Тетраэдр

Я чувствую себя потерянным, когда ты здесь. Удивительно, как ты нашла меня? А ведь всё, что я хочу, — это правда. Ты просто призрак. Невидимый, просто призрак. A Dream Too Late - Do You Believe?

R В здании из ледяного мрамора и тёмных углов этой ночью было тихо и особенно темно. Единственный огонёк горел в приёмной, где мило переговаривались вахтёрша со сторожем, никого и ничего толком не замечающие, будто и мира вокруг нет. Второму сторожу свет не нужен был совсем. Натасканный к подобному роду работы стражник ловко обходил препятствия, встающие на его пути. Он двигался совершенно бесшумно, чтобы не выдать себя, а после засел в одной из ниш, чтобы ожидать дальше. Если бы не очередное задание, нежился бы он под одеялом, закутавшись в него по самую макушку, и спокойно проводил время где-нибудь подальше отсюда. Но именно в эту ночь его попросили присмотреть за вещью, которую привезли аж из заброшенного храма в Японии, оставшегося со времён феодализма. Старые потёртые ножны с поцарапанными и ободранными мечами внутри покоились на мягком стенде, отделанном зелёной тканью. Стражнику хватило света обычного карманного фонарика, чтобы разглядеть узор в виде голубых драконов и плетение рукояти. Воин нахмурился, напрягшись. Он вспомнил про заметку в газете, в которой говорилось о неком Призраке, крадущем всякие ценные вещи и раздающем некоторые из них либо малоимущим, либо не имеющим вообще. Как ему удаётся ускользать - загадка. Но люди не в состоянии по какой-то причине справиться с этим воришкой. Именно из-за этого на задание сегодня вызвали Стражника. Он был обучен специально для подобных задач. В очередной раз раздражённо выдохнув, Смотрящий сложил руки на груди и принялся слушать тишину, звенящую в помещении перезвоном хрусталин на люстре вверху. И всё вроде бы было хорошо. Вот только ветру неоткуда было взяться, окна были закрыты. До этого момента. L Незнакомец, прямо как ворвавшийся вслед за ним воздух с улицы, на удивление ловко просачивается внутрь помещения. Он плавно ускользает в заботливо скрывающую от посторонних глаз сгущающуюся тьму, которая была его верным другом и которую люди любили разбавлять искусственным светом. Здесь совсем не так, как днём, и Лео позволяет прикрыть себе на пару секунд глаза, сосредотачиваясь, как учили, не на том, что видит, а на том, что чувствует. У него не сразу вот так вот получалось пролезать в окна. Пару раз он чуть не свалился вниз, ещё пару раз цеплялся за что-то многострадальным плащом. Но стоило только чуть-чуть привыкнуть, понять некоторые тонкости, и благополучно скрываться от преследующих людей стало, казалось, легче, чем от какого-нибудь там кислотного дождя. Лео сравнивал. Тот мир, который он знал до этого, о котором ему рассказывал Сплинтер, и совершенно новый, не имеющий с его личным восприятием ничего общего. То, что он делает - не совсем правильно, но это единственное, что можно предпринять. В последнее время, постигая всё больше сущность этого самого другого мира, он вообще сомневался в том, что поступает так уж и плохо. От этих чопорных, разъевшихся богатеньких папиков, что гребут деньги лопатами, не убудет, да и можно ли с уверенностью утверждать, что они - не такие же воры, как и он сам? Разница лишь в том, что кто-то не боится рисковать и делать это открыто, бросая вызов приевшейся обыденности, ища поддержки у тех, кому в очередной раз нечем бывает позавтракать. Его называют здесь Призраком. Непонятно откуда взявшаяся кличка авторства очередного журналиста со слишком бурно играющим воображением. И у Призрака сегодня особенный день, день, в который он успел впервые задолжать, и не кому-нибудь, а самому себе. Потому что эти мечи нужны ему сейчас, как ничто другое. Он не намерен был давать другим любоваться этим древним оружием. Лео в какой-то степени заслужил такую вот маленькую радость, так почему бы ему не предоставить возможность катанам спокойно отслужить свой век? Их место на поле боя, в руках того, кто знает о превосходстве холодного оружия, а вовсе не там, где на них будут восхищённо пялиться вместо того, чтобы дрожать перед ними от страха. Лео застыл, глядя на очертания заветного футляра. Он знал, что специальное стекло, изготовленное для этого экспоната, привезут только под утро, и такая вот незапланированная задержка, похоже, всё же дорого им обойдется. Накидка полностью скрывает его сущность, почти как рекламные вывески скрывают уродливость и непрезентабельность домов в неблагополучных районах города. И, наблюдая со стороны, можно было увидеть, как бесформенная тень от слабого света фонаря с улицы вытягивается по мере того, как он приближается к стенду. Приятной тяжести футляр он хотел было забросить на плечо, но, внезапно осознавая, что здесь не один, не стал торопиться. R Страж ухмыльнулся, заметив наконец незваного гостя, о котором без устали твердило начальство и журналисты, приходившие в контору за объяснениями. У них были и свои шпионы, собирающие информацию о том или ином существе, живущем на планете, но у тех её тоже было не так много. Вряд ли больше, чем у обычных репортёров. Но тут манипуляции со стороны Призрака приостановились и Страж понял, что его рассекретили. Тихо вздохнув, он выбрался из своего укрытия и на ходу прогнал между пальцами маленький стилет, сделанный из нержавеющей стали. Было у него за спиной (ха, за панцирем) и огнестрельное оружие, но использовать его не хотелось. Привыкший к шуму и стрельбе Смотритель в кои-то веки решил действовать не привычными ему способами, разводя вокруг себя шумиху и скандалы, а исключительно тихо и незаметно. Смотритель почувствовал что-то: что-то в его животе сжалось, почти заледенев, гулко ударилось о грудь, заменив сердце собой, а потом притихло, но не исчезло. Смотрителю не понравилось, но разбираться не было времени. - Я бы на твоём месте не стал брать эти игрушки, знаешь ли, - заметил он насмешливо, прищурив глаза. Поза его была расслабленной, будто он просто так тут стоит, но на деле он готов был напасть в любую секунду, если нужно будет. Он чувствовал, что его соперник совсем не так прост. И ему было интересно и одновременно с этим немного волнительно знать, почему так. - Ты можешь порезаться. L Он всё так же стоял к нему спиной, лишь песочного цвета плащ едва заметно колыхался. - Надо же, какой ты заботливый, - голос оказался низким и ровным. - Вот только я уже взрослый и могу тебя заверить, что точно не порежусь. Ну как, теперь я могу идти? Нарушитель его планов не спешил напасть и убить, значит, они не успели стать врагами. Похоже, он также вовсе не нуждался в том, за чем Призрак сюда пришёл, иначе бы тоже медлить не стал, а это значит, что они и не соперники тем более. Гражданский в любом случае не сунул свой нос, побоявшись, а если бы и попытался препятствовать, то скорее всего просто вызвал бы охрану и решил, что на этом его миссия окончена. А «хороший» полицейский сказал бы что-то вроде «Руки за голову! Вы арестованы именем закона!». Ну, как в каком-нибудь старом фильме. Возможно, это был «плохой» коп (или как они теперь там назывались), которого оставили здесь охранять экспонат, видимо, предвидя, что его попытаются утащить в такой очень уж подходящий момент. Просто отлично. Лео медленно разворачивается, но этого недостаточно для того, чтобы получше его разглядеть, капюшон слишком большой. Поняв через некоторое время, что перед ним не человек, ниндзя удивился не так сильно, как когда не обнаруживает в его руках какого-нибудь даже самого плохенького пистолета. Может быть он и был, но то, что его не спешили достать, уже являлось каким-то отклонением от более-менее привычного развития событий. Грозить ему пушкой уже стало почти что своеобразным ритуалом, даже в том случае, если и стрелять оппонент совершенно не умел. Перебрасывая лямку футляра через плечо, он достаёт одну из катан и в это время можно заметить благодаря чуть оголившемуся запястью, что руки у него значительно толще, чем у людей. Это вполне можно было бы свалить на лишний вес, если бы только не плавность движений и та уверенность, с которой он прокрутил оружие в руках. Сегодня он не может в любом случае отступиться, это не какие-нибудь там кредитные карты или дорогостоящие препараты, за которыми есть шанс вернуться, это то, что он просто обязан унести сегодня отсюда с собой. И вряд ли кто-то заставит его изменить свои планы. - Эти мечи мне нужнее. Может всё же сделаем вид, что не заметили тут друг друга? Помню, сталкивался я как-то с одним из ваших, так он меня за энную сумму деньжат не только отпустил, но ещё и байку красивую сочинил, до сих пор, кстати, работает. В его тоне проскользнула доля укора. И вроде ему было бы это на руку, но вот сейчас можно было подумать, что Лео ждал момента, когда сможет кому-нибудь наконец пожаловаться на такого нехорошего Стража. По виду мутанта нельзя было сказать, что появление Рафаэля здесь сильно его напугало, а предложение договориться прозвучало как-то лениво, но со свойственным любопытством. И лёгкую улыбку, которую нельзя было увидеть из-за треклятой накидки, можно было в тот момент явственно ощутить. R - Так вот откуда эта история взялась. Учту, учту, - Смотритель покивал, сделав понятливое лицо. Наружно он оставался спокойным, выглядел достойно, но внутри творилось непонятно что. Легче не становилось. Зато становилось тяжко. Раф нахмурился. Что-то точно было не так. Что-то было в этом любителе поиграть в добрячка. Что-то, что не давало покоя и нормально собраться с мыслями. Раф тихо фыркнул, когда в свете фонаря за окном сверкнуло старое побитое лезвие. Этот Маугли по видимому не испугался, увидев его, что уже навевало мысли о том, что мутантов он повидал много за всю свою жизнь. Правда, если эти мутанты и были, то Раф видел только одного - в зеркале напротив себя. Правда, теперь в своей индивидуальности он сомневался, смотря на Призрака. - К моему большому сожалению, отпустить тебя я не могу, - Смотритель пожал плечом, разводя руки в стороны, при этом зелень его кожи стала более заметной. - Даже если эта вещь нужна тебе, как ты говоришь об этом, ты не уйдешь отсюда так просто. Смотритель ухмыльнулся, чуть оскалив клыки, и ринулся в бой против Призрака. Может, можно было бы договориться просто на словах, не размахивая руками, может быть, можно было бы просто выдумать какую-нибудь байку. Но Раф не был бы Рафом, если бы думал об этом. Он помнил про приказ, но внутри всё равно разрасталась буря. Буря противоречий и жестокой борьбы с самим собой. L Вряд ли глаза обманули Лео, а свет не играл с ним в игры. Сейчас чего только и кого только на Земле не бывает, но почему-то зелёная кожа на несколько оттенков темнее его собственной поселяет внутри необъяснимую тревогу. А ещё… а ещё лёгкое раздражение от осознания того, что люди, понимая, что им с ним просто своими силами так не справиться, посылают какого-то инопланетянина. Похоже, неожиданностей и сюрпризов в эту ночь его ожидало немало. Помимо того, что он не смог подкупить оппонента, тот явно не собирался в него стрелять и вообще не подходил под стандартные типажи поведения, которые кареглазый успел для себя рассмотреть, что невольно вызывало уважение, но было для него невыгодно. Уклоняться от пуль задача не из простых, его не раз задевали, но, по крайней мере, в очередной раз ускользая, он оставлял относительно невредимыми всех глупых самоотверженных идиотов, поднимать руку на которых совершенно не хотелось. Всё же объектом его неприязни являлись те, кто не заслужил своих почестей и богатств, а не те, кто остаётся всегда на втором плане, горбатясь вот так вот по ночам. Раф прёт, как танк, и это значительно усложняет поставленную для самого себя задачу не особо его ранить, а просто показать ему, где его место и убраться восвояси со своим небольшим презентом. Только-только подумав об этом и перехватив рукоять меча поудобнее, Лео начинает невероятно отчётливо видеть теперь уже не только силуэт. И чем ближе становится Смотритель, чей облик, попав в горстку света, шокировал его, тем быстрее катится вся его пренебрежительность вместе со всеми планами к чертям собачьим. Это был никакой не инопланетянин. Чутьё обычно не подводило его, и теперь странное ощущение лёгкой тревоги вовсе не кажется таким уж странным. Его пришёл арестовывать такой же точно черепашка-мутант, как и он, а ведь до этого самого момента он верил в то, что совершенно один такой. Лео полагал, что если и были у него какие-то прошлые жизни, то он успел нагрешить в них. Но теперь весь его мир вдруг перевернулся с ног на голову, и свои взгляды ему явно придётся пересмотреть, потому как… просто… что, если он сильно ошибался, считая свою внешность и свою сущность изощрённым наказанием? Раз он такой не один, то можно ли назвать эту встречу знаком Судьбы, а не обычной случайностью? Мечник принимает на себя первый удар, едва-едва успевая поставить блок. У него была возможность увернуться, и ему помешал это сделать не Раф, а внезапное растерянное замешательство. Это глупо, он должен был взять себя в руки, но такие вот открытия не принять было так просто. Сейчас наилучшим вариантом для него представлялся вариант спешной капитуляции, и плевать на то, что этот тип посчитает его последним трусом. Смотритель не должен увидеть того, кто скрывается под плащом, не должен и всё тут. Лео срочно нужно обдумать ситуацию, так как он совершенно не знает, что ему теперь предпринять, ведь он так давно и с таким трепетом вынашивает в себе мысль о том, какой он одинокий и как это необходимо для каких-нибудь там великих дел. Призрак уходит от последующих атак более сосредоточено и даже с какой-то элегантностью, наносит удары в ответ только тогда, когда Раф подбирается слишком близко. Мутант отступает к застеклённым шкафчикам с какими-то свитками, которые находятся вблизи распахнутого окна, и случайно задевает один из них, чудом успевая запрыгнуть на находящийся сразу за ним подоконник. Одной рукой он неловко пытается придержать шкафчик за край, чтобы тот не упал. Разрушать спокойствие вахтёрши или громить тут всё подряд он не был намерен, не вандал ведь какой-нибудь, да и лишний шум ему очень невыгоден, но предмет мебели слишком сильно накренился, утягивая за собой. R Раф и рад бы сбросить его, чтобы не мучился, да вот не может он, не позволяет ему что-то поступить так с Призраком. Он чувствует, что просто не в состоянии драться с ним в полную силу, не в состоянии победить этого воришку. И дело даже не в том, что Лео не нападает в ответ (чем, к слову, бесит очень), а в том, что... черт, какой-то голос твердит ему, приказывая, чтобы не трогал, не вредил ему, и когда Призрак едва не падает вместе со шкафом на пол, что грозит ему возможным заражением крови или даже смертью, у Рафа внутри сжимается всё и холодеет. Он, в принципе, не дает себе отчета в собственных действиях, кидаясь вперед, чтобы как-то помочь, хотя, по идее, должен рукой махнуть и ждать, когда же этот защитник слабых и обездоленных рухнет вниз под звон бьющегося стекла и брызги осколков. Ветер дует внезапно очень сильно. Такой порыв мог бы вырвать воздушного змея из детских рук, и поэтому капюшон на голове Лео немного сбивается, позволяя фонарям и луне осветить какую-то часть его лица и Рафу - увидеть это, запомнить надолго. Раф резко хватает Призрака за плащ и тянет на себя, прижимая его лицо к своей груди и прикрывая тем самым от стеклянного дождя. Пальцами он ощущает твердый нарост на спине соперника, явно тверже, чем обычный горб или что-то вроде. Роговые пластины карапакса узнать легко, особенно если ты сам черепаха. Но откуда здесь взялась еще одна и почему... почему он не может схватить его уже и сдать в контору? Почему у него руки дрожат и сердце бешено бьется под пластроном, никак не успокаиваясь? Раф не может удерживать Лео, когда тот вырывается, тихо ругаясь, он хочет, сам не зная почему, но отпускает и толкает к окну, всё еще не веря в увиденное. В голове огромная куча вопросов и предположений, и это бесит темперамента едва ли меньше, чем это создание. О, черт... что же происходит? Что же ему делать? Это явно не из ряда привычных ему заданий, чтобы действовать по привычке. - Уходи, - шепчет он, внезапно осознав, что голос у него звучал бы тускло и, возможно, жалко. А еще он совсем не хочет знать, как может выглядеть со стороны или в глазах Лео, потому что он догадывается о том, как тупо это смотрится: почти лучший воин конторы, выполнявший множество заданий на отлично, внезапно стоит, растерянный, будто маленький, потерявшийся во многолюдной толпе, и не знает, что ему делать. Раф чувствует, что ему нужно подумать, впервые за все эти годы сесть и нормально подумать, не отвлекаюсь на тени и глупцов, решивших помахаться с ним кулаками. Ему необходима изоляция. И если этот придурок так и будет стоять тут дальше, не пряча больше лица от него, не делая попыток сбежать или напасть, Раф выгонит его сам, сбросит с окна или что-нибудь еще с ним сделает. Спрячет. И забудет куда. L Леонардо привык видеть за своей спиной лишь собственную тень, которая не могла его прикрыть, он привык к тому, что кроме него самого надеяться больше не на кого. И поэтому меньше всего ожидает после резкого рывка оказаться не мордой в пол с заломленными руками, а в покровительственных объятьях, слыша стук чужого сердца отчётливее жалобного звона разлетающегося стекла. Ему понадобится несколько секунд, ровно столько, за сколько смолкнет этот звон, чтобы с горьким сожалением осознать, что Смотритель увидел его лицо, и уже не пытаться скрыть его капюшоном, который совсем слетит от неугомонного ветра, когда тот оттолкнёт его к окну. Он бы рад сейчас уйти, воспользоваться этим шансом сбежать, но кто-то будто бы приковал его к этому месту, ладони приклеив к злосчастному подоконнику. Вмиг испаряется плавность движений и спокойная сосредоточенность, уступая место той самой растерянности, преобладавшей над ним в начале их небольшой стычки. Взгляд мечется и задерживается на лице Рафа только тогда, когда Лео уже собирается что-то сказать, впрочем, тут же передумывая. На языке крутится слишком много вопросов и он не успеет задать их все, да и ответ всё равно вряд ли услышит. Он видит, как Раф смотрит на него, и понимает, что вряд ли им удастся поговорить, но если не сейчас, то когда? Призрак не любит откладывать на завтра, ибо завтра может ведь и не наступить. Неожиданно в помещении загорается свет, а откуда-то из коридора раздаются шаркающие шаги и визгливое старческое «что там такое происходит?». Лео вздрагивает, и, словно очнувшись, первым делом накидывает капюшон, а потом только хватает выпавшую из рук катану. В этот момент он чувствует себя не столько обманутым, сколько обманщиком, словно он знал о существовании кого-то другого, кто похож на него, но не соизволил даже попробовать как-то его поддержать или хотя бы просто навестить. - До встречи, - произнесёт мечник с надеждой и таким облегчением, будто бы невесомым становится груз на его плечах, и, аккуратно положив вторую катану обратно в футляр, исчезнет в окне. И на следующее утро газеты будут пестрить заголовками о новом вопиющем инциденте, а журналисты наделят Лео чуть ли не способностью к чтению мыслей и левитации, негодуя из-за того, что те, кто клянётся их защищать, на деле оказываются ни на что не годны. Всё всегда так любят преувеличивать. А через пару недель, после относительного затишья, чуть ли не весь отдел Рафаэля столпится возле огромного телевизора, по которому репортёрша с глазами испуганного оленёнка будет вещать о том, как по словам очевидцев Призрак расстрелял одного известного генного инженера и его семью за то, что тот отказался с ним сотрудничать.