Дом Солнца

      — Идем, — нервно бросил Аргон, не замедляя шаг и не оборачиваясь. Шен следовал за ним довольно долго, они спускались по лестницам куда-то в подвальные помещения. Наконец, они вошли в полутемное помещение с низким потолком. Пыточная. Пыточная!? — Я уезжаю, но не могу оставить тебя без подарка. На случай, если ты решишь меня забыть, — произнес Аргон, толкая Шена вперед. Парень испуганно озирался и был на грани паники. Пыточную использовали для тех пленников, которые знали какую-либо важную информацию и ее надо было из них вытащить. Но он-то ничего не знал! Зачем он здесь? Какой подарок? Они были одни. Аргон прижал Шена к какой-то деревянной стойке неизвестного назначения. — Нужно, чтоб ты не дергался. Поэтому придется тебя приковать. Шен почувствовал, как на его лодыжках защелкнулись тяжелые железные кандалы. Постельные рабы таких не носили. Их связывали либо веревками, либо одевали кожаные браслеты с продетыми цепями, и носили они только кожаные ошейники. Железные кандалы одевали только на настоящих пленников, преступников, да пойманных разведчиков, которых потом пытали… Стоит ли говорить, насколько неуютно вмиг стало Шену. Он поднял непонимающий взгляд на Хозяина, но знал, что нельзя говорить без разрешения, и поэтому лишь со страхом следил за его действиями. Аргон поворошил угли в жаровне и кинул туда тонкий прут с какой-то завитушкой на конце. Глаза Шена расширились. Он сглотнул. Подарок?! — После ты будешь не в состоянии, так что я сделаю это сейчас. Напоследок, — холодно сообщил Аргон, подходя и расстегивая штаны. Молча он указал глазами вниз и Шен опустился на колени, звякнув кандалами. Парень взглянул на Хозяина сверху вниз. "Похоже, он уезжает уже на днях. И, судя по его поведению, это задание опасно. Значит… он может не вернуться". — Глубже! — Аргон надавил на затылок Шена, попросту нанизывая его на свой немаленький член. "Было бы неплохо, если бы он не вернулся. По правде сказать, это и было бы лучшим подарком!" — Зубы убери, — рявкнул Аргон, вмазав Шену пощечину и вновь врываясь в его рот. "Хм… Только я не знаю, что случается с рабами погибших хозяев. Может, их отдают другим хозяевам?" Аргон начал вдалбливаться в Шена, держа его за волосы так, что у того из глаз полились слезы. Он задыхался. "Друзьям бывших хозяев? Разыгрывают в карты? Продают на рынке? Устраивают аукцион в самом Доме? Продают в бордели? Точно не убивают и не освобождают, это невыгодно". Аргон откинул голову и застонал, так сильно прижав Шена к себе, что тот уперся лбом в лобок Хозяина. Спустя секунду Шен почувствовал вкус его семени. Как всегда, горькая. Но парень знал, что обязан проглотить, иначе ему не поздоровиться. Переборов тошноту, он всё-таки справился в очередной раз. Уставший и удовлетворенный, Аргон облокотился на ту самую перекладину, к которой Шен был прикован. Шен видел силуэт Хозяина на фоне мерцающего света углей: широкая грудная клетка, мускулистый торс, всё еще стоящий внушительный орган. Олицетворение звериной силы. Аргон чуть ссутулился и прикрыл глаза. Он был красив. Шен был уверен, что ненавидит этого человека и убьет без колебаний, как только предоставится такая возможность, но сейчас он поймал себя на том, что любуется этим воином. Аргон заметил этот взгляд. Нахмурился, одеваясь. Затем подошел вплотную и поднял Шена за волосы наверх. Они стояли близко-близко друг к другу. Рука Аргона уже не выкручивала волосы парня так, что тому хотелось кричать. Она просто лежала на его голове. Почти нежно. Чуть поглаживая, или Шену показалось? ЧТО ПРОИСХОДИТ? Казалось, этого не понимал ни один из них. Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Шен был рослым парнем, но русоволосый воин был выше на полголовы, сильнее, крупнее и тяжелее своего раба. Когда Аргон поднял вторую руку, Шен зажмурился, ожидая пощечины за то, что посмел смотреть Хозяину прямо в глаза без разрешения. Но пощечины не последовало. Аргон мягко поддел Шена за подбородок и медленно поднял его голову, скользя большим пальцем по красиво очерченным губам парня. Сердце Шена билось очень-очень быстро. Он не понимал, что происходит. Серые глаза Аргона казались глубокими и задумчивыми. Внезапно воин нагнулся и поцеловал Шена. Он еще никогда этого не делал. Хозяева не целуют рабов, это не принято. Никто никогда еще не целовал Шена. В его деревне была девушка, которую ему сватали, ясноглазая и чернокосая, пару раз они даже оставались наедине, но никогда не целовались — она пресекала все попытки к сближению. "Прежде свадьба, и тогда посмотрим…" Шен не умел целоваться. Он не знал, что нужно делать, и просто приоткрыл рот. Губы Аргона оказались сухими и горячими, и они явно знали, что нужно делать. Губы Шена — податливыми, мягкими и очень нежными. Они стояли на каменном полу Пыточной и целовались. Вокруг пахло кровью, мерцали угли жаровни, ноги Шена были разведены и надежно зафиксированны кандалами, а где-то за стеной гремел цепями и выл какой-то сошедший с ума заключенный. Они целовались. Видела ли Пыточная хоть один поцелуй? Шен учился быстро. Целоваться оказалось неожиданно приятно, это кружило голову и заставляло играть кровь. Аргон был напорист, но не груб, он не насиловал языком рот Шена, а проникал в него постепенно и осторожно. У Шена кружилась голова. Казалось, всё прошлое стерлось из памяти, прошлое перестало существовать. Есть только здесь и сейчас, а здесь и сейчас — хорошо. Очень хорошо. Аргон в кои-то веки не был груб. Шен в кои-то веки не ненавидел Аргона. Но ничто не может длиться вечно. Аргон отстранился, и снова погладил нежные губы Шена. Тот прихватил его пальцы губами, продолжая целовать. Аргон мягко улыбнулся, гладя парня по голове. Во взгляде Хозяина была грусть. — Бедный зверёк. Ни одного ласкового слова, ни одного нежного прикосновения. Что мы делали с тобой! Всё, что мы делали, — били, насиловали, унижали тебя, ломали волю, гордость и достоинство. Ломали тебя изнутри. Но я не этого хотел, поверь… Как ты не сломался? Как это удалось тебе? Ты такой сильный, зверёк… Слова выговаривались с трудом и падали веско, как тяжелые капли. В голосе Аргона слышалась горечь. Шен ловил каждое слово с расширенными от изумления глазами. Но тут Аргон запнулся и замолчал, опустив глаза. Впервые Хозяин опустил взгляд перед рабом. — Прости за мой последний подарок. Я просто хочу, чтобы ты меня помнил, — глухо выговорил Аргон и быстро направился к жаровне, пока не передумал. Шен был настолько ошарашен, что мог только стоять и смотреть, подобно статуе на Аллее Героев. И только заметив раскаленный прут в руках Хозяина, парень испуганно попятился. Вернее, пытался попятиться, на деле же — лишь дернулся в цепях. Аргон сорвал с парня пояс, сунул ему в зубы какую-то деревяшку "Прикуси", развернул и быстро нагнул, прижав животом к деревянной перекладине. Шен судорожно вцепился в нее руками, ожидая чего-то ужасного и непоправимого. Аргон вжал раскаленный прут в правую ягодицу Шена. Зашипела кожа, запахло паленым мясом, а в следующую секунду Шен закричал так отчаянно, как не кричал еще никогда. Он впился ногтями в деревянный брус, всаживая их в древесину. Так больно Шену не было еще никогда. Он выл, как раненный зверь. Мир сузился до размеров маленького участка на ягодице. Эта острая боль выжигала мозг, выжигала память, эта боль была всем, и кроме нее не было больше ничего в целом мире. Когда Шен перестал скулить и обмяк, повиснув на перекладине, Аргон закинул его на плечи и отнес вверх по всем лестницам в свои покои. Там он напоил бредящего парня маковым молоком, это должно уменьшить боль и выключить Шена на ближайшие двенадцать часов, и смазал метку заживляющей мазью. Метка была совсем небольшой и представляла собой пару пересекающихся букв — инициалы Аргона Непобедимого. На рассвете Аргон оседлал своего коня и покинул Дом.