Каникулы на «Гавайях»

      К счастью, русалке (русалу?.. тритону? Как теперь его называть?) было глубоко чхать на мои душевные терзания и предрассудки. Он увлечённо тёрся об меня, покусывал и облизывал кожу, нежно перебирал пальцами, сжимал, массировал... в какой-то момент моё тело конвульсивно дёрнулось и сдавленный стон — ведь все знают, что мужчине стонать не пристало, так учат нас многочисленные порнофильмы — получился намного громче положенного.       Но то, что почти смутило меня, определённо понравилось моему партнёру. Шевельнув ушными плавниками, он отозвался красивым курлыканьем, очень похожим на гибрид горловитой песни токующего голубя и зазывного скулежа кита. Если киты вообще умеют быть зазывающими и соблазнительными. Подняв руки, я прикоснулся к холодной коже, готовый отдёрнуть их, если это мурлыканье сменится рёвом оскорблённого в лучших чувствах морского леопарда. Но — нет, русал, казалось, даже потёрся о мои руки плечами, определённо благоволя ответной ласке. Это было неправильно с моей стороны, но как можно в такой ситуации продолжать безучастно лежать?..       Нежные губы снова прошлись по моей груди, и я едва удержался, чтобы не оттолкнуть его, когда он прикусил мой сосок. Да, зубами. Теми самыми. Острыми. Это было не очень приятно, к тому же, у меня не было аппетитных сисек, чтобы сейчас их можно было сжимать голубоватыми ладонями, пока я бы эротично выгибался. Но, кажется, русала не очень волновало моё мнение на этот счёт. Его определённо увлекала текстура сморщенного от холода и возбуждения тёмного ореола, и когда он потянул сосок клыками вверх, я снова застонал. Мысль, что ещё несколько мгновений, и русал может сжать зубищи чуть сильнее положенного, только усиливало странное тянущее чувство, бьющееся куда-то о копчик.       Но зубы так и не сомкнулись, ощущения остались на грани, но так и не стали болью, и я почти с благодарностью провёл руками по невероятно гладкой спине, когда он, потираясь телом, мягко скользнул ниже, целуя меня в живот. Ни единого прыщика, ни родинки, ни шероховатости на «рыбьей» коже я не почувствовал, любой человечихе на зависть.       Ладонь русала, стянув ткань белья почти на колени, накрыла мой член. Кожа встретилась с кожей, и я не удержался от очередного стона, сжимая в пальцах бисеринки песка. К чёрту мысли, не опозориться бы!       К счастью, предательское тело оказалось достаточно лояльно, чтобы не ответить мгновенным оргазмом на это прикосновение. Пальцы плотно обхватили призывно торчащий член, и от медленных движений меня почти затрясло. Так и хотелось поторопить, потребовать какого-то уважения… Заключающегося в быстрой дрочке, ага. Почему только мне кажется, что этим дело не обойдётся?..       Наверное, потому что я — грёбанный экстрасенс. Ещё одно слитное движение гибкого тела, и я ощутил ещё одно прикосновение — прохладных губ к головке. В первую очередь вспомнились острые зубы русала, и вместе со стоном из горла вырвалось нечто матерное. А потом русал пошёл дальше — и матерное закончилось…       Сомкнув губы вокруг ствола, он втягивал в себя член, и мне пришлось признать, что в прошлом ничего подобного в моей жизни не было. Когда же ещё и язык спиралью обвил распираемый кровью орган, мой «нижний мозг» решил, что, чем бы это всё не кончилось, оно того стоило. От избытка ощущений я даже дёрнулся, позабыв, что жаберный любовник этого может и не одобрить… Но нет — член легко вошёл в слабую теплоту русалочьего горла, и я снова едва не кончил. Помешал сам минетчик: его клыки кольнули основание моего члена, и от страха меня снова подбросило вверх. Поднявшись на локтях, и взглянул на него…       И сожри меня все черти Ада, если в серебристых глазах не сиял смех.       Скрипнув зубами, я протянул руку и сжал его волосы, ощутив неожиданный прилив смелости в обиду за насмешку. Наглая рыбина, я тебе не игрушка, пусть даже ты можешь сожрать меня за один присест или просто утопить! А ну пусти самое сокровенное! Обойдусь без глубокой глотки!       Русал недовольно застрекотал, и мой почти готовый вырваться из горла рык стал стоном, мгновенно отбрасывая мои почти доросшие до альфовости акции. Я просто не смог противостоять окутавшей мой член вибрации. Рука бессильно соскользнула по гладким волосам, задевая нежный плавник… Стрёкот повторился, а русал чуть дёрнулся, взглянув на меня уже с возмущением. Его слабое место?..       Полноценно воспользоваться открытыми перспективами мне не позволили. С пошлым чмоканьем выпустив мой, к счастью, не пострадавший член, русал облизнулся, как-то нехорошо щуря глаза, и подхватил меня под колени, отстраняясь от рук. Тело мотнуло — я оказался загнут дугой, той самой буквой «с», которую так любят изображать озабоченные японо-китайцы. Лопатками — в песок, тело — почти на весу, колени — близко к плечам. Задница — «нараспашку», бёдра — в стороны. Ой, что-то будет...       — Бл*дь... — нецензурно и как-то очень тоскливо выдохнул я, даже не предпринимая попыток вырваться.       Подобно змее с её невероятной гибкостью, русал навис надо мной, легко удерживая равновесие хвостом, опираясь на него. Крупное и горячее скользнуло по промежности к животу, и я задохнулся. Чертовски длинный, мать его, рыбий член, кокетливо шевельнувшийся под моим взглядом, был увенчан треугольной синеватой головкой, конусообразной и длинной, и спасибо всему святому, что не широкой. А ещё он был гладким — я даже мог видеть узоры тонких капилляров под влажно блестящей... плёнкой? Кожей? А это ещё что за отростки?!       Член совершенно не походил на человеческий. А я совершенно не хотел эту штуку в себя.       Я уже говорил, что у меня не было выбора?       Широкая улыбка русала — хищная, зубастая, предвкушающая — это только подтверждала. Он покачал бёдрами, словно давая мне во всей красе понять, насколько глубоко этот монструозный член может войти в меня, и горячая плоть скользнула, скрылась из глаз, влажновато потёршись о промежность, а следом и о ягодицы, головкой словно подталкивая поджавшуюся мошонку. Мне очень хотелось заявить, что всё это просто ужасно, отвратительно и неправильно, но я не мог. Желание туманило не только мои глаза, но и сознание, ведь в трезвом состоянии я бы обязательно попытался сбежать от развлекающегося русала. От каждого его движения перед моим лицом покачивался собственный член и, клянусь своей любимой игровой приставкой, я видел его так близко впервые в жизни. Тягучая капля смазки набухла на налитой кровью головке и упала на живот, ставя точку в грехопадении.       Но она же дала начало движению, словно русал ждал именно этого. Очередной толчок бедёр — и я явственно ощутил давление скользкой головки на анус. Руки все ещё держали мои бёдра в цепком захвате, не позволяя сменить положение, мне некуда было деться от этих толчков. Едва ощутимое растяжение, член не горячий — он просто тёплый, но твёрдый и настойчивый. Возможно, выделения русала содержали что-то расслабляющее или были достаточно маслянисты для практически безболезненного проникновения. Поначалу. Его член проходил всё глубже, неумолимо растягивая, и в мои сдавленные стоны всё-таки вкрался отголосок боли. Мои дёрганья не могли разжалобить русала — он наполнял меня, и это странное ощущение одновременно казалось ужасающим…       …и приятным.       Так, наверное, будет приятен наркотический приход раскаявшегося наркомана. Ты прекрасно понимаешь, что это не принесёт тебе никакой пользы, но всё равно погружаешься в пучину болезненного удовольствия с головой. Теперь стало понятно, зачем вообще нужны эти отростки вокруг головки. Добавляют ощущений.       Желая отвлечься, хоть как-то взять бесконтрольную ситуацию в свои руки, я сжал свой член, быстрыми движениями надрачивая ствол. На это не последовало никаких возражений, но наградой за такое мне стал столь сильный толчок, что я невольно до боли сжал ладонь. Втолкнувшись в меня не иначе, как до середины, русал резко подался назад, но я не успел вздохнуть с даже каким-то раздосадованным облегчением на ощутимую пустоту — новый толчок вырвал у меня уже не стон, всхлип. Ещё движение — и он замер, довольно курлыча, покачивая бедрами и сгорбившись надо мной так, что пряди волос щекотали кожу. Он был во мне полностью, плотно прижимаясь бёдрами к моим бёдрам, и я словно чувствовал каждый сантиметр его члена во мне.       Кровь? Боль? Ужасы и разодранная задница? Саднящее ощущение, основательно притупленное порхающими бабочками в крови, на это совершенно не походило. А ещё было оно — чувство заполненности, разгорающегося тепла и конвульсивно подрагивающего колечка собственных мышц, смутно подозревающих, что не всё ныне тихо в жопном королевстве.       Не выдержав, я сдавленно и сипло хихикнул.       Для русала это стало сигналом — до того сгорбленный, он резко выпрямился, откидывая за спину длинные волосы. Ушные плавники возбуждённо раскрылись, словно капюшон плащеносной ящерицы, как прозрачные плавники на бёдрах, в сложенном виде казавшиеся почти незаметными, а теперь свет луны, пробивающийся через их тонкую кожу, обрамлял мое тело стеклянным узором. Мгновение русал смотрел на меня, изысканный насильник и великолепное чудо из глубин со странными аппетитами…       А затем начал плавно, как набегающие на песчаную косу волны, двигаться. Теперь я чувствовал, как плотно обхватываю мышцами его член, как он то едва растягивает меня, выходя до головки, то словно распирает, натягивая за бедра до основания. Я ощущал ягодицами его чешую, а лопатками, словно тоже обретшими повышенную чувствительность, колкость песка, но даже это ощущение заставляло меня тихо постанывать, почти забыв о том, что для подобных звуков хотя бы ради приличия стоило бы ласкать собственный член. Я просто сжимал его пальцами и только иногда тер головку, и меня уже не волновало… Ничто не волновало, кроме движений русала внутри меня, всё более быстрых, плавных, сильных. Я был берегом, он же — волной, как бы мерзко не звучало такое бульварное сравнение, но другого я подобрать не мог. Потому что он был неумолим как волны, и его сила все нарастала, грозя обратиться цунами, которое сотрёт меня с лица земли безумным удовольствием.       Говоря проще — меня трахал русал, журча от удовольствия, словно горный ручей, и я не возражал. Я сам стонал, словно забрался на этот недоостров посреди моря сняться в порно. Меня не беспокоило уже ни то, что мужик не должен так стонать, да ещё и поскуливать, вытягивая от удовольствия ступни, будто доморощенная балерина. Не волновал и холод — казалось, русал согрелся от моего тела до нормальных температур. От возбуждения он поводил хвостом, я слышал, как его большой плавник волнует воду, но тёмные брызги не долетали до меня. Песок шуршал, он наверняка почти зарывался в него этими змеиными движениями…       На островок накатила показавшаяся ледяной волна, и я задохнулся, попытавшись выгнуться, избежать этого холода. Русал подался ко мне, но отнюдь не чтобы спасти. Напротив, он начал вбиваться в меня ещё сильнее, уже не давая передохнуть между стонами и безумными ощущениями вспышек внутри, расходящихся от бёдер по всему телу. Наверное, если бы моя кожа не была бы такой плотной, моя кровь, переносящая это удовольствие в каждую клетку тела, сейчас сияла бы.       Но и без этого я видел близко нависшее прекрасное лицо, видел завораживающие глаза и приоткрытые губы, ясные на фоне чёрного рта клыки. А он смотрел на меня так же безотрывно, сжимал мои бедра, трахал меня, обезумевшая от страсти гибкая рыба…       Новая волна накатила, он вбился в меня быстрее прежнего, сжал рукой мою шею, и я вскрикнул, задохнувшись от всего сразу, но в первую очередь — от тисками обнявшего меня оргазма. В жизни не кончал так долго, скуля, мои задранные ноги дрожали в воздухе. Словно добивая меня, русал едва приподнимал бедра и толкался в меня снова и снова, с силой, словно вколачивал спиной в песок, и я чувствовал, как острые песчинки действительно расходятся, царапая кожу. Ещё немного, и они поглотят меня. Я навсегда останусь здесь, извиваясь от нескончаемого удовольствия песчаным водоворотом.       Пульсирующе дрогнув, мой член, стиснутый в пальцах, брызнул спермой, словно ставя точку. Всхлипнув, я царапнул свободной рукой все ещё сжимавшую мою шею руку, и провалился в темноту…