Без прошлого

Утреннее солнце резануло по глазам, проникая сквозь неплотно закрытые шторы. Голова болела, и я провела рукой по лицу, словно этот жест мог избавить меня от боли, ощущая влагу на щеках. Я плакала? Что мне снилось этой ночью, я не могла вспомнить. Конан еще спала, завернувшись с головой в одеяло, и я не стала будить ее. После вчерашнего я поняла, что моя подруга пить не умеет и ей это совершенно противопоказано. События вечера встали перед глазами, и мне снова стало противно. Как можно быть столь не осторожной. Я перевернулась на другой бок, намереваясь поваляться еще какое-то время, но взгляд упал на часы, притаившиеся на прикроватной тумбочке. Вот черт! Я совсем забыла поставить будильник и теперь однозначно опаздывала. Подпрыгнув с кровати, я бросилась в душ, с намереньем хоть немного привести себя в порядок. Не хотелось опаздывать на занятие, когда на доклад было потрачено столько сил и времени. Готовь я его одна, то и не задумывалась бы об этом, свои усилия я никогда не возводила в ранг чего-то сверхъестественного, но помощь Такеру была совершенно другим аспектом. Сломя голову я мчалась к зданию учебного корпуса и остановилась только когда поняла, что кроме меня никто особенно не торопится. Сбавив скорость и переведя дыхания, я продолжила путь, рассматривая пейзажи, когда почувствовала чью-то руку на своем плече. Резко дернувшись и обернувшись, я встретилась глазами с Дайске. Парень виновато улыбался и непонимающе смотрел на меня. - Кажется наши дружеские отношения немного другого рода. – Пробубнил парень, а я улыбнулась и обняла его. - Я просто не ожидала, прости. – Из-за его спины мне открывался прекрасный вид на стоянку. Среди студентов мало тех, кто водит машины, но и они встречаются. В основном это машины профессоров, которые лишены роскоши жить поблизости от университета. Обычные серые совершенно скучные седаны и универсалы. Именно на их фоне яркими пятнами привлекали внимание прохожих желтый «Порше» и красный «Камаро». Владельцы этих машин, сокурсник Конан – Дейдара и пепеловолосый парень, который так эффектно появился вчера утром, разговаривали стоя на свободном месте, между своими машинами. Черной «Ауди» видно не было, и я вздохнула с облегчением. Не знаю почему, но меня съедало заживо чувство вины перед Учиха. Такие мысли не радовали, а только больше угнетали. Как разобраться в самой себе, если даже не знаешь, кто ты? Итачи производил неизгладимое впечатление суровой опасной личности, и справедливость суждений Конан не могла показаться неуместной, но я словно причиняла ему боль своими поступками. Я старалась отогнать непрошенные мысли, которые иссушали, вытягивая все жизненные силы. Дайске видел, что я подавлена, но рассказывать о своих тараканах ему я не собиралась. Сама запуталась, сама разберусь. Громкий крик возмущения, сопровождающийся витиеватым трехэтажным матом, разлетелся по всей округе, привлекая повышенное внимание, я тоже обернулась на шум. Дейдара сложился пополам, схватившись одной рукой за живот, а второй упираясь в капот «Порше», чтобы не потерять равновесие, заливался просто нечеловечески заразительным смехом. Его приятель шипел, сквозь плотно сжатые зубы, сплевывая машинное масло, которым было залито все его лицо и борцовка. Канистра тут же полетела в неизвестном направлении, будучи зашвырнута с особой жестокостью. - Вот какой мудак их так закручивает! – Разорялся пепеловолосый, в то время как блондин грозился умереть от удушья, потому что никак не мог остановить приступ истерического смеха. К всеобщему удивлению и восторгу девушек парень снял бороцовку, вытирая лицо испорченной вещью. Фигура у него просто потрясающая, не удивительно, что он любит выставлять ее напоказ. Сухой, с прекрасным рисунком мускулов, где выделялась каждая мышца, торс еще блестел от влаги масла, придавая ему сюрреализма. Словно Аполлон сошел с полотен античных мастеров. Четко проступало каждое ребро и плоский пресс без единого изъяна. Девушки были в восторге. Но он не обращал внимания на них. Это и понятно, когда с ним такая красавица, как блондинка, которую я вчера видела. Пепельноволосый развернулся, чтобы бросить в багажник «Камаро» и тут настало время шока. Его рельефная спина была сплошь покрыта татуировкой. Изображение брало свое начало чуть ниже пятого шейного позвонка и распускалось под лопатки. Черно-белая картина на коже изображала огромного черного карпа, которого в свою очередь пытался побороть немалый детина. Шедевр чернильного мастерства спускался по спине, охватывая бока, и терялся за линией приспущенных брюк. Как я поняла, полную картину может увидеть только блондинка, а хотелось посмотреть, тем более что тело у него просто потрясающее. Дейдара, все еще хихикая, но, уже изрядно успокоившись, достал из салона своей машины сменную рубашку и протянул приятелю. Тот смотрел на него, как на полного идиота. Эта картина казалась такой забавной, однако Дайске подутих, словно ожидал чего-то плохого. Да, физиономии парней выражали полную ненависть друг к другу, но у меня было чувство, что они просто дурачатся. - Ты издеваешься! – Возмущался пепеловолосый. – Я эту срань не надену! - Хидан, одевайся, да. – Сощурил глаза блондин, сурово смерив его взглядом. – Или хочешь проблем в первый же день, хм? - Да срать я хотел на порядки и этот универ! – Продолжал неистовать пепеловолосый, размахивая руками. – У меня свои предпочтения есть! Я на это дерьмо не подписывался! - Хидан, одевайся. – Блондин стал серьезнее, что действительно походило на начало конфликта. – Итачи тебя сожрет за такое, да! - Ха! – Хидан подпер руками бока, гордо выпрямившись. – Он парень умный, поймет. - Ну, давай спросим, хм. – Блондин махнул головой в сторону ворот стоянки и Хидан повернул голову в указанном направлении. Я тоже проследила за их взглядами и увидела белоснежный «Мерседес», въезжающий на парковку. - Давай сюда! – Пепеловолосый выхватил рубашку из рук блондина и принялся надевать, судорожно застегивая маленькие пуговицы и матерясь на весь белый свет. Я не смогла сдержать смеха. Все это действо было до безобразия забавным. И мой смех получился чуть громче, чем я рассчитывала. Хидан сразу поднял на меня глаза, сверля взглядом малиновых линз. Улыбка мгновенно сползла с моего лица, оставляя на нем выражение полного ужаса, за свою дальнейшую судьбу. Парень хмурился несколько секунд, а потом подмигнул и улыбнулся, словно говорил, что все в порядке. Даже на душе стало легче. «Мерседес» припарковался между их машинами и когда дверца авто открылась, показался он. Я сразу отвела взгляд и посмотрела на Дайске. Мой друг внимательно смотрел на эту компашку. - Классная тачка. - Наконец произнес он, а я надулась. - Ничего особенного, она стоковая. – Фыркнула я и тут только поняла, что за несколько секунд, которые смотрела, как он выходит из машины, успела полностью ее рассмотреть. Я действительно впитываю в себя все, что связано с ним? Это не нормально. Мне пора лечиться! Я повернулась, уходя, и увидела Такеру на ступеньках входа в универ. Он улыбнулся мне и сразу направился в мою сторону, останавливаясь в паре шагов. Дайске непонимающе смотрел на него, и казалось, у парня челюсть отвиснет и больше будет не в состоянии закрыться. - Привет. – Протянул Такеру тихо, чтобы только я слышала, и поцеловал в щеку, как накануне вечером. - Привет. – Так же тихо ответила я, заливаясь краской смущения. Все студенты университета и некоторые учителя смотрели на нас и от такого повышенного внимания было не по себе. - С нетерпением жду вечера. – Улыбался Такеру, смотря мне в глаза. – Я уже присмотрел симпатичный столик. Я ничего не ответила, да и он говорить больше не стал, направившись к компании Учихи. Дайске дернул меня за руку, разворачивая к себе. В его карих глазах полыхало непонимание и удивление. Он долго смотрел на меня, а потом скривился. - Ты с ним, что ли встречаешься? – Недоверчиво поинтересовался мой друг, и я пожала плечами. - Пока не знаю. Он пригласил меня на свидание сегодня. Дальше видно будет. – Дайске раздраженно фыркнул, словно слышал полнейший бред, но комментировать не стал. - Думаю, ты знаешь, какие слухи ходят о Такеру, и не наделаешь глупостей. Но, если что, я всегда рядом. - Ты такой заботливый. – Я похлопала парня по плечу. Наконец прозвенел звонок, и студенты стали расходится по аудиториям. Я тоже отправилась на занятия. Предвкушение грандиозного позора захватило мои внутренности. Мне не нравилось выступать перед большой публикой, даже если они твои однокурсники. Какаши-сенсей, как всегда, заставил себя ждать. Я пробегала по тексту, который совместными трудами подготовила с Такеру. Я все еще не могла поверить, что парень оказался столь подкован в литературе. Если было нужно, он мог прекрасно изъясняться поэтичным языком и словарный запас его поражал. Мне никогда не добиться такого. Наконец, дверь открылась, и появился наш преподаватель, лениво опустившись на стул за кафедрой. Только он сидел в присутствии студентов. Бросив журнал, он обвел взглядом аудиторию. - Что же, вижу, что знакомство с творчеством Гомера придется отложить, а жаль. В таком случае, Митараши, прошу вас начать. Я вышла к кафедре, сотрясаясь перед таким количеством устремленных на меня глаз, но одни среди них я не видела, те самые, невообразимо черные, которые затягивали в самые потаенные уголки такой же черной души. Итачи так и не появился на занятии. И именно он должен был подготовить доклад о творчестве Гомера и его влиянии. Мне достался Аристотель. Тот еще умник, надо признаться. Опустив глаза в тетрадь, я принялась читать текст, не особенно сама, понимая смысл фраз, которые говорила. Вся эта античность была совершенно далека от моего современного склада ума. Но, как не странно, Аристотель в своих работах часто ссылался на Гомера. Завершив свое выступление подобранной Такеру цитатой произведения, я посмотрела на сенсея. Какаши долго молчал, смотря на меня, потом улыбнулся, одними глазами. - Вот видите, Митараши, сможете же когда захотите. – У меня из груди вырвался облегченный вдох. Отмучилась! Меня мало интересовала оценка, я никогда не претендовала на высший балл, в литературе, но все же было приятно получить одобрение Какаши. Его голова хранила столько произведений, что, кажется, он мог процитировать любое из них. – Отлично. Садитесь. Расплывшись в довольной улыбке, я поплелась к своему месту, когда дверь хлопнула. Я кожей почувствовала на спине этот пристальный взгляд. Меня словно током ударило, а ноги подкосились. - Прошу прощения за опоздание, Какаши-сан. – Я не сразу услышала фразу, его голос захватил весь разум, разливаясь тягучей патокой по венам. Из последних сил, я неуклюже плюхнулась на свое место, теперь разглядев Учиху. Он, как всегда, был в черном, с ног до головы. Порой казалось, что он олицетворяет собой какую-то потустороннюю сущность. Князь тьмы или что-то в этом роде. Он смотрел на меня, как и Какаши-сенсей. И тут меня осенило, как он к нему обратился, они знакомы! Ты гений, Ханабэ! - Итачи. – Сенсей повернул к нему голову, обращая на себя внимание. – Это правда, что один из твоих друзей, что-то не поделил с Такеру? Нам не нужны разборки в стенах учебного заведения. У меня глаза округлились от шока. Такеру? Он вообще, каким боком? Я не замечала, чтобы они общались прежде, а теперь выясняется, что парень нажил себе неприятностей. Причем именно с этой трактовкой я была полностью согласна. Учиха едва заметно улыбнулся, от чего девушки чуть не попадали в обморок от восторга. Он прекрасен, когда улыбается. Правда делает это очень редко. И тут мой воспаленный мозг принялся рисовать странные картины. Я вспомнила обнаженную спину и грудь Хидана и теперь глазами раздевала Учиху, пытаясь представить, как он выглядит без одежды. Зрелище получалось то еще, даже дыхание перехватило, но я смогла вернуться с небес на землю, приказывая себе выбросить его из головы. - Ну что вы, Какаши-сан. Мы взрослые люди и найдем способ решить эту проблему мирно. – Уклончиво ответил Учиха, не отрывая взгляда от сенсея, точно в нем сейчас сосредоточился весь смысл жизни Итачи. - Так что они не поделили? – Не унимался Какаши. Он всегда любил знать все и обо всех. - «… два человека на поле, обоим им общем, С мерой в руках, меж собой о меже разделяющей спорят И на коротком пространстве за равную ссорятся долю.» - Процитировал Итачи, продолжая снисходительно улыбаться. Какаши почесал затылок. - Вижу, ты готов к занятию. – Ухмыльнулся сенсей. – Раз цитируешь Одиссею Гомера. Может, приступишь? - Как вам будет угодно. – Его тон казался совершенно наглым, но Какаши ничего не сказал. Было чувство, что Учиха оказывает одолжение сенсею, причем скрипя зубами, но если он не захочет этого делать, Какаши ничего не сможет противопоставить. Его бархатный томный голос наполнил аудиторию, вызывая стаи мурашек бегать по голове, шевеля каждый волосок. Он рассказывал так, словно был знаком с Гомером лично и прекрасно понимал, какие мысли руководили поэтом. Он говорил от себя, вся информация хранилась в голове, и это поражало еще больше. Я никогда не смогла бы запомнить и половины из этих слов, что уж говорить о цитатах. Учиха с этим справлялся прекрасно. - «Но сокрушает мне сердце не столько грядущее горе Жителей Трои, Гекубы самой и владыки Приама, Горе возлюбленных братьев, столь многих и храбрых, которых На землю пыльную свергнут удары врагов разъяренных, - Сколько твое! Уведет тебя меднодоспешный ахеец, Льющую горькие слезы, и дней ты свободы лишишься. Будешь, невольница, в Аргосе ткать для другой или воду Станешь носить из ключей Мессеиды или Гиппереи; Необходимость заставит могучая, как ни печалься. Льющую слезы тебя кто-нибудь там увидит и скажет: "Гектора это жена, превышавшего доблестью в битвах Всех конеборных троянцев, что бились вокруг Илиона". Скажет он так и пробудит в душе твоей новую горесть. Вспомнишь ты мужа, который тебя защитил бы от рабства. Пусть же, однако, умру я и буду засыпан землею, Раньше, чем громкий услышу твой вопль и позор твой увижу!» Он цитировал отрывок Илиады, и я с ужасом осознала, что смотрит он только на меня, прямо в глаза, через всю аудиторию. Эти слова были обращены прямиком ко мне, и не важно, что он говорил после, углубляясь в стилистику и основы эпоса. Я та самая жена, которая оказалась в рабстве, а он Гектор, проигравший сражение. Таков был смысл его послания. И складывалось впечатление, что он серьезно раздумывает о дальнейшей жизни и ее необходимости. Это пугало. Когда Учиха закончил свой доклад, аудитория аплодировала стоя. Я же сидела на месте, словно меня гвоздями прибили. Каждая цитата была подобрана с умыслом, скрывала в себе сакральный смысл, который могла понять только я, но в то же время он был далек от меня. Что-то должно было подсказать мне, что происходит, за что он так злится на самого себя и почему мое предательство с Такеру равноценно самоубийству, хотя даже так было понятно, что смерть предпочтительнее. Я совершенно запуталась. Я должна была понять, но подсказки испарились из моей памяти. Они развеялись прахом, осыпаясь на остывшую землю, как подернутые тленом листья в преддверии безжизненной зимы. Когда прозвенел звонок, Учиха первым покинул аудиторию. Меня волновала ситуация с Такеру, так что, не имея возможности узнать что-то через третьих лиц, пришлось догонять его. - Эй! – Мой голос разнесся по всему коридору и многие обернулись, но Итачи продолжал идти дальше с гордо поднятой головой. Мне пришлось прибавить шаг. И когда я была всего в одном шаге от него, он обернулся. Я, двигаясь по инерции, не успела затормозить и врезалась в его грудь лбом. - Ты за мной бегаешь? – Он криво улыбнулся, а в голосе было столько издевки, что захотелось заехать по его наглой физиономии. – Какой неожиданный поворот событий. - Что это значит! – Я пропустила все его слова мимо ушей, просто не хотелось накручивать себя. - Ты о чем? – Учиха удивленно смотрел на меня, словно впервые видел. - Я про Такеру. Что он тебе сделал? – Я впервые удостоилась чести видеть, как он смеется. Вот только смеялся он с меня, и это было обидно. - Ханабэ, ты слишком высокого о себе мнения, раз строишь такие предположения. – Я чувствовала себя полным ничтожеством рядом с ним. Мне хотелось провалиться сквозь землю, но я уперто стояла на своем, желая получить ответы на свои вопросы. Эти недомолвки и намеки доводили до бешенства. Я сама понимаю, что со мной происходит что-то странное, но я не могу разобраться сама. Так пусть поможет. В конце концов, это он меня преследовал. Он стоял под окнами моего общежития. - И какие же предположения я строю? А, умник! Может, просветишь? – Мое терпение подходило к концу, а он продолжал улыбаться. Его вся эта ситуация веселила, в то время, как мне хотелось выть в голос. Мне нужны ответы, мне нужно понимание. - Ты решила, что я буду в бешенстве, из-за ваших отношений и стану мстить милому мальчику. – Итачи говорил тихо, но в каждом слове слышался яд и угроза. – Вот только ты ошиблась. Я понимаю, девушки склонны к романтике, но я не рыцарь, чтобы биться за девку! Я хотел быть ближе, ты меня отвергла, все! Финал! Я слишком хорошо к себе отношусь, чтобы опуститься до такого. Гордость не позволит. Я твоего Такеру не трогал, я узнал о конфликте только этим утром. Так что гуляй! Итачи резко развернулся и быстро ушел, а я стояла на месте и смотрела ему в след, судорожно хлопая ресницами. Это все? Правда что ли? Он сдался так быстро, даже не попробовав снова? И все его печальные взгляда ничего не значат? Поздравляю тебя, Ханабэ, ты влюбилась в конченного урода! Так, стоп! Что это за мысль такая сейчас была? Я влюбилась? В него что ли? Да умоляю, не смешите меня! Нет, серьезно, не смешно. Ни капельки! Его гордый силуэт удалялся по коридору, словно растворяясь в тумане, а по щекам текли слезы. Я безнадежная дура! Жизнь меня ничему не учит, я снова наступаю на те же грабли. Где-то в глубине сознания, за той черной пропастью, что скрывает воспоминания, я это знаю. Чувствую что-то родное, болезненное и страшное. Пора выбросить глупости из головы. Хватит быть ребенком, но я не могу. - Ханабэ? – Теплые руки обняли меня за плечи. Как хорошо, когда рядом есть друг. Конан смотрела на меня пристальным взглядом, не понимая причин, по которым я роняю слезы. – В чем дело? Кто тебя обидел? Учиха?! - Нет, нет. Просто… - Я не знала что сказать. Если признаюсь ей, Хаюми меня возненавидит, и я лишусь последнего дорого человека. – Я запуталась, Конан. - Эй, - она обняла меня, позволяя спрятать зареванное лицо на своей груди, и гладила по голове, как маленького ребенка. – Все будет хорошо, я с тобой. Я никогда тебя не брошу, слышишь! Я сжала пальцами ее кофту, Хаюми подняла мою голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза. - Не плачь, тебе не идут слезы. Прекрати, слышишь. – Ее пальцы стирали слезинки с моих щек. – Вот так лучше. Я улыбалась, смотря на нее. Она такая заботливая, что даже стыдно становилось за свое поведение. - Ты пила лекарства утром? – Озадаченно спросила она, переводя разговор и мои мысли в совершенно другое русло. Я пыталась вспомнить, что делала утром, но я опаздывала и суетилась. Так что. - Нет. – Ответила я, опустив глаза. - Я так и знала. – Конан вынула из кармана пузырек с пилюлями, протягивая его мне. – Что бы ты без меня делала? - Это точно. – Я искренне улыбалась подруге. Она умеет поднять мне настроение. Конан тоже улыбнулась в ответ, целуя меня в висок. - Давай примем лекарства и подышим воздухом, чтобы глупые мысли не беспокоили твою хорошенькую голову. Ее предложение показалось мне очень заманчивым.