Тетраэдр

Где-то есть место, где не найдут, Только где оно? Там? Тут? Кончились карты - краплёными остались, Играешь честно. Перестарались. [...] Но ты ещё пока остаёшься в игре, Это только пока. Беги! Пуля летит долго! Jane Air - Пуля Летит Долго

R Мысль о том, что Лео, тот самый безобидный вор с желанием исключительно помочь беднякам, никому не делающий плохого, может расстрелять кого-то, да ещё и семью к тому же, просто не вяжется с тем, что уже известно из личного опыта. Вот вообще никак и не под каким предлогом. У Рафа голова кругом, когда он думает об этом, сидя на полу в своей камере, прислонившись к стене панцирем. Об этом говорят все, но вот только Раф почему-то совсем не может поверить в правдивость этих слов, а очевидцев готов расстрелять саморучно. Благо, оружие у него есть. Тем не менее, даже получив на свои расспросы чёткие рекомендации от начальства не лезть в это дельце, темперамент совершенно не намерен сдаваться и отступаться от собственных доводов. Дело даже не в вере. Дело в ощущениях. А помня, что ощущения ни разу не подводили, Раф не смеет им не верить. Есть что-то, что не даёт ему не обращать внимания и просто забить. Воин закрывает глаза, хмурясь, и поджимает губы, вспоминая, как после первой встречи с Лео он сидел на полу в зале, а вокруг него блестели переливами и капельками крови осколки разбитого шкафа. На вопросы о том, что здесь произошло, он сказал лишь, что налетел на шкаф во время драки, благодаря чему Призрак и сбежал, унеся с собой мечи. Но Раф-то точно помнит, как посмотрел потом в окно, когда шум перенёсся в другой зал (люди ушли туда, чтобы проверить, не стащили ли ещё чего-нибудь, но возвращаться не спешили). Раф отпустил его не для того, чтобы Лео не поймали. А для того, чтобы встретиться с ним ещё раз. Раф не знал наверняка, но отчего-то верил, что эта встреча произойдёт. И не раз, далеко не раз. Чувствовал, что они не враги вовсе. И раздражался почему-то. Но в то же время внутри него возгоралось пламя, доселе не так отчётливо дающее о себе знать. Пламя, шепчущее диким шёпотом в самую душу: «Защитим». Это пламя казалось как нельзя правильным. Тем, что должно быть. Раф был уверен, что не будет выступать против Лео. Лео не злой. И Лео явно никого не убивал. Смотритель выпрямился, принявшись загибать пальцы. Во-первых, Лео старается быть тихим и незаметным, из-за чего его и назвали Призраком. Его будто и нет вовсе, а вещи сами собой просто деваются куда-то, появляясь в другой точке города. Во-вторых, днём он не воровал и не появлялся, в принципе, нигде. Мутантов в этом городе не любили, их избегали и пытались уничтожить. Разве что не Рафа, у которого было прикрытие (Раф очень хотел привести Лео сюда и спрятать его здесь, чтобы никто о нём не знал, чтобы не сомневаться в собственных чувствах и правоте, чтобы не бояться не_верить). В-третьих, что нужно Лео от инженера и его семьи? Разве он тиран? Разве он убийца? Ни разу Призрак не оставлял за собой трупов, только покалеченных солдат и горожан, помешавших ему (и то не всегда). В-четвёртых (понадобилась и вторая рука тоже), Лео дерётся с помощью катан, которые стащил из музея тогда. С пушками он дела не имеет. И что-то подсказывало Рафу, что они ему совсем не интересны. Вопросов становилось всё больше. И ответы он мог взять если не у руководства, то у самого Лео. Так что ночью Раф выбрался из убежища, чтобы немного пропатрулировать ближайшие улицы и проверить кое-какие места. Он чувствовал почти материальную потребность убедиться в собственной правоте (и он даже не заметил того, что защищает Призрака, хотя сам же дрался с ним. И вряд ли дело в его внешности. Просто Рафу казалось, что иначе быть не может. Лео был... его). L Он обнаружит мечника возле полуразвалившегося здания на самой окраине. Это здание - низенькое, жалкое, неполноценное - было совсем не похоже на те, что гордо возвышались в центре города, грозно взирая на жителей-муравьёв сверху вниз. Раф вряд ли бы заметил мутанта, навалившегося на обшарпанный угол, до которого не добирался яркий лунный свет через огромные дыры в стенах, если бы не незнакомая девушка, с ним разговаривающая. - Редкостный идиот, - безапелляционно заявляет она. Короткие волосы подстрижены небрежно, так, словно их собирали в пучок и кое-как обрезали какими-нибудь швейными ножницами, лишь бы побыстрее. - Какого чёрта это только что было? - Но ведь я не мог… - Мог! Ты мог просто взять и пройти мимо, не обратить внимания, но нет, тебе ведь в каждой бочке нужно стать затычкой. Лео тихо вздыхает, шевелясь, но тут же замирает снова. У него нещадно болит голова и он просит Караи (так он звал девушку) говорить чуть тише. - С того момента, как они подняли весь этот шум вокруг тебя, за тобой охотится каждый мелкий детективчик Нью-Йорка. А ты бежишь защищать какого-то незнакомого тебе парня, которого ты видишь в первый и последний раз в жизни, от мелкой шпаны. Если бы не засветился, то сейчас бы не сидел здесь. Я свой долг тебе отдала сполна, вырвав из рук тех Стражей, ты ведь понимаешь это? - Понимаю, - кивает Призрак, после чего брюнетка заметно смягчается. Она разворачивается, видимо, намереваясь уходить, но что-то останавливает её. Караи искоса смотрит на Леонардо, всё так же отчаянно скрывающегося под плащом. В голову ей приходит нелепая мысль о том, что он, наверное, и спит в нём, а, может быть, кусок материи даже уже успел за это время врасти в его кожу. - Зачем ты всё это делаешь? - неожиданно для себя интересуется темноволосая. Лео некоторое время молчит, а затем пожимает плечами: - Я не совсем уж дикарь, ведь Сплинтер когда-то был человеком и поэтому имел возможность рассказать всё, что знал сам. С тех пор, конечно же, многое изменилось, многое непонятно мне, но я заметил, как люди любят хвалиться тем, что они разумны, и теми достижениями, сама мысль о которых поражает воображение. Но у вас, прямо как и у животных, сильный правит слабым, просто критерии, определяющие уровень положения в пищевой цепочке, немного другие. И пожираете вы друг друга не в прямом смысле, а немного иначе. А ещё, всё очень… завуалировано. Мне всегда казалось, что если ты разумен, что если есть где-то подобный тебе, вы должны цепляться за друг друга, как за последнюю ниточку к спасению, и объединяться, а не враждовать. То, что творится здесь, не приведёт ни к чему хорошему, ведь уже сейчас город словно разделился на два лагеря… на эдакую элиту и какие-то отбросы общества. И здесь поможет либо герой, за которым пойдут обиженные, либо общий враг, ради победы над которым все сплотятся и сотрут границы. - Тебе определённо нужно меньше смотреть телевизор. Или читать, не знаю уж, откуда именно ты этого понабрался. Ты просто ненормальный псих, которого я сдам сразу же, если только они вдруг выйдут на меня, хоть и знаю прекрасно, что твой послужной список не насчитывал тех убийств. Знаю, несмотря на то, что твои оправдания кажутся мне такими же глупыми, как и ты сам. Призрак смеётся негромко, но мелодично. Он знает, что Караи ничуть не врёт, говоря ему это, но всё равно благодарен за честность и какую-никакую, а всё-таки помощь. В этот раз он не справился бы со Стражами в одиночку, и неизвестно, чем всё это могло закончиться. А так… а так у него есть отсрочка. - Не связывайся с футовцами! - крикнет он ей вслед. - Я не доверяю парням, которые носят обтягивающее трико. Непривычная тишина, воцарившаяся почти сразу после того, как Леонардо остался один (ну, почти что один), нарушается его вознёй, а затем - приглушённым шипением. Пуля, попавшая в его левое плечо, вызвала помимо ожидаемой боли ещё ряд каких-то странных ощущений, толком прислушаться к которым он был не в состоянии, и поэтому, как только он попытался пошевелить рукой, сразу же об этом пожалел. Ладонь здоровой руки, которой Лео пытался прикрыть рану, была вся в крови, местами неровными алыми пятнами испачкалась накидка. Он аккуратно снял старый рюкзак, понимая, что медлить нельзя и ему нужно вытащить пулю, остановить кровотечение и хоть как-то обработать рану. R Лео выглядел очень тревожным, к тому же он спешил, из-за чего у него толком ничего не выходило, и это в какой-то мере раздражало его, что в свою очередь не давало нормально сконцентрироваться на выполнении задачи, поставленной им же самим. У Лео заметно дрожали руки, это очень мешало ему. Поэтому комок относительно чистых тряпок, выпавший из его рук, был пойман зеленой рукой другого мутанта. Раф демонстративно повертел пойманные вещи перед лицом Призрака, хмурясь. Он был в какой-то мере рад видеть его живым, но что-то говорило о том, что этого могло и не быть. Наверное, дело в ране, которую Лео хотел обработать. - Я помогу тебе, а ты постараешься не дергаться, - предупредил он, смотря строго в глаза несколько ошалевшего собеседника. Хмыкнув, темперамент зарылся в рюкзак Призрака, чтобы явить на свет божий всё, что только можно использовать в обработке раны. Смотрящий повертел в руках маленький нож, критично скривил губы и достал свой, убранный в чехол на экипировке. Заточенный стилет мог бы проникнуть тонким кончиком в рану и подцепить пулю. Раф лишь надеялся, что резать не придется. На собственном опыте знал, как это больно, особенно если без наркоза. Нужно было закончить всё быстро. Скомкав одну из тряпок, он шикнул на Лео, чтобы не дергался и не мешал, и принялся за дело, прижав раненного к стене спиной. Если Призрак будет дергаться, рана будет больше и вряд ли это обрадует его позже. Темперамент сосредоточился на работе полностью, предельно осторожно пытаясь извлечь пулю из глубин плоти Лео. Только вот покраснение вокруг краев прострела ему не очень нравилось. Раф склонялся к мысли, что это либо заражение, либо аллергия, либо какой-нибудь яд. И это всё совершенно не радовало его. - Эй, не спи, - он легко пихнул Призрака в здоровую руку, чтобы не делать больнее (в очередной раз при этом удивился собственному волнению и желанию защитить, но снова оправдал тем, что просто поражен тем фактом, что Лео такой же мутант, как и он сам, они совсем не чужие друг другу, возможно, даже из одной кладки яиц или одной лаборатории, ведь вряд ли есть еще где-то такие?). - Как ты чувствуешь себя? Горло или глаза не жжет? Раф переживал за него сейчас. Он понимал, что нужно и обработать рану спиртом или чем-нибудь таким, но под рукой ничего подходящего не было, а вылизывать грязь из чужой раны знак плохой. Кто-то учил его, что это приводит к фингалу под глазом. Смотрящий просто решил, что утром или ночью вернется, чтобы обработать рану нормально. Тащить Призрака за собой в контору было опасным занятием в первую очередь для самого Призрака, потому что охоту на него объявили знатную. Многие богатые папы хотели заполучить себе этого парня, чтобы он воровал для них, другие для того, чтобы самолично уничтожить. Ни тем, ни другим Раф бы его не доверил в любом случае. Поэтому придется пока оставить здесь, но на всякий случай таскать с собой аптечку и запасные бинты, чтобы обработать неожиданные серьезные раны. Раф осторожно прижал Призрака к себе, стараясь не тревожить его раны, и поднял его на руки, дабы перенести в здание, хотя он бы лучше выбрал чего-нибудь более подходящее. Но времени искать не было. Нужно было быстро возвращаться обратно и взять медикаменты, может быть, еще и парочку записей с наблюдениями за реакциями на разные препараты. В любом случае, действовать нужно быстро и почти впервые обдуманно. А потом, когда Лео оправится, он получит у него ответы на все интересующие его вопросы. L Лео нехотя признаётся себе в том, что ожидал увидеть его снова. Эта встреча стала бы их последней в том случае, если бы, например, группа захвата смогла застать его врасплох. И тогда бы Раф раздавал приказы, что-то вроде «обыскать помещение», и смотрел бы на него хмуро исподлобья, в то время как беспощадной прохладой кожу запястий обжигали наручники. Или же однажды Призрак сам бы нашёл его, но он бы сделал это только в случае своей маленькой победы, после которой выдерживать чужие взгляды становится легко и не стыдно, после которых он отвечал бы спокойно, но уже с почти осязаемой верой в свою правоту, с той самой уверенностью, которой ему так часто не хватало. Но ни один из его вариантов развития событий не соответствует действительности, и, если честно, он этому рад, хотя поначалу и не скажешь. Заметив Смотрителя только тогда, когда тот оказывается у него под самым носом, он весь будто бы подбирается, но, услышав лишь «я тебе помогу», как-то виновато кивает в ответ. Напрягаясь под тяжестью давления, которое на него оказывают, придавливая к стене, Лео судорожно цепляется здоровой рукой за край панциря Смотрителя, словно опасаясь того, что пластины сейчас прогнутся под натиском пальцев, оказавшись мягким маскарадным костюмом. Его рука в какой-то момент соскальзывает и он резко прикусывает свой язык, силясь абстрагироваться от боли и заставить себя не шевелиться, ведь это всего лишь рука, могло быть и хуже. Позволив себе шумно выдохнуть сквозь зубы в тот момент, когда пуля покидает его тело, он прикрывает глаза, поддаваясь внезапной слабости. Он отстранённо думает о том, что Рафаэль не схватил его, не продал кому-нибудь, не сдал органам безопасности. Они знакомы всего-то ничего, но этот похожий на него тип, кем бы они ни был, уже успел заслужить свою порцию искреннего уважения, хоть и доверие к нему нельзя было назвать абсолютным. И теперь Лео почему-то волновался не из-за того, что с ним будет, а из-за того, что теперь будет со Смотрителем. Если вдруг кто-то узнает, то его явно по головке за такое не погладят. - Чувствую себя не очень, но ничего такого нет, - отзывается Призрак. Когда его берут на руки, он хочет было вырваться, возмутиться, заверить, что вполне способен и сам дойти. Его сильно потрепали, да, но ведь не настолько, чтобы с ним вот так вот, как с маленьким или тяжелобольным… но что-то внезапно его останавливает. Просто ощущать эту поддержку и силу, вслушиваться в чьё-то дыхание, ощущать эту… заботу?.. волнение?.. Это было чем-то совершенно новым, непривычным, сбивающим с толку. Ещё совсем недавно ему казалось, что в этом мире кроме Сплинтера у него никого нет, а после того, как выяснилось, что это не так, он был уверен в том, что его оттолкнут и достучаться будет очень трудно, но и здесь промахнулся. Внутри здания несколько теплее, чем снаружи. Лео будет долго смотреть Рафу вслед, жалея о том, что знает его только по с трудом добытому краткому досье, в котором толком ничего не говорилось. Он держится до последнего, но транквилизатор, содержащийся в пуле, даст о себе знать. Доза предназначалась человеку, поэтому он не отключился тогда, а лишь крепко уснул спустя такое количество времени. Он всё-таки умудрился подцепить какую-то заразу, так как температура тела поднялась, а рана на плече опухла, но в то время его не очень будет это заботить, так как во сне ему приснится что-то невероятно странное, но в то же время поселяющее светлую надежду внутри. И вот сейчас, уже проснувшись, он всё ещё пытается в надежде ухватиться за давным-давно ускользнувший сон и вспомнить, что именно он видел. У Лео ничего не получается, поэтому он раздосадовано морщится, но тут же с не меньшим интересом переключается на попавшего в поле зрения Смотрителя, а затем - на окружающую их обстановку, ибо смутно представлял, где именно он находится. Радовало только то, что боль в плече была ощутимой, но ненавязчивой, а взгляд наконец фокусировался на чём-то определённом.