Когда магия ошибается.

*** — Я надеюсь, — нарушила внезапно образовавшуюся тишину Регина, — Все эти ваши действия происходили не сейчас, а когда ты был в своем обличье? — с легкой гримасой брезгливости поинтересовалась она. — Не сейчас, — выдохнул Дэвид, — Это было давно. — Ну и славненько, — обрадовалась Регина. Ее почему-то совсем не привлекала мысль, что Прекрасный целовался с пиратом, будучи королевой, — Так у вас, значит, почти шведская семья будет? — совсем развеселилась она, — Не знала, конечно, что существует такой ее вариант. Но видимо, существует. — А ты, я смотрю, знаток в шведских семьях? — огрызнулась Белоснежка, — Эмма, чему ты улыбаешься? - она обеспокоенно посмотрела на дочь, - С тобой все хорошо? — Ааа, — Эмма очнулась от своих мыслей, — Да, все нормально, — пробормотала она. Девушка в большей степени удивилась не словам отца, а своей реакции на них. Абсолютное спокойствие. Словно, между ними с Киллианом никогда ничего и не было. А вот слова Регины, напротив, вызвали у нее противоречивые чувства. Видя гримасу на ее лице, Эмма пыталась вспомнить, какое выражение лица было у Регины минуту назад. Когда та смотрела на поцелуй ее родителей. И то, что она вспомнила, заставило ее непроизвольно улыбнуться и с облегчением выдохнуть. Лицо Регины не выражало никакой брезгливости в тот момент. Что отчего-то несказанно обрадовало Эмму. — Не похоже, что нормально, — с сомнением произнесла Регина, обратив свое внимание на Эмму, — Ну и не удивительно, такие гены намешаны. — Так, хватит, — взорвалась Белоснежка, — Дэвид, потрудись объяснить все! — набросилась она на своего супруга. — Да тут нечего и объяснять, — пожал плечами Прекрасный, — Все вышло случайно. В Неверленде. — Случайно, значит? В Неверленде, — Мэри Маргарет неожиданно вспомнила, как долго ее муж отсутствовал тогда вместе с пиратом, — Вы просто целовались? Или что-то большое? — пытаясь сохранить беспристрастность в голосе, спросила она. У нее это не очень получилось и вопрос прозвучал несколько истерично. — Что ты такое говоришь, — замотал головой Дэвид, — Говорю же, все вышло случайно. Когда мы пошли в пещеру истины. В эту странную и сумбурную пещеру. В общем, Киллиан случайно принял меня за Эмму. И поцеловал. — Случайно принял тебя за Эмму? — Регину накрыла волна смеха, — Всегда знала, что у этого пирата не все в порядке с головой. Ему определенно прямая дорога в вашу семью. — Там было темно, — оправдывающе забормотал Дэвид. — Ну это все объясняет, конечно, — придав лицу серьезное выражение, глубокомысленно изрекла Регина. — Эмма, я надеюсь ты понимаешь, это просто случайность, — не обращая внимания на слова Регины, обратился Прекрасный к своей дочери. — Я понимаю, все нормально, — пробормотала девушка, которую все еще слегка коробило спокойствие с которым она воспринимала всю эту информацию. Неужели она стала такой холодной и безразличной? Нет. Она вспомнила, как совсем недавно была готова задохнуться от ревности при мысли, что между королевой и ее матерью что-то есть. От ревности? К человеку которого она, по идее ненавидит. Все это совершенно не вязалось в голове. Слишком много событий. Ложные облики, ложные чувства. Может причина в этом? Определенно, нужно было сесть и обо всем спокойно подумать. — Снежка? — Дэвид возвратил свое внимание супруге. — А что было потом? — голос Мэри Маргарет, не смотря на ее старания, по-прежнему был хорошо приправлен истеричными нотками. — А что потом? — Что сказал Киллиан, когда понял что ошибся. Он же понял это? — Я не знаю. Мы никогда не говорили с ним на эту тему. В Неверленде было не до этого. А потом, как-то забылось все. - Забылось? - нехорошая улыбка промелькнула на лице Белоснежки, - Знаешь, Эмма, мне твой пират никогда не нравился, — затараторила она, — Манерный какой-то. И эти вечно накрашенные глаза. И серьга. Думаю, тебе надо будет.... — Мама, мы сами разберемся, хорошо? — немного резче, чем хотелось, прервала ее речь Эмма. Меньше всего ей хотелось сейчас обсуждать свои отношения с Киллианом. Это была ее ошибка и она решит ее самостоятельно. Глупо было думать, что пират сможет заменить ей Нила. Глупо было искать в нем панацею от одиночества, навалившегося на нее в Сторибруке. Глупо. Она перевела взгляд на лампаду. Та горела ровно на половину. Была ее очередь с Региной удивлять всех. Эмма задумчиво потерла виски. — Видимо, теперь я должна что-либо сказать? — начала она после минутной паузы, — В детстве, когда я чего-то не понимала или боялась, я пряталась в шкаф. — Детка, — с грустью выдохнула Белоснежка, делая шаг к Эмме и беря ту за руку, — Мне так жаль, что нас не было рядом в те моменты. Так жаль. — Да, — согласился с ее словами Прекрасный, — Если бы мы могли все это исправить. — Все в порядке. Правда, — мягко улыбнулась Эмма своим родителям. — Так, это конечно очень трогательно и все такое, — прервала их семейную идиллию Регина, — Но, Свон, ты правда думаешь, что это должно нас удивить? — недоуменно поведя бровями, воскликнула она. — Регина, как ты можешь быть такой черствой? — разозлилась Белоснежка. — У нас здесь не кружок психоанализа, — скривилась Регина, — И если вы не заметили, сейчас, чтобы решить нашу проблему, нужно несколько другое. — Это не повод смеяться над Эммой! — Я разве смеюсь? — А на что это похоже, по-твоему? — На твои очередные беспочвенные нападки. — Пора бы уже привыкнуть к ее выходкам, — встал на защиту своей супруги, Дэвид, — Я вот тоже не вижу ничего смешного в этом. — Я и не смеюсь! — еще раз сухо повторила Регина, — А вот кстати ты, ковбой и правда меня рассмешил, — усмехнулась Королева, ткнув пальцем в грудь Прекрасного. И тут же одернула руку. Так как эта часть тела Прекрасного сейчас была представлена ее собственной, вызывающей у нее всегда только гордость, грудью. А позволять кому-то ее лапать или тыкать у Регины не было никакого желания. Рукам Прекрасного, пусть и принадлежащим сейчас ей, тем более. — Так, остановитесь! — раздался голос Эммы, — Регина права. Просто, дело в том, — замявшись, она на мгновение замолчала, — Дело в том, что я это делаю до сих пор. — Оо, — ахнула Белоснежка, опять что-то вспомнив, — Значит, мне тогда не показалось, что кто-то есть в шкафу! Когда мы с тобой, — обратилась она к Дэвиду, густо покраснев и замолчав. — Неудобно как-то вышло, — пробормотал Прекрасный, тоже вспомнив некоторые детали того вечера, — Очень неудобно. ***