Без прошлого

Сколько я тряслась по дороге в багажнике машины, я не могла сказать, время бешено летело, каждая секунда казалась гораздо короче. Сердце отбивало бешеный ритм, но я пыталась собраться и понять, что происходит. Надо сказать, мысленный процесс помог вернуться в нормальное состояние. Вспомнились слова Такеру, обращенные Конан. На меня действительно покушались, а Итачи знал и пытался защитить. Почему я ему не поверила? Знаю, Конан уверяла, что это он во всем виноват. А Конан меня предала, и теперь я осталась одна. Тяжело признавать, что близкий человек обошелся с тобой подобным образом. Но куда деваться, уже ничего не исправишь, а сейчас меня убьют, и поминай, как звали. Неожиданно машину тряхануло и она едва не вывались с дороги, но удержала траекторию движения, а я поняла, что в нее кто-то врезался. Потом еще раз и еще. У меня глаза на лоб полезли от страха, и я визжала, как недорезанный поросенок. Перспектива погибнуть в аварии почему-то не прельщала, совершенно. Что-то громко хлопнуло и машину потянуло юзом на правую сторону. Прикинув возможные варианты, я остановилась на том, что лопнула шина. Что-то грохнуло, наверное, заграждение, а потом авто, вместе со мной, полетело вниз, несколько раз перевернувшись. Я не знала где небо, где земля, но когда страх поутих, поняла, что лежу на крышке багажника, значит, машина перевернулась на крышу. Кто-то кричал, да, я отчетливо слышала отборный мат, и звуки ударов, а потом прозвучал выстрел и все затихло. Я затаила дыхание, ожидая, что же будет дальше. Тишина пугала больше, чем даже кувыркание в багажнике. Потом, когда я уже потеряла всякую надежду, что-либо услышать, раздался визг тормозов. Но далеко, наверное, на дороге, над той ямой, в которой я оказалась, замурована в машине. И тут безумная мысль сверкнула в мозгу, от которой совершенно похолодело нутро, а вдруг машину сожгут? И меня вместе с ней. Но как бы страшно не было, я не могла заставить себя подать голос, он просто пропал. Голова отозвалась дикой болью, и я вдруг осознала, что по виску течет кровь. Сильно я приложилась головой. А потом хаотичные картинки заморгали перед глазами. Человек в черном бьет меня ногой в живот, на нем тяжелые армейские ботинки, я хорошо их рассмотрела, но больше ничего не вижу. Из груди вырывается хриплый стон, я корчусь на полу, а потом этот ботинок обрушивается мне на голову. Он топчет ее, хочет размозжить черепную коробку. Пол холодный металлический. Это поезд, где-то далеко слышно как стучат колоса об рельсы. У меня больше нет сил, терпеть эту боль, я не могу подать голоса и когда я совсем стихаю, он останавливается. Поднимает за волосы, смотрит в лицо, я знаю, но не могу открыть глаза. - Что все? – Удивленно спрашивает он, наверное, у себя самого. – Я ждал большего, так не интересно. Он хватает меня за руку и тащит по вагону. Пол царапает спину, но я молчу, голоса нет. Хлопает дверь и ветер ударяет в лицо. Только теперь я смогла открыть глаза и вижу, как мелькают столбы вдоль дороги. Дверь вагона открыта полностью, я лежу на полу, лицом вниз. И мысль в голове крутится, что это последнее, что я увижу. Мне страшно, так как никогда не было. Он обходит меня сзади и ногой толкает в спину. Мое тело сваливается на половину из вагона, перед лицом бешено крутятся железные колеса и мелькают рельсы. А потом я полностью вываливаюсь из поезда, цепляюсь поясом, и меня еще несколько километров тащит по гравию, пока пояс не лопнул. Но даже после этого я дышала и смотрела на небо. Оно было хмурым, и начинался дождь. Я не знаю, о чем я думала в тот момент, воспоминание ушло, оставив только боль, почти осязаемую. Я просто плакала, беззвучно роняя слезы. - Саске, увези тело отсюда. – Этот голос я расслышала не сразу, только спустя долгие минуты пребывания в трансе. Машину несколько раз качнуло, а потом она с грохотом встала на колеса и я совершила очередной кульбит. – Хидан, оставь монтировку и езжай с ним, дальше я сам. - Уверен? – Спрашивает Хидан, но ответа я не слышу. Слышу только, как железка падает с высоты, ударяясь о камень. Звук ревущего мотора и машины удаляются. Потом неприятный скрежет метала, когда монтировка поддевает замок и всего через пару секунд над головой озаряется звездное небо. Уже успело стемнеть. И глаза Итачи смотрят на меня с выражением полного ужаса. Он вытаскивает меня из машины, осторожно, не желая навредить, и только когда мои ноги встают на твердую землю, а руки оказываются свободными, разум понимает, что все закончилось. - Кто эти люди? – Мой голос хрипит, и даже я его с трудом узнаю. – Что им от меня нужно? - Не сейчас, Ханабэ. – Он хмурится, недовольно сдвигая брови к переносице. – Я позже все расскажу. - Нет, твою мать! Ты мне все сейчас расскажешь! – От пережитого ужаса у меня смелость прибавилось в разы. Я больше не боюсь его, потому что знаю, что именно он не причинит мне вреда, но ответов на вопросы этого не дает. – Что это за игры в преследование? Если мы были раньше знакомы, почему сразу не сказал? Какого черта! - Успокойся. – Он обхватывает мою голову руками и прижимает к своей груди. – Прости, что не сказал сразу. Я думал, ты злишься на меня, а ты просто забыла. - Можно подумать, это лучше! – Я вывернулась, отстраняя его от себя, все еще намереваясь выяснить все до конца. – Кто ты такой? - Мы были вместе, четыре года, пока ты не пропала. – Вот так номер. Я даже осела на ближайший камушек, чтобы не рухнуть, как подкошенная. Такого я честно признать услышать не ожидала. - Тогда почему меня избили и выбросили с поезда? Раз мы были вместе, ты же должен знать! – Я пыталась не думать о наших прежних отношениях, я пыталась понять, почему он меня так пугал. - Все очень сложно и не думаю, что сейчас подходящее время… - Отвечай! – Я не дала ему закончить фразу, и Итачи присел рядом, тяжело вздыхая и опустив голову. - Это была хорошая идея, - наконец заговорил Итачи, упорно пряча от меня глаза, - и мы планировали срубить большой куш, когда взломали сервер крупной корпорации и удалили некоторые документы, предварительно скопировав файлы на флешку. Но они не пошли на сделку и начали охоту, загоняли в угол, обрывали связи. Я просил тебя уехать, на время, спрятаться. Но потом, все пропало, тебя не стало. Я места себе не находил, сходил с ума, но даже мысли не допускал, что потерял тебя. - Так мы были вместе? – Я слушала внимательно, но в голове все рано не хотела укладываться полученная информация. - Да, были. – Он снова тяжело вздохнул и достал из кармана пачку сигарет, затянувшись. Ему было тяжело говорить об этом, но я должна была услышать правду. - Это правильное слово. Я никогда этого не забуду. И, если ты хочешь уйти, я отпущу, не стану держать. Я понимаю, что все это было в твоей прошлой жизни. Сейчас ты другой человек. На тридцать процентов ангел, на семьдесят – дьявол, мое любимое сочетание. Я купил квартиру в Токио, в том районе, где ты хотела, но я так и не смог там уснуть, я мучился мыслями о том, что потерял. У меня к горлу подступил ком. Это сложно понимать, я больше не прежняя я, которую он знал. Возможно, что-то и осталось, но я теперь другой человек. - Я врала тебе. – Эти слова сами вырвались, помимо моей воли, я даже не сразу спохватилась. - Ты о чем? – Учиха удивленно поднял на меня глаза. Сколько в них боли, даже представить сложно, что человек способен вынести столько. Следующие слова дались мне с особенным трудом. Тяжело признаваться было даже себе, а ему тем более. Я столько гадостей наговорила, что даже тошно стало. - Я не ненавижу тебя, и ты мне не противен, - я упорно избегала смотреть ему в глаза, мне было стыдно и обидно, - ты мне понравился сразу, едва увидела, но меня что-то удерживало, заставляло держаться подальше, словно могло причинить боль. - Ах, малышка, прости меня. – Он мгновенно прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы, я даже пошевелиться, не могла. - Меньше всего на свете я хотел, чтобы ты пострадала. Я просчитался впервые в жизни, но теперь у меня достаточно сил, чтобы все исправить. Только дай мне шанс, прошу. Вот теперь пазл собрался в моей голове, и стало очень больно, просто невыносимо. Именно он был виноват в том, что со мной случилось и никто другой. Только он. Меня не пугала пережитая физическая боль, с кем не бывает, выжила и, слава богу, а вот остаться без памяти, это уже другой вопрос. Никто даже представить не может, какой ужас я пережила, когда открыла глаза неизвестно где и даже не могла вспомнить своего имени. Ни дай Бог такого еще кому-нибудь пережить. Это я ему простить не могла. Слишком многое пришлось пережить, учиться ходить заново, привыкать к новому имени, стараясь оставить вопросы в прошлом. И внезапно меня осенило, я поняла, почему все внутренности скручивало при виде его и хотелось бежать, куда глаза глядят, потому что это он виноват. Я в очередной раз выбралась из его объятий, одарив суровым холодным взглядом. - Из-за тебя я пробыла в коме год, из-за тебя я потеряла свою жизнь, лишилась родных и друзей, лишилась памяти. Я не помню, кто мои родители, не помню их имен, не помню, сколько мне лет и когда день рожденья. Теперь я поняла, это действительно больно, быть с тобой. – Слова лились сами, я просто не в состоянии была закрыть рот. Я чувствовала в них яд, знала, что причиняю ему боль, но и мне было больно. Может, я слишком себялюбива, но кто отплатит мне за мои страдания? Итачи опустил голову и заговорил, почти шепотом, так что прислушиваться приходилось. - Цуки Юзуки. – Стоп, Цуки! Так звали подругу Конан, которая умерла! Она и тут соврала мне? Но я не стала перебивать его. - Тебе девятнадцать, день рожденья 17 марта. Любишь хорошие машины, и терпеть не можешь классическую литературу. Твои родители родом из Окинавы, отец умер три года назад, мы были на его похоронах. Его звали Нацума. Твоя мать сейчас работает медсестрой в центральной больнице Окинавы, я говорил с ней на днях и она знает, что ты жива и ждет домой. Ей сорок два и зовут ее Мидори. У тебя есть брат, старший, он сейчас отбывает срок в тюрьме за нападение на полицейского, ему двадцать три и его зовут Котецу. Ты любишь бывать на пляже, за вашим домом, и смотреть, как садится солнце, любишь фильмы ужасов, любишь мясо, а рыбу тебя есть, почти, не заставишь. Ты хотела учиться здесь в Осаке, потому что Токио тебя подавлял, но жизнь свою в другом городе не представляла. Ты мечтала о детях, говорила, что их будет двое, обязательно мальчики, потому что с девочками много хлопот. Ты единственная, кто справлялся с моей машиной, кроме меня. Мы познакомились в Токио, на нелегальном заезде, я только купил машину и хотел проверить. Меня поразила твоя манера вождения, хоть это и был старенький «жук», принадлежащий Конан. Я долго тебя добивался, совершал немыслимые поступки, усыпал дорогу цветами, дарил бриллианты, но ты всегда их возвращала, говоря, что любовь не купишь, а потом я пригласил тебя покататься, и ты согласилась, я был так счастлив, что казалось, крылья за спиной выросли. Мы ехали по горной дороге, уже был вечер, солнце садилось и мы остановились, чтобы посмотреть на закат. Ты любила закаты, любила, когда небо окрашивается в красный. Я помню, как блестели твои глаза, помню твою счастливую улыбку. Я не смог тогда удержаться и поцеловал тебя. Ты дала мне пощечину, щека еще долго горела. Я думал, что это все, что ты никогда не ответишь на мои чувства, а потом была авария, моя машина превратилась в груду железа, и я сломал несколько ребер. Ты пришла ко мне в больницу, я был под препаратами и не мог пошевелиться, но я помню каждое твое слово и каждую слезу, что скатилась с твоих прекрасных глаз. Я все помню, каждый вздох рядом с тобой, каждую секунду. Ты любила меня, и я был самым счастливым человеком в мире, но я подвел тебя. Мне нет прощения, и я прошу слишком многого, но я не умею жить без тебя. Я грешник – ты моя исповедь, я люблю тебя и всегда буду, как бы больно не было, как бы далеко ты не уходила, я всегда последую за тобой, я не могу иначе. Без тебя мне нечем дышать и я задыхаюсь, я счастлив даже смотреть на тебя со стороны, быть лишь свидетелем твоего счастья. Но я пойму и смирюсь, если скажешь, чтобы я больше не приближался к тебе, если ты захочешь уйти, я пойму. Закончив длинный монолог, он поднял голову, и у меня остановилось сердце, а внутри все похолодело. Он плакал: над своей мечтой, своей любовью, надо мной - и это было невыносимо. Видеть его в таком состоянии очень больно. Хочется, чтобы он улыбался, всегда, искренне и открыто. Я не помню всего этого, не помню, что нас связывало, но я не хочу причинять ему боль. Чего я боялась? Чего боюсь сейчас? Вновь потерять себя или обрести? Не знаю, у меня нет ответа на этот вопрос, но я боюсь его страданий, знаю, чувствую, где-то на подсознательном уровне, что он с ними не справится. Он сильный в моральном плане, очень сильный, но я его слабое место. И от этого делалось жутко. Мне хотелось обнять его, прижать к себе и обещать, что все будет хорошо, но я не могла. Мне было больно и страшно. - Я должна все обдумать. – Сухие слова, без признаков эмоций, когда перед тобой рыдает самый прекрасный и желанный человек на свете, но разум упорно твердит, что это он во всем виноват, что из-за него тебя чуть не убили и продолжают попытки. - Я понимаю. – Господи! Как же хочется разрыдаться. Он поднимается на ноги, протягивая мне руку, я никогда еще не держала его за руку, по крайней мере, я этого не помню. И, когда моя ладонь ложиться в его, все тело пробивает ток, от которого ноги подкашиваются. Мы созданы друг для друга, мы две части одного целого. Это не просто химия, это судьба. Но, я должна все решить. – Я отвезу тебя домой. Итачи ведет меня за руку в сторону отвесного обрыва, с которого слетела машина, и на вершине, за разорванным отбойником, я вижу черную «Ауди R8». У нее разбит передний бампер и капот. Я вспоминаю, что машину, в которой я «ехала» таранили. Это он мчался за мной. Он усаживает меня на переднее сидение и словно по волшебству разверзаются небеса, обрушивая на землю крупные капли дождя. Они падают на лобовое стекло и струятся вниз. Мне кажется, что даже небо горюет вместе с ним. Мы едем, молча, никто не говорит ни слова. Итачи смотрит на дорогу, совершенно собранный и отчужденный. И в груди пронзают острые иголки, и снова хочется плакать, но я держусь из последних сил. Возле корпуса общежития он останавливается, и я поспешно пытаюсь открыть дверь, но Итачи перегибается через подлокотник, останавливая мою руку. Пристально смотрит в глаза, с надеждой и мольбой. - Ты ведь скажешь мне, что решишь? - Да. – Я отвечаю тихо, отводя взгляд, и чувствую его губы на своей щеке. Мои глаза расширяются, и я поворачиваюсь к нему. Итачи виновато улыбается, а я с размаху ударяю его по щеке. Он трет ушибленное место, но продолжает улыбаться. - Прости. Просто я давно тебя не целовал, не смог удержаться. Я ничего не отвечаю на его слова и выхожу из машины. На улице дождь, серый подъезд корпуса через дорогу и обеспокоенное лицо Конан в окне третьего этажа. И тут что-то щелкнуло в голове, словно взорвалась маленькая бомба. Такое уже было, не здесь, но было, и я садилась в машину. Конан смотрела в окно, скрестив руки на груди, как и сейчас. Итачи улыбался, смотря на нее из окна машины. - Ты когда-нибудь познакомишь меня с подругой? Сдается мне, она считает, что я серийный маньяк. – Итачи кривится, словно само это слово вызывает у него приступ тошноты. - Пусть считает. – Я падаю на сидение, вытягивая ноги в просторном салоне Ауди, а он удивленно смотрит на меня. - Почему? - Потому что я не хочу, чтобы моя подруга увела тебя. – Я притворно надуваю губы, но глаза смеются, и он это видит. - Зря, малыш, я весь твой. – Он обхватывает меня за плечи, прижимает к себе и целует, так горячо и страстно, что дыхание перехватывает, а в пальцах ног покалывает. Но воспоминание тут же расплывается, удаляясь под напором звуков ревущего мотора Ауди, когда машина трогается с места и уносится вдаль. Я смотрю ей в след и приходит осознание: он нервничает, напряжен до предела и боится, потому что резко нажал на педаль газа. Я знаю его, лучше, чем могла представить. В комнате Конан сразу обрушивается на меня, едва я открываю двери. - Что все это значит! – Злобно выкрикивает она, подперев бока. – Я же тебе говорила, держись от него подальше, он тебе не пара! - А что ты знаешь обо мне! – Мне вдруг становится обидно. Кто давал ей право решать, как мне жить и какие решения принимать! С чего она вообще взяла, что может указывать мне, да еще и врать! – У меня своя голова на плечах. И Итачи меня просто подвез! - Ханабэ, - Хаюми обнимает меня, смотря в глаза, - я просто волнуюсь. Он странный парень. Ты забыла, что он делал? Он преследует тебя, причиняет вред! - Он или ты? – Не выдерживаю я. Меня так достала эта ситуация, в которой я не могу разобраться. - Что? – Хаюми удивленно смотрит на меня, словно я с луны свалилась. - Он следит за мной, чтобы защитить, Конан! – Огрызаюсь я, пытаясь, раз и навсегда пролить свет на происходящее. Мне не понятны ее мотивы, не понятно, что ей движет. – Потому что он виноват в том, кем я стала, и в том, что со мной случилось! Он переживает! А что сделала ты? Кто я тебе? - Моя подруга. – Удивленно отвечает девушка, сбитая с толку моим вопросом. - Какая подруга, Конан? Я люблю спортивные машины, я люблю мясо и не люблю рыбу, я ни черта не понимаю в классической литературе, хоть и учу ее! И не нужно говорить, что ты этого не замечала! Я слышала ваш разговор с Такеру, я знаю, что ты заплатила ему, чтобы он играл роль моего парня, зачем? - Я хотела защитить тебя, разве это преступление? – Хаюми хлопала ресницами, вытаращив на меня глаза. Я опустила подробности ее с Такеру разговора, сейчас меня волновало другое, почему она скрыла от меня, что знает меня? Почему не сказала моего имени? Что вообще у нее в голове происходит? - Нет, это не преступление, Конан. Преступление скрывать правду! Ты говорила, что я похожа на твою подругу, на Цуки, которой больше нет! Что я даже разговариваю как она. – Я с вызовом смотрела на нее, но казалось она не понимает о чем я говорю. - Цуки умерла, Ханабэ. – Голос Конан опустился почти до шепота. - Цуки избили и выбросили из движущегося поезда. – В каждом слове было столько злобы и яда, что хватило бы на приличное стадо слонов. Я сама чувствовала его горький привкус на языке. – Она год провела в коме, а когда очнулась, ничего не помнила. Ни кто она, ни откуда, ни сколько ей лет, ни своего имени. Ничего! Что ты сделала для нее? Ты о ней забыла, поступила в Осаку ради успокоения совести. Даже не потрудилась узнать, чем Цуки жила, где проводила время? Ты видела черную Ауди R8 под окном квартиры каждый божий день, ты знала номера, но ты не потрудилась найти того, кто был за рулем. Не ошибусь, если скажу, что ты видела его лицо и когда встретила снова, начала всячески предостерегать новую подругу, от общения с ним. Ты не передала ему послание, а ведь он мог найти Цуки, и все было бы по-другому! Почему ты ничего не сделала?! Конан молчала, только слезы текли из ее глаз. Я ждала ответа, долго, но терпению подошел конец. - Отвечай, Конан! – Мои нервы сдавали. - Я знала, где ты. – Ее голос был хриплым и тихим. – На второй день, после того звонка, я увидела программу, где показывали девушку, выпавшую из поезда, и я узнала тебя. Я следила за тобой, каждый день знала, что происходит и как твое самочувствие. А когда ты пришла в себя, но оказалось, что потеряла память, я была счастлива. Ведь это значило, что ты не вспомнишь его. Я думала, мы начнем все с начала! - Что начнем? О чем ты вообще говоришь? – Я потеряла ход мысли и опять запуталась. - Ты не помнишь? – Она тяжело вздохнула и повесила голову, но продолжила говорить. – Я ждала, когда уйдет Саске. Он не стал выходить на перрон, чтобы не привлекать к тебе внимание, его знали в лицо и могли опознать. Я одернула тебя, когда ты уже садилась на поезд. Я попросила поговорить с тобой. Ты пропустила поезд. Мы сидели в кафе на вокзале, я долго не решалась, но потом попросила тебя остаться. Я говорила, что мы найдем место, где ты сможешь жить спокойно, не боясь за свою жизнь. Но в твоей голове был только Итачи: что он скажет, о чем подумает, как отреагирует. Боже! Он испортил мне всю жизнь! Я его ненавижу! Как я хочу выцарапать ему глаза! Но ты любишь его подлые глазки, таешь, когда он смотрит на тебя! Ты его любишь, а я люблю тебя! - Что?! – У меня был шок. Сказать, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать, я потеряла полностью способность контролировать свой организм: эмоции, чувства, движения. Я остолбенела. - Я призналась тебе тогда, открылась впервые, мне было тяжело. Но ты рассмеялась. Сказала, что я сошла с ума. Что ты тоже любишь меня, как подругу, как сестру, но не более. А я? – Конан громко стукнула кулаком по стене. – Что делать мне?! Я сотни раз засыпала, мечтая целовать тебя, чтобы ты улыбалась мне, чтобы смотрела только на меня, так же, как смотришь на него. Я не выдержала! Я была убита твоим равнодушием. Это я сказала им, на каком поезде ты едешь: «Не доставайся никому» - помнишь эту фразу? Мне было больно, очень больно, Цуки. Но я думала, что, когда мы встретимся здесь, все будет возможно изменить. Но, чертов Итачи и тут нашел тебя! Прицепился как клещ! Чем я хуже! Тем, что у меня нет столько денег? Скажи мне? - Если я любила его, то не за деньги. – Холодно проговорила я, окончательно разочаровавшись в подруге. – Любовь не купишь, и он это знает. - И что теперь? – Хаюми значительно сникла. – Ты уйдешь к нему? Снова бросишь меня ради него? - Я не бросала тебя, Конан. Меня бросила ты. Ты исчерпала кредит доверия, и я никогда не смогу простить тебя. Я думала это его вина, но нет, он не причем. Ты заставила страдать двоих, я не знаю, радоваться мне или плакать, из-за того, что я выжила. Я очень в тебе разочарована. - Цуки! – Я выскочила в коридор, по щекам текли слезы, это было невыносимо. Столько боли, моей и его, нашей общей и все из-за ревности. Как она может говорить о любви, когда хотела, чтобы меня убили? Как она может считать себя правой, если не смогла отпустить? – Цуки, прошу! – Она схватила меня за руку, резко дергая назад. – Не уходи, я люблю тебя, я не смогу без тебя! Я отвесила ей пощечину, аж ладонь загорелась. Она отступила на шаг, отпуская мою руку. - Не смей ко мне прикасаться, тварь! – Это были последние слова, которые услышала от меня Конан, больше я с ней не говорила. *** Итачи сидел в баре и потягивал пиво. По всему его виду можно было сказать, насколько парень подавлен. Но он сразу заметил меня и в глазах вспыхнул страх. - Привет. – Тихо протянула я. У меня дыхание перехватило. Я не знала, что говорить и как решить возникшую проблему, а еще меньше я знала, на что решиться. Я уже потеряла подругу, хоть она и сама виновата, и больше потерь не хотела, но было страшно принять неверное решение. Он долго смотрел на меня, заглядывал в глаза, словно искал что-то, а потом грустно улыбнулся. - Скажи мне, как твое имя? – Я растерялась, сама еще не решила, кто же я. Мне нужно время. - Расскажи мне о себе. – Тихо попросила я, надеясь, что успею со всем разобраться. - Я Учиха Итачи, мне двадцать три. – Начал он, но я тут же его перебила. - А как ты попал в институт, да еще на один курс со мной? - Я подделал документы. – Пожал он плечами, словно это было самой обыденной вещью. – У меня есть младший брат, Саске. Тот еще засранец. Я родился и вырос в Токио, никогда не работал. Люблю хорошие машины и еще одну девушку, правда, последовательность должна быть другой. Не люблю, когда суют нос в мои дела. Последние два года пристрастился к выпивке, нервы пошаливают, а так, я обычный, ничем не примечательный, человек. Несколько лет назад полюбил закаты и был счастлив, пока у меня все не отобрали. - Ты скучаешь по тому времени? – Он притянул меня за талию и усадил себе на колени. Знаете, а чувство такое, будто это мое законное место. Так уютно и тепло, так спокойно, даже бабочки в животе запорхали. - Очень. – Он положил голову мне на плечо, рассеяно перебирая волосы пальцами. - Но я предпочел бы двигаться вперед. Не хочу вновь будить ту боль, что терзала меня. Хочу вновь полюбить закаты и быть счастливым. - Думаешь, получится? – Я повернула голову, чтобы видеть его лицо. Итачи улыбался, но грустно. - Это решать не мне. – Его ответ дал четко понять, что право выбора остается за мной и наши жизни сложатся так, как я того захочу. - Знаешь, я тут кое-что узнала. – Начала я, потому что и он должен был это знать, чтобы перестал винить себя и смог отпустить старую боль. - Я была несправедлива к тебе, когда сказала, что ты во всем виноват. Это не так. - Но ведь… - Дай договорить. – Палец сам потянулся к его губам, закрывая рот. - Мне сложно, я еще не до конца пришла в себя. Цуки не села на тот поезд, которым должна была ехать, она села на следующий. Ее нашли по наводке, человека, которому она доверяла. Ее сгубила ревность. - Я не понимаю, о чем ты? – Он был растерян и я это отчетливо видела. - Один человек решил признаться ей в своих чувствах, но Цуки любила тебя и отвергла этого человека. И ей решили отомстить таким образом. – Лицо Итачи мгновенно посерело, а глаза вспыхнули яростью, казалось, даже кровью налились. - Кто это был? – Стальной голос, от которого в дрожь бросает. - Не важно. – Я хотела смягчить обстановку, вот только Итачи был другого мнения. Он пересадил меня на стул, а сам подорвался с места, как ужаленный. - Цуки! Твою мать, это охереть как важно! Какая скотина с тобой это сделала?! – Назови я имя, я была уверенна от моей подруги мокрого места не останется. Но я не буду поступать ее методами. Да и я сама виновата. - Итачи, Цуки больше никогда не увидит этого человека. Любые попытки будут пресечены. – Но он не слушал меня. - Ты не говоришь «его», это не мужчина? – Вот как я могла так проколоться? - Итачи, не надо… - Он оборвал меня на полуслове. - Это не мужчина. Это девушка, да? Я знаю одну девушку, с которой ты была близка, это Конан? – У меня внутри все похолодело. Я так предсказуема? Хотя, чему удивляться, он знает меня, а я не то, что его, себя не знаю. - Я не хочу говорить об этом. – У меня в голосе появились стальные ноты. Он удивленно посмотрел на меня, а потом опустился на колени передо мной, беря лицо в ладони и убирая волосы с глаз. - Черт, Цуки, она чуть не убила тебя! – Каждое его слово было пропитано болью, от которой сердце сжималось в комок. - Как ты не поймешь, малышка, я порву за тебя любого или любую. Я допустил это… - Ты не виноват. Решение было правильным и все бы обошлось, если бы не этот случай. Я не хочу, чтобы кто-то страдал. Я была резка с ней и очень ее обидела. – Я пыталась объяснить свой поступок, но даже сама его понять не могла. Сейчас, мне казалось, что я не способна причинить такую боль человеку, но кто знает, какой я была раньше. - Я просто, устала от этого. У меня в памяти одни пробелы, я ничего не понимаю, но, кажется, смогла разобраться хоть в чем-то, отделить черное от белого. Я не помню, что у нас было и как это было, но я хочу попробовать еще раз. Он улыбнулся, широко и искренне, как же прекрасна эта улыбка, сразу на душе становится светло и тьма отступает. А потом поцеловал, так трепетно и жадно, что у меня даже голова закружилась, а ноги подкосились, хорошо, что сидела на стуле, а то точно бы рухнула. - Ты не пожалеешь об этом, малыш. – Он гладил мое лицо, руки, пристально смотрел в глаза, и сколько любви было в его взгляде, у меня перехватило дыхание. Как же я была слепа, чтобы не заметить этого раньше. – Я люблю тебя, Цуки, и всегда буду любить. Эти слова что-то сломали во мне, словно пробили броню. Я впервые осознала, что именно рядом с ним, я дома, по-настоящему. Дом это не то место, где мы проводим ночи, едим и принимаем душ, дом это то место, где нас ждут и любят. Только с любимыми людьми можно быть счастливыми, и я была счастлива. Я нашла свой дом.