Каникулы на «Гавайях»

      Приходить в себя было муторно.       По глазам резанул свет. Болела шея, дичайше хотелось пить — и даже не какой-нибудь сладкой газировки, а самой обычной воды... Даже не обязательно холодной. Просто — воды. Много. Когда я сипло застонал и попытался закрыться от немилосердного светила, третьим неудобством стало отозвавшееся болью тело — ныла каждая мышца, словно вчера я занимался не тюленьим пролёживанием боков, а, как минимум, тяжёлым спортом без подготовки. Хотя, если сравнивать…       Память кокетливо показалась из дебрей сонного сознания, мгновенно откинув на задний план и ноющую спину, и скрипящие коленки, и даже саднящую область меж полупопиями. Ёжики всемогущие, чем же я вчера занимался?!       Поспешно распахнув глаза, я неловко приподнялся на локтях, оглядываясь. Картина окружающего меня пространства успела смениться — я валялся на бережку ставшего таким родным и знакомым острова, недалеко от памятного рифа. Море нежно омывало мои ступни, недалеко осторожно полз яркий крабик. Никаких русалок рядом не наблюдалось, футболки и трусов, впрочем, тоже. Рядом грустной укоризненной кучкой лежали шорты, выглядящие так, словно их отдирали от камней. А, может, так оно и было, я же понятия не имел, куда откинул мою одежду этот…       Этот…       Рыба бесстыжая!       Хныкнув, я осторожно сел и тотчас пожалел о своей активности. К числу не слишком приятных ощущений примешивалось ещё и наличие песка, успевшего забиться, казалось, всюду — куда не надо и совсем-совсем не надо. Вдоволь насладиться своей незавидной судьбой — мне-то в таком виде либо до бунгало колупать, либо в морской воде отмыться пробовать, а она, блин, солёная — я не успел. Раздался плеск, и недалеко от берега из воды высунулась голова со знакомыми голубыми волосами.       Я уже жалел, что не умею делать «блинчики»? Теперь к этим сожалениям добавилась и досада по поводу отсутствия камней в пределах досягаемости. Скорчив заинтересованно пырящему русалу злобную рожу я, не желая выказывать и толики слабости, кособоко поднялся на мокрый песок, неловко поднимая шорты и стараясь не обращать никакого внимания на подбирающегося ближе фэнтезийного недонасильника (в конце концов, технически всё было едва ли не к взаимному удовольствию). И на его завлекающее нежное журчание в том числе!       Но всё-таки обратил. Сложно не обращать, когда тебя ловят за щиколотку и заваливают обратно на песок, вызывая очередной всплеск боли и едва не подарив твоему носу более тесное знакомство с земной твердью. Когда не слушают оскорблённого воя, переворачивают, нависают и внимательно рассматривают лицо, поглаживая по щеке костяшками пальцев. С видом, словно имеют на это полное право. С ухмылкой, словно говорящей о том, что не получится у меня скрыться ни в бунгало, ни на острове, ни под циновкой кого из местных аборигенов, тем более, что аборигены и так были в курсе наличия на своей территории мифологического существа. Если вообще не поклонялись ему тишком.       Пойманный в серебристое марево взгляда инаких насмешливых глаз с ромбовидным зрачком, я, оборвав ругань на полуслове с тихим ужасом понял: так просто русал меня не отпустит. Не позволит даже на мгновение забыть о его наличии на этом острове.       И деться мне от него некуда.       Ведь впереди нас ждала ещё целая неделя отпуска посреди лазурного моря... А за неделю, как известно, может случиться много чего всякого.       Мне хана.