Дом Солнца

Они нашли приют в старой покосившейся конюшне за деревней. Конечно, надо было идти ради безопасности дальше, но у путников совершенно не осталось сил от голода и потрясения. Уже стемнело, а они так и не нашли еду. Аргон хрипло дышал и чувствовал себя куда более слабым, чем обычно. Его мутило то ли от событий этого дня, то ли от голода. Подошел Шен и выложил на доску, которую они приспособили вместо стола, 4 апельсина, горсть абрикосов и горсть красных ягод — всё, что нашел сегодня на ужин. При виде апельсинов Аргон вздрогнул. Больше он никогда не сможет их есть. — Тебе апельсины, мне ягоды, — подал голос Шен, потянувшись к доске. Воин перехватил его руку и крепко ее сжал. — Я буду ягоды. Апельсины ешь сам. И никогда больше мне их не приноси и не показывай, ясно? Шен недоуменно повел бровью и кивнул, разламывая первый апельсин. Начался дождь, и небо раскололи острые, страшные раскаты грома. Ужинали странники в абсолютной тишине, нарушаемой только грозой. Аргон был темнее грозовой тучи за окном, и столь же подавлен, а Шен находился в уже привычной для него меланхоличной отстранённости. — Я не знал, что Элассан следовал за нами. Пауза. — Я тоже не знал. Раскат грома расколол небо совсем близко, так что оба вздрогнули от неожиданности. Шен механически дочистил апельсин, размышляя о сегодняшних событиях. Не сказать, чтобы он питал к Элассану теплых чувств: тот был весьма своеобразным персонажем и однажды по-крупному подставил Шена. Но преданность разведчика Аргону весьма трогательна, хоть и в Доме над ней посмеивались и шушукались за спиной. Что ж, преданность Элассана кончилась вместе с Элассаном. Через полчаса Аргон вернулся с какой-то цепью и растолкал успевшего задремать Шена: — Давай руку. Когда хозяин приказывает, за споры можно огрести, и парень безмолвно протянул левую руку. На его запястье Аргон защелкнул толстый металлический браслет, второй такой же защелкнул на своей руке. Хозяин сковывает и себя? Это что-то новенькое. Брови Шена поползли вверх. — Не хватало еще, чтобы ты снова попытался сбежать или что-то вытворил, — грубо бросил воин, укладываясь спать рядом. — Этой цепью сковывали рабов? Гром пророкотал совсем близко. — Спи, — бросил Аргон и отвернулся, насколько позволяла сковавшая их цепь. Среди ночи Шен приставил к горлу Аргона нож. Видно, вытащил из голенища его сапог, когда тот раздевался. Воин очнулся ото сна и молча посмотрел на Шена. — Что чувствуешь? — прошептал раб, глядя Аргону прямо в глаза. — Что ты меня не убьешь, — медленно и спокойно ответил тот. Тишина. Еще два раскаты грома и снова тишина. Через несколько мгновений Шен медленно опустил нож. — У тебя было столько возможностей убить меня и сбежать здесь, стать наконец свободным, и ты не воспользовался ни одной. Слабак. Когда у тебя был шанс, ты пытался то сбежать, то перерезать глотку самому себе. Да что с тобой не так, где твой инстинкт выживания? Перехотел отомстить? — рявкнул воин, до которого постепенно начало доходить, что только что он едва не лишился жизни. Не то чтобы он не хотел этого сам и не был готов умереть — был, как и в любую минуту своей воинской жизни, но тело затрясло от запоздалого выплеска адреналина. Шен замер молчаливой статуей в ночи, так близко, что Аргон слышал его дыхание. Через дыру в крыше конюшни светила луна и черные волосы парня теперь отливали серебром. Воин услышал, как тот усмехнулся. — Зачем бежать, если жить я теперь не хочу? Его голос шелестел, весьма органично вписываясь в шорохи ночи и стрекот кузнечиков, ввинчиваясь в сознание воина, унося его с собой куда-то далеко. Очень хотелось спать, мучила жажда и одновременно раскалывалась голова. Уже который день подряд, да что ж такое! Аргон всегда был крепким как вол и не жаловался на здоровье. — Почему ты всё время брал ягоды и ел их сам? Неужели сложно было есть апельсины или инжир? Сердце Аргона пропустило пару ударов и дышать почему-то стало тяжело. Ах ты ж дьявол! Ягоды... Этот дьяволёнок... — Я догадался, что это какой-то ваш с Элассаном скрытый символ, но черт возьми, мы голодаем, находимся на враждебной земле, окружены врагами и неизвестно, кто идет по нашим следам. Ты совсем не боишься умереть? Здесь не любят северян. Не думал, что на пороге смерти Аргона Непобедимого будет волновать символика фруктов. Почему. Ты не мог. Есть. Апельсины? Красные ягоды, которые каждый день собирал для себя Шен, и которые каждый раз отнимал у него Аргон по праву сильного. Воин хватал ртом воздух, а перед глазами все расплывалось. И нахохлившийся, неподвижный в ночи Шен, и пятно лунного света в прорехе крыши, и очертания стойла, в котором они устроили себе ночлег. — Волчьи ягоды. Их яд имеет накопительный эффект, — теперь голос парня звучал равнодушно и тихо. — Сначала они вызывают слабость и недомогание, затем удушье и перебои сердца. Когда яд накопится в человеке в достаточном количестве, начнутся судороги, потеря сознания и галлюцинации. И сразу после этого смерть. Тихая, надежная и спокойная смерть. Скажи, почему ты ел волчьи ягоды? Я собирал их для себя. Аргон пытался что-то сказать, но хриплое затрудненное дыхание не позволило ему это сделать. Шен покачал головой: — Забавно... Иногда мы сами выбираем свою судьбу, хотя совсем не хотим этого и стремимся вовсе даже к противоположному. "Ему все-таки удалось меня отравить, хотя, по иронии судьбы, я просто мешал его собственному суициду. Дьявол!". Перед глазами у Аргона все закружилось, но он успел увидеть, как распахнулась от удара ноги дверь конюшни, и три фигуры незваных гостей встало в проеме.