Дом Солнца

Шен постучался и отворил дверь в покои Элассана. Они были светлее, чем покои Аргона, и обставлены с большим вкусом. Если Аргон прежде всего ценил простоту и практичность, то Элассан явно старался приобщиться к прекрасному. Тут окон было больше, и они выходили на юг: высокие и узкие, их рамы всегда отворены. Искусная резная плитка на потолке казалась подлинным произведением искусства, и только дыба в углу нарушала идиллическую атмосферу. Элассан распростерся на кровати, и потягивался, поочередно сжимая и разжимая пальчики на ногах. Шену показалось, что он мур-р-чит. Или почудилось? — Наконец-то, — певуче произнес разведчик не открывая глаз. — Возьми там масло и сделай мне массаж. Он небрежно махнул куда-то с сторону, но даже это движение в исполнении Элассана оказалось изящным. Шену подумалось, какого это, быть Элассаном. Когда абсолютно всё, что ты делаешь, красиво и обладает необъяснимым шармом. Между собой рабы острили, что даже по нужде Элассан ходит благородно, сохраняя великолепную осанку и невозмутимый вид. Найдя, наконец, коробочку душистого масла на подоконнике, Шен повернулся к разведчику. Тот перекатился на живот и вытянулся, откинув простыню. Только сейчас Шен заметил, что блондин был совершенно голый. Смущенный парень сел рядом и начал растирать масло по мраморно белой коже. Тонкий стан, крепкие мышцы, очаровательные ямочки на белых крепких ягодицах — у Элассана тело бога, им невозможно было не любоваться. Почему-то Шену вспомнилось, что на подбородке у Элассана тоже такая ямочка. Он потряс головой, отгоняя ненужные мысли. — Сильнее, — мурлыкнул Элассан. Шен очень нежно массировал его, касаться этого тела как-либо иначе казалось кощунственным. Но теперь пришлось усилить нажим. Кажется, он переусердствовал, ибо Элассан застонал, уткнувшись в подушку. — Простите меня, Господин! — испуганно вскрикнул Шен, гадая, какое наказание последует за его небрежностью. Но Элассан лишь глухо приказал "Продолжай" и вновь уткнулся в подушку. Масло пахло миндалем и апельсином, его вязкий сладкий аромат разливался по комнате. Ладони Шена скользили по мускулистой спине и стройной пояснице нового Хозяина, и тот блаженно вздыхал от удовольствия. Затем последовал внезапный приказ: — Ниже. Руки Шена скользнули вниз и впервые он дотронулся до этих ягодиц. Робко положив на них ладони, он начал массировать их мягкими круговыми движениями. Ему показалось, или Элассан стал ёрзать? Внезапно разведчик отстранил его руки и перекатился на живот. Его член, столь же идеальный и пропорциональный, как и всё остальное у этого демона, был заметно напряжен. На губах его играла коварная улыбка, и Элассан многозначительно смотрел на Шена. Парень ждал приказа, но Хозяин молчал. И смотрел. Так смотрел, что земля уходила из-под ног, и кружилась голова. Шен припал к нему, обхватил руками бедра и стал целовать плоский матово-белый живот, выступающие бедренные кости и уже вставший член. Элассан откинулся назад и прерывисто дышал, гладя длинными изящными пальцами Шена по лицу и по волосам. Шен чувствовал — это благодарность. Он скользнул вниз и дотронулся языком до яиц, медленно провел им вверх-вниз. Разведчик застонал, прося о продолжении. "Зачем он просит, если может просто приказать?" — не понимал Шен. Он вернулся к члену, и начал медленно скользить по нему скользкими от слюны пальцами, с удовольствием наблюдая за реакцией разведчика. Никогда еще он не был в роли исследователя-экспериментатора. Обычно экспериментировали на нём. Странно, впервые Шена не принуждали, не брали за волосы и не заставляли сосать, угрожая тем, что выбьют все зубы, впервые он доставлял удовольствие другому мужчине не под воздействием отвара, а по собственной воле. И впервые это так понравилось Шену. — Достаточно, — Элассан приподнялся и выжидающе посмотрел на Шена. Тот понимающе кивнул, встал на колени, опустил корпус и приподнял зад. Он ждал. Элассан расхохотался. Такой красивый смех… Негромкий, мягкий, раскатистый. Что это? Сухой перестук. Прищепки?! Но Шен покорно ждал, не двигаясь с места. Мягкая ладонь погладила его по заду, оттянула яйца и стала с ними играть. Вторая рука в это время приподняла его корпус и начала теребить соски. Да, всё-таки прищепки. Шен вздрогнул и зашипел от уже знакомой тянущей боли в груди. Но к этому чувству примешивалось нарастающее наслаждение, и это было уже приятно. Элассан прижался к парню и лег на него. Еще одно новое ощущение: касание кожи о чужую обнаженную кожу, прохладную, бархатистую, нежную. Они лежали лицом к лицу, и Элассан медленно скользил своим телом по телу Шена, оглаживая узкими ладонями грудь раба, зубами оттягивая цепочку и соски вместе с ней, отчего раб каждый раз так смешно вздрагивал и беспомощно смотрел. — Поцелуи телом. Знаешь такую тактику? — усмехнулся Элассан. — Что, Аргон никогда так не делал? Шен покачал головой в ответ на оба вопроса, не в силах произнести ни слова. Его сознание уносилось куда-то далеко-далеко. Это было похоже на прикосновение шелка к голой коже и на умопомрачительный полет одновременно. Хотелось быть не здесь. С Аргоном они никогда не были так близко, тот лишь грубо брал его, а затем отталкивал, или даже пинал ногой, и уж точно он никогда не видел Хозяина полностью без одежды. Когда Аргон имел Шена, тот всегда чувствовал царапающее прикосновение не до конца спущенных штанов, грубое — кожаной куртки или колючее — шерстяной безрукавки. Элассан зажал вставший член Шена между бедрами и начал легонько двигаться. Шен застонал и попытался двигаться тоже, это было неимоверно приятно. Но Элассан вновь рассмеялся и встал с него. Шен перевернулся и вновь встал в позицию, он уже хотел, чтобы блондин трахнул его, ждать дальше было невыносимо. Но Элассан резко развернул парня обратно, досадливо поморщившись. Затем он откинулся на кровати, развел бедра, взял Шена за ошейник и потянул на себя. Элассан впился в губы Шена так жадно, будто хотел выпить его душу. Такого поцелуя раб тоже не знал никогда. Отчаянного, жадного, упоенного. Они лежали и самозабвенно целовались, пока Элассан не направил его член в себя. Сказать, что Шен был удивлен, значит не сказать ничего. Такого он не мог ожидать в принципе. Чтобы рабу позволили быть сверху… Абсурд. Небылица. О таких прецендентах никто никогда даже не слышал. Шен замер, широко раскрыв глаза. Скользко… Масло? И когда он успел? — Не трусь, — хрипло прошептал Элассан. — Иначе придется дать тебе пощечину. Хочешь? Шен криво улыбнулся и качнул головой, начиная двигаться. Этого он тоже не умел, ибо никогда не занимался сексом как мужчина, но в этом Доме всему приходилось быстро учиться. Было странно, узко, горячо и совершенно по-другому. Вместе с ним начали качаться и прищепки, что оттягивали его соски. Элассан нежно обхватил его бедра руками, направляя и задавая темп. Сам он выгибался и тихонько стонал при каждом толчке. Шен быстро освоился и стал действовать увереннее. Блондину это всё больше нравилось. Шен выпрямился, поддерживая ноги Элассана: так он мог им любоваться. Перед ним и правда был чудесный вид: стройный жилистый красавец с кожей, подобной белому мрамору, извивался под ним и комкал простыню. Он был похож на статую неизвестного бога. Элассан, ничуть не стыдясь себя, раскинулся во всей красе. И краса эта не нравиться не могла. Он взглянул на Шена затуманенными от желания глазами, зацепил и натянул цепочку: — Один. Стало больно и очень захотелось кончить. Это подстегнуло Шена двигаться быстрее и резче. Элассан застонал, запустил руку под подушку и достал оттуда металлические грузики. Теперь при каждом толчке грузики раскачивались. И при каждом толчке Шен стонал от боли, а Элассан — от удовольствия. — Два, — второй оборот цепочки, и прищепки соскользнули на кончики сосков, сильно их оттягивая. Вес металлических шариков лишь усугублял эффект. Шен замычал сквозь плотно стиснутые губы. Элассан предвкушающе облизнулся и сделал третий оборот. Шен вскрикнул и начал вбиваться в разведчика изо всех сил. Он чувствовал, как Элассан обхватывает его и чуть втягивает. Это ощущение кружило голову и было так сладко, так узко. Неужели его собственное тело так же реагировало, когда его трахал Аргон или… остальные? Элассан начал сильно выгибаться, помогая себе кончить. Шен обхватил своей рукой его член, и Элассана хватило ненадолго. Он вскрикнул и, кончая, прижал к себе Шена. Но и Шена уже накрывала волна оргазма и, сделав несколько решающих фрикций, он, сильно закусив губы, вышел из Элассана и кончил на него. — Уже второй раз, — в шутку возмутился тот. — Ты даже за первый еще не был наказан! — Прошу прощение, Господин, — задыхаясь прошептал Шен, постепенно отходя от оргазма. — Я всё исправлю. Медленно он поднялся и начал слизывать свою сперму с груди и живота Элассана. Светловолосый бог учащенно дышал и щурился, вздрагивая, когда язык Шена проходился по соскам. Затем, коварно взглянув на раба, Элассан вдруг оказался сверху и сам начал лизать твёрдые соски Шена. Раб вздрагивал, постанывал и вырывался, любые прикосновения к соскам после столь жестоких прищепок было болезненным. Но коварный Элассан и не думал останавливаться. — Откуда ты столько всего умеешь? — Шен рискнул заговорить без разрешения. Элассан фыркнул и отвернулся, скрестив ноги и уставившись в окно. Он молчал так долго, что Шен уже не ждал ответа. — Разве ты не знал? С каких это пор рабы больше не треплются не злословят?.. Когда-то я тоже был рабом. Мальчиком для утех. Я был очень хорош и, как говорили, талантлив, — Элассан горько усмехнулся. Его голос упал почти до шепота. — Потом мой город пал от натиска северян, и армия начала грабить, насиловать и убивать всё живое, что попадалось на пути. Эти звери… — его голос сорвался. — Меня изнасиловал весь полк к тому моменту, как Аргон заметил скулящий комочек, уже мало напоминавший человека, забившийся в самый темный угол полуразрушенного здания. Не знаю, зачем он сделал это, но он заступился. Он дрался за меня. И отбил меня у тех ублюдков. Пару минут царила тишина, а Шен не мог поверил своим ушам. Элассан развернулся к нему и неотмщенная злость сверкала в его глазах: — То, что мы делали с тобой, это просто детский лепет. Это вообще ничто. Ты не знаешь, что такое боль. Ты просто глупый доверчивый щенок… Меня тогда вылечили, конечно, но большую часть своих, хм, талантов я потерял. Я был рабом Аргона два года и до сих пор очень ему благодарен. Нас многое связывает, как ты заметил. Не знаю, зачем он дал мне свободу, даже сейчас я не знаю, что с ней делать, с этой свободой. Всю свою жизнь я кому-то принадлежал и не умею жить иначе. Но Аргон заметил, что я многое умею. Что я быстрый, ловкий и гибкий. И решил дать мне шанс. Он добрый парень, Аргон… Меня отправили на задание, я справился успешно и меня освободили. Вскоре я стал одним из лучших разведчиков в армии. Может, и ты чем-нибудь заслужишь свободу, кто знает. Они помолчали. — Зачем? — тихо спросил Шен. — Скажи, зачем ты сражаешься за тех, кто тебя унижал против тех, кто был твоими друзьями, был на твоей стороне? — Думаешь, в борделе меня никто не унижал? — огрызнулся блондин. — Ты, наверно, считаешь, что клиенты покупали меня затем, чтобы всю ночь любоваться моим профилем, линией скул и разрезом глаз? И слушать мой мелодичный голос? — он хмыкнул. — Нет. Им нравилось слышать, как этот голос срывается от крика и умоляет их прекратить. Он помолчал. — Не болтай о том, что узнал, — резко бросил Элассан. — Иначе мне придет в голову испробовать на тебе кое-что из своего прошлого. И тут же, без перехода: — Масло! Шен едва понял его, но когда понял, постарался исполнить приказ как можно быстрее. Еле найдя среди подушек коробочку масла, он стал втирать его в кожу блондина. Ему казалось, что не было только что этой сцены, не было секса, ничего не случилось, ему казалось, что он только что постучал в дверь, и Элассан приказал сделать ему массаж. — Где приятней, сверху или снизу? — испытующе взглянул на него разведчик, жмурясь от мягкий расслабляющих прикосновений к усталым мышцам. Шен подумал пару минут, затем ответил честно: — Снизу. Более яркие ощущения. Пробивает сильнее. Сверху почти не больно, но и чувствуешь не абы что. Приятно и приятно, но и только. А когда снизу, то пронизывает до самого естества. Если боль, то такая, что от неё кричишь, а когда кончаешь — то выступают слезы, пробирает до кончиков пальцев и долго еще пульсирует, отдаваясь негой во всем теле. Так глубоко и сладко… Шен покраснел и опустил голову. — Я проверял тебя: правду скажешь или пойдешь на поводу своей гордости и желания самоутвердиться. Я-то давно знаю ответ. Теперь этот секрет знаешь и ты, — подмигнул Элассан. — Никому не говори.