказать доктору Уотсону, что его пребывание в этой квартире крайне нежелательно. Глаза Шерлока широко распахнулись. - Нет! Даже не подумаю! Холмс покачал головой, расправляя складки на брюках. - Твое глупое упрямство... Не буду тебя переубеждать, но позволю себе заметить, что в этом мире все так хрупко и непостоянно. С людьми происходят разные вещи: они узнают о своих соседях нечто, из-за чего те перестают с ними общаться, они съезжают с облюбованных мест, разрывают устоявшиеся связи, их призывают обратно в Афганистан… они умирают. На последней фразе Майкрофт посмотрел прямо в глаза Шерлоку. Понять Холмса неправильно не представлялось никакой возможности. Детектив отвернулся от своего брата, и его кулаки сжались в бессильной злобе. Он мог противопоставить Майкрофту ум или силу, оказать достойное сопротивление, как делал это всегда. Не зависимо от того, приходил к нему брат один или со своими людьми. Но это было еще до того, как детектив решил, что вдвоем справиться с «противником» будет легче, чем одному. Это был его просчет. И Шерлок только сейчас понял, насколько сильно он ошибался. Наверное, впервые в жизни, гениальный детектив не просчитал возможность того, что человек, находящийся рядом с ним станет отличной мишенью для того, кого он называл заклятым врагом. Он подумал обо всем, даже о том, что Джон может оказаться подставным лицом, которого нанял Майкрофт, но он не подумал о том, что сам подвергнет своего соседа и – в будущем – друга опасности, которая будет намного хуже пробежек по крышам и ловли преступников. Детектив мог обвинить во всем свой стиль жизни, свою социопатию, но что бы это дало? Чувство вины, которое медленно просыпалось где-то внутри, не было сравнимо ни с чем. Слова Майкрофта: «Могут пострадать люди», - должны были насторожить Шерлока. Они и насторожили его, но только на один вечер. Брат ничего не предпринимал, казалось, забыл о его существовании, и Шерлок позволил себе расслабиться. Непозволительная роскошь, за которую теперь придется расплачиваться. Сделав пару шагов, детектив практически уронил себя в кресло и стал рассматривать потолок своей спальни. Он не знал, что ему ответить и надо ли что-то отвечать: от него не требовалось сделать выбор – за Шерлока уже все решили, поставив перед необходимостью распрощаться с Джоном. И сделать это детектив был не готов. - Это все только ради того, чтобы я остался один, и тебе было удобно… - Шерлок сделал неопределенный жест рукой и повернул голову в сторону Майкрофта. Он не спрашивал. Холмс пожал плечами, позволяя Шерлоку интерпретировать это как он того пожелает. Детектив некоторое время молчал, рассматривая старшего брата, а потом, словно решившись на что-то, медленно произнес: - Но ведь всегда возможно найти компромисс, который устроит нас обоих. Майкрофт догадывался, что творилось сейчас в душе человека, сидящего напротив него, и прекрасно осознавал, насколько ему должно было быть тяжело. Его бы порадовало такое положение вещей, если бы это был всего лишь Шерлок. Но где-то там, вглубине этого непонятного существа - был Уильям. Решение, которое должен был принять Шерлок, касалось и Уильяма и причиняло ему такую же боль, что и его второму я. Можно было поспорить, что две личности никак не были связаны между собой и что его Уиллу раньше никто не был нужен: он не испытывал потребности завести соседа или кого-либо еще, но то, что видел Майкрофт сейчас говорило об обратном. Компромисс – это было не то, чего он добивался. Но Майкрофт не уставал себе повторять, насколько сильно он любил своего брата. Ради него он мог бы, пожалуй, заключить некое соглашение. Да, Майкрофт готов был дать утвердительный ответ, но тут в дверь постучали. - Шерлок! Детектив подобрался, приподнимаясь в кресле и разворачиваясь к двери: «Джон…» - Шерлок, с тобой все в порядке? – Джон постучал еще раз и Шерлок готов был поклясться, приложил голову к двери, чтобы получше расслышать, что происходит в комнате. Шерлок сжал подлокотники кресла. В порядке ли он? Нет, Джон, совсем не в порядке… Если бы можно было спрятаться куда-нибудь и не отвечать, Шерлок так бы и сделал, наплевав на нелогичность такого поведения и свои принципы. Забиться в щель, чтобы его никто не трогал. Детектив не знал, что хуже: Майкрофт, ставивший его перед дилеммой выбора – гордость или возможность возвращаться туда, где его кто-то ждет, понимает, поддерживает – или Джон, которому надо было что-то ответить, иначе бывший афганский врач и солдат снесет к чертям не слишком крепкую дверь. И то, и другое было чревато последствиями. И то, и другое было неприемлемо. Смотря на замершего Шерлока, уставившегося пустым взглядом куда-то прямо перед собой, Майкрофт тихо поинтересовался, не двигаясь с места, не волнуясь, что его могут здесь обнаружить и, не собираясь ничего предпринимать: - Ты не ответишь? Шерлок вздрогнул, его взгляд не сразу сфокусировался на брате, но когда это произошло, детектив на грани слышимости, практически одними губами, произнес: - Он не видел тебя. - Нет, - согласился Майкрофт, слегка склоняя голову к плечу, с интересом наблюдая за тем, как Шерлок пытается решить, что ему делать. Детектив вздохнул. Он встал из кресла, при этом его рука мягко скользнула с подлокотника на спинку, пальцы чувственно огладили ткань обивки, и Майкрофт задумался: понимает ли Шерлок, насколько этот жест выглядел привлекательно и эротично? Шерлок стоял, вцепившись в спинку кресла, словно в единственное, что могло его сейчас спасти или подсказать верное решение. Из множества вариантов развития событий по-настоящему его пугал только один. И Шерлок, без преувеличения, был готов на многое, только бы этого не произошло. Он посмотрел на Майкрофта, заставляя того почти испугаться и, одновременно, обрадоваться, что за столько лет, проведенных в политике, он научился «держать» свое лицо. Взгляд Шерлока был больным и усталым, таким, каким видел его Холмс, забирая из очередной подворотни в прошлом. Шерлок облизнул пересохшие губы и прошептал: - Я не хочу, чтобы Джон… - он запнулся, - чтобы Джон что-нибудь заподозрил. Это было похоже на просьбу и ему не надо было пояснять, что именно он имеет ввиду. Майкрофт расслабился, и уголок его рта дернулся вверх: - Правда? Все зависит от тебя - от того, как ты будешь себя вести. - Шерлок! – снова позвал Джон, судя по интонациям, начавший терять терпение и волноваться, - Что-нибудь случилось? Тебе плохо? Майкрофт посмотрел на Шерлока: - Отделайся от него: мы с тобой еще не закончили. Шерлок открыл рот, словно хотел что-то возразить, но лишь судорожно вздохнул, словно перед погружением в воду, пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха, и шагнул к двери. Он открыл ее, выскальзывая в коридор, и сразу же прикрывая за собой, чтобы Джон не смог увидел его брата. - Шерлок, - Джон внимательно посмотрел на своего соседа, и ему показалось, что тот бледнее, чем обычно, - ты почему не отвечал? Шерлок выглядел обеспокоенным или даже нервным. Однако его голос прозвучал спокойно. - Я был занят. Джон чуть нахмурился. - Лестрейд звонил, - словно в доказательство своих слов, мужчина приподнял руку, показывая сотовый телефон. Шерлок завороженным взглядом, посмотрел на него, и ответил: - Я в курсе. Джон слегка качнул головой, пытаясь заглянуть в глаза детектива. - Ты не ответил на его смс. Шерлок перевел на своего соседа взгляд, придавая ему обычное выражение: «Ты что, идиот?» - Джон, я был занят. Джон, чуть помедлив, кивнул, но Шерлок понял, что он ему не поверил. Следующий вопрос, только подтвердил эту догадку: - Эксперимент? Детектив всегда делился информацией по своим экспериментам и его сосед, справедливо полагал, что и сейчас должно произойти то же самое. Это была своего рода маленькая хитрость со стороны Джона: узнать, что происходит. Шерлок на нее попадаться не желал. Быть может, если отвечать коротко на все вопросы, то Джон развернется и уйдет? Уйдет сам, и Шерлоку не придется говорить ничего, о чем он мог бы потом пожалеть. Поэтому детектив просто и безыскусно ответил: - Да. Ему стало почти смешно, когда Джон тут же задал другой вопрос, не теряя надежды докопаться до истины: - Тебя уже не устраивает кухня? Каковы бы ни были причины Шерлока поскорее закончить этот разговор, но он стал раздражаться. Долгие беседы никогда не были его коньком. - Джон, что ты хотел? – детектив даже не пытался скрыть, что не видит смысла продолжать, - Ты уже передал, что звонил Лестрейд. Я теперь могу идти? - Ты даже не спросил, что он хотел! – возмутился Джон, - Вдруг это что-то важное? - У Лестрейда все важное, когда идиоты из его отдела заходят в тупик. - Шерлок, - доктор видел, что его сосед начинал заметно нервничать, чего он никогда не замечал за ним раньше. И это настораживало. Что-то было не так. Он не мог определить, что именно, но чувствовал это достаточно ясно, чтобы понимать: Шерлок пытается от него отделаться. В любое другое время Джон бы молча развернулся и ушел, но сейчас что-то заставляло его предпринимать новые попытки растормошить детектива. Наверное, это можно было назвать интуицией, которой бывший военный врач привык доверять. - Ты молчал, когда я звал тебя и мне показалось... Шерлок не дал ему договорить: - Джон, если это все… - детектив красноречиво отвернулся, показывая, что разговор закончен, но почему-то медлил, положив руку на дверную ручку. Было такое впечатление, что он колеблется. «Или не хочет уходить…» - эта мысль была настолько внезапна, что Джон удивленно посмотрел на кудрявый затылок своего соседа. Мужчина протянул руку и осторожно коснулся локтя детектива, пытаясь развернуть его к себе лицом. Шерлок по-разному реагировал на чужие прикосновения – это Джон уже давно заметил – но он никак не ожидал, что его сосед резко дернется, сбрасывая его руку и отшатываясь в сторону. Шерлок повернулся, и на Джона глянули испуганные, кажущиеся сейчас бесцветными глаза с неестественно расширенными зрачками. Детектив качнулся, случайно толкая плечом дверь в свою комнату и она, негромко скрипнув, приоткрылась. Шерлок быстро захлопнул ее, явно не желая дать Джону возможность заглянуть внутрь. Теперь детектив прятал свои глаза, опустив голову, делая невозможным разглядеть выражение своего лица за прикрывавшими его волосами. Рука Шерлока, слегка подрагивая, крепко сжимала дверную ручку. - Шерлок… - только и смог произнести Джон. Детектив медленно поднял голову. - Джон, оставь меня в покое, - прошептал он, смотря прямо в глаза своему соседу. Джон поджал губы, и сердце Шерлока сжалось: Майкрофт только что вынудил его обидеть друга. Не то, чтобы Шерлок раньше не обижал Джона, но сейчас обида соседа казалась ему чем-то непоправимым. Джон действительно обиделся. Он хотел сказать Шерлоку: «Как пожелаешь», - и уйти, дав себе слово, больше никогда не заговаривать с Шерлоком первым и не вмешиваться в его _личные_ дела, но увидел взгляд, которым на него смотрел детектив. Вместо раздражения, досады от того, что ему помешали, отвлекли от чего-то важного, в глазах Шерлока плескалось такое отчаяние и страх, что Джон тут же обо всем забыл, встревожившись теперь не на шутку. - Шерлок, - мягко произнес он, - что случилось? На какую-то долю секунды Джону показалось, что Шерлок поделится с ним тем, что его так встревожило, но потом… Детектив выпрямил спину, вздергивая вверх подбородок: «Словно собираясь дать отпор», - промелькнуло в голове Джона, и взгляд его стал отстраненно холодным: - Ничего. Джон не мог не попытаться еще раз – абсурдно и бесполезно, он уже понимал это – произнести: - Я же вижу... Шерлок прикрыл глаза, собираясь с силами. Казалось, что это никогда не закончится. Джон не понимал, что чем дольше он стоит здесь, тем тяжелее становится Шерлоку вернуться в комнату, где его ждал Майкрофт. Он бы очень хотел остаться, позволить Джону еще раз заступиться за него, снимая со своих плеч груз ответственности и необходимости принятия достойного решения, но понимал, что не имеет на это никакого права. Джон каким-то чудесным образом притуплял его социопатию и вынуждал беспокоиться о вещах, о которых детектив никогда раньше не задумывался. Потому что у него раньше никого не было. Кроме угрозы безопасности Джона, была еще одна причина, не дающая Шерлоку возможности попросить помощи: то, что с ним происходило на протяжении нескольких лет – было гадко и унизительно. Это было грязно. И несправедливо. Несправедливо перекладывать на друга то, что испытывал Шерлок, тем самым вымарывая и его. Поэтому он открыл глаза и твердо произнес: - Уходи, Джон. Я просто хочу поскорее вернуться к своему эксперименту, вместо того, чтобы стоять тут и выслушивать твои глупые предположения. С этими словами детектив приоткрыл дверь в свою комнату и юркнул туда, тут же запираясь на ключ с той стороны. Джон непонимающе уставился на дверь, за которой скрылся Шерлок. Иногда детектив вел себя как ребенок, и мужчине очень хотелось спросить: «Ну, и что это было?» Естественно он сдержался. Покачав головой, посмотрев на сотовый в своей руке: «Надо бы позвонить Лестрейду и сказать, что, скорее всего, Шерлока в этот раз ждать не стоит», - Джон шагнул по направлению к гостиной, но внезапно остановился. Он приподнял носок ботинка, что-то почувствовав под своей ногой, и увидел на полу маленькое пятнышко. Присев, Джон провел рукой по пятну, а потом поднес ее к глазам, рассматривая темные разводы на кончиках пальцев. Это была грязь. Маленький кусочек влажной земли. Мужчина снова посмотрел на дверь в спальню детектива. На улице недавно прошел дождь, Шерлок не выходил из комнаты уже несколько часов, тогда откуда?.. Джон перевел взгляд на лестницу, ведущую на первый этаж. Кто-то прошел не замеченным мимо него. Но как он – она? - вошел? Звонка Джон не слышал, голоса миссис Хадсон, которая наверняка позвала бы кого-нибудь из своих жильцов тоже. Следовательно, это был кто-то у кого есть собственный ключ. Или отмычка. Или его все-таки кто-то впустил и этот кто-то не миссис Хадсон и, разумеется, не Джон. Нежелание детектива отзываться, когда его зовут, нежелание разговаривать, «эксперимент», практически бегство в свою комнату… Неужели у Шерлока кто-то есть? Кто-то, кого он не захотел представить своему соседу… Это казалось Джону абсурдным, хотя если… если этот таинственный кто-то принес Шерлоку дело, из-за которого детектив так разволновался, то все сходилось. Конечно, так оно и было: преступление, ради которого Шерлок все бросил, погрузившись в свой собственный мир. Джон поднялся и сделал несколько шагов, проходя в гостиную. Опустившись в одно из кресел, машинально растирая между пальцами остатки грязи, мужчина сдержанно вздохнул, с удивлением констатируя, что испытывает нечто похожее на ревность. …Шерлок повернул ключ в замочной скважине, и посмотрел на Майкрофта. Брат все так же сидел на кровати, закинув ногу на ногу. Он не стал ничего говорить Шерлоку, он просто жестом велел ему подойти. Когда Шерлок приблизился, Майкрофт подтянул его к себе, просунув два пальца за брючный ремень. Теперь Шерлок стоял настолько близко, что их ноги соприкасались. - Ты не спешил возвращаться, - произнес Майкрофт тихим голосом. Его пальцы легко поддели ткань рубашки детектива, вытаскивая ее из брюк. Шерлок даже не пошевелился, чтобы помешать этому. Он взглянул на Холмса сверху вниз и так же тихо ответил: - Тебе показалось. - Есть много способов, _Шерлок_, доказать, что сам по себе ты ничего не стоишь, - Майкрофт расправил края рубашки и принялся расстегивать пуговицы, - Он откажется от тебя, если появится кто-то более... подходящий. Тот, кто даст больше - о, намного больше - чем можешь предложить ты. Стоит ли дожидаться этого? Разочарование может быть слишком велико. Холмс остановился, пытаясь поймать взгляд Шерлока. Когда ему это удалось, он легко потянул за рубашку, заставляя брата наклониться. - Твой компромисс заключался в том, что Джон не будет мне мешать? – губы Майкрофта коснулись щеки детектива. Шерлок слабо кивнул. - И ты не будешь больше сопротивляться? Глаза брата закрылись, и он еще раз кивнул. Губы Майкрофта растянулись в улыбке. Он легко поцеловал Шерлока, почувствовав, как по его телу прошла волна дрожи. Положив свои ладони детективу на плечи, Майкрофт развел ноги и заставил Шерлока опуститься между ними на колени. - Какая жертвенность, - проговорил он, приподнимая голову брата за подбородок и внимательно всматриваясь в его глаза, - Оно того стоит, Шерлок? Шерлок кивнул в третий раз. Лицо Майкрофта приобрело жесткое выражение: - Я еще не согласился, - намекнул он, поджимая губы. Шерлок чуть слышно вздохнул: - Что ты еще от меня хочешь? Майкрофт нежно погладил его по щеке, зарылся пальцами в пряди волос, сжимая их неожиданно сильно, притягивая Шерлока к самому своему лицу: - Чтобы ты вернул мне брата. Бровь детектива дернулась, он попытался освободиться из цепких рук Майкрофта. Когда у него это не получилось, он оперся рукой о постель. Совсем рядом с бедром брата, но так, чтобы не прикоснуться к нему. Майкрофт заметил это и, усмехнувшись, отпустил волосы Шерлока. Детектив низко опустил голову, так, что Майкрофт почувствовал на своей ноге его горячее дыхание. Черноволосая макушка качнулась из стороны в сторону, и Шерлок проговорил тихим и хриплым голосом: - Я и есть твой брат. Майкрофт посмотрел на закручивающиеся в колечки пряди и четко произнес: - Нет, Шерлок, ты – не мой брат. Ты паразит, живущий в теле моего брата, сбивающий его с истинного пути, заставляющий его ненавидеть всех и вся, заражающий его своей жестокостью. Ты – не он. - Неправда! – воскликнул Шерлок, резко вскидывая голову, - Ты сумасшедший! Ты заставляешь меня поверить, что я – это не я, заставляешь спать с тобой! Майкрофт ударил его по щеке. - Не смей так разговаривать со мной. Уильям… он никогда бы не позволил себе такого. Ты отобрал у меня единственного человека, которого я любил, который меня понимал, - лицо Холмса отвратительно исказилось, становясь похожим на страшную маску, - Ты травил его, принимая кокаин, ты сбегал из дома, пытаясь убить его, ты отвратил его от всего, что я готов был ему предложить! - Майкрофт… - Замолчи! – Майкрофт схватил Шерлока за края рубашки, с силой встряхивая его, - Так не справедливо ли будет и мне так же поступить с тобой, как ты поступил с моим братом?! Бледное лицо Шерлока приобрело мучнистый цвет. У него побелели даже губы, и Майкрофту показалось, что человеку, которого он видел перед собой, сейчас станет плохо. - Я думал, что убрать доктора Уотсона подальше от тебя будет верным решением, но сейчас… сейчас я думаю иначе, _Шерлок_. Пожалуй, пусть он останется. Майкрофт улыбнулся: - Я знаю, как избавиться от тебя. Шерлок попытался отодвинуться от него. Глаза Майкрофта смотрели с почти осязаемой ненавистью. Холмс, усмехнувшись, отпустил рубашку и детектив, покачнувшись, осел на пол. - Ты вернешь мне брата, - проговорил Майкрофт, поднимаясь с кровати и начиная раздеваться.