Тетраэдр

Я могу не много. Мир разорвать и выбросить К черту; иль Причиной беспричинного облака стать роста, Но, ты верь Всегда, мощнее, Слабость моя любой мощи (меньше этих всех мельче самых дождинок мельчайших) крупно Теряю я, мелко Приобретаю (звёзд всех коснуться иль пожить на луне немного) и пусть время Спешит, мы кончить К кончине успеем. (в одной постели) Эдвард Каммингс

Фургон во время их небольшого путешествия начинает трясти, как только дорога становится чуть более неровной, но, наверное, впервые за долгое время они позволят себе задремать, не обращая внимания на какие-то посторонние шумы. Здесь было тесно, но, благодаря найденным в багажнике пледам, очень уютно, и они наконец-то могли прикрыть отяжелевшие веки не для того, чтобы дождаться ещё одной отравляющей организм процедуры и снова забыться после неё в полубреду на прохладной поверхности пола клетки, а для того, чтобы просто немного отдохнуть. И они ещё зададут кучу интересующих их вопросов, и многие опять останутся без ответов, но это будет чуть позже, а сейчас им бы просто уехать подальше от этого места, умчаться как можно быстрее, чтобы кромсающие тишину и нарушающие размерное шевеление Нью-Йорка сирены уже не догнали их и не растревожили только-только воцарившийся в машине покой, длившийся ровно до того момента, когда фургон остановится рядом с дачей Кейси, на него не зарегистрированной. Небольшой кирпичный домик выглядит унылым и очень старым, но черепашки были просто счастливы крыше над головой, они уже все научились судить прежде всего по тому, что находится внутри, а не снаружи; научились ценить каждый дарованный шанс, крепко сжимая в ответ протянутую руку помощи. Они залечивают свои раны, большую часть времени стараясь не то что восстановить, хотя бы как-то наладить прежнюю работу организма. Скорость регенерации превосходит человеческую, но это никоим образом не отменяет всех последствий. Донни объясняет, что при воздействии электрического тока на тело, из-за перегрева каких-либо органов, происходит разрыв кровеносных сосудов и нервных волокон, гибнут клетки и ткани. Он говорит что-то про явное нарушение работы сердечно-сосудистой системы, про возможность паралича важнейших органов, про то, что они могли умереть только из-за одних ошейников, чего уж говорить о непонятного назначения вакцинах. Микеланджело в тот момент тычется носом в согнутые колени, зажмурившись. Кажется, ему от этого всего становится как-то уж слишком не по себе, ожог на шее Лео после разъяснений умника наводит на не самые хорошие мысли и опасения, которые просачиваются постепенно и незаметно, мечутся запертым хищным зверем и застревают в глотке отвратительным комом слизи, от которого даже начинает подташнивать. Быть реалистом иногда совсем не круто. Их выдернули оттуда, так неужели теперь любой из них может загнуться от какой-то болячки? Вот уж нет, не должно чего-то такого произойти. В первую ночь на даче младших укладывают на двухместную кровать в небольшой спальне. И пока Лео заботливо подтыкает одеяло, Майки снова чувствует себя немного неловко, старший выглядит неважно и, по идее, это они сейчас должны подтыкать ему одеяльце, а не наоборот. Но мечнику нужно это, чтобы просто задержать долгий взгляд на этих двоих перед тем, как прикрыть дверь, чтобы просто удостовериться в том, что это вовсе не сон, не галлюцинация, что они действительно свободны. - Бро? Я должен попросить тебя кое о чём, - заявляет голубоглазый, хватая Леонардо за запястье. - В общем, передай там Рафу моё искреннее ему сочувствие, если вдруг пружины того жуткого на вид дивана всё же врежутся кому-нибудь из вас в зад. Надеюсь также, что это будешь не ты и что это не помешает как-то вашей личной жизни, и… Рот Майки очень вовремя затыкают, но это всё же каким-то образом помогает и Лео широко улыбается, мельком задумываясь над тем, чем же забита голова этого неугомонного. То ли ему удалось так быстро отойти от всего произошедшего, то ли это была попытка как-то отвлечь на этот раз уже лидера, пусть неуместной глупостью, но, в любом случае, это сработало. Возвращаясь к остальным, Лео по взглядам поймёт, что их мнения явно совпадали в чём-то определённом. Для начала им всем нужно прийти в себя. Кейси с Эйприл уедут после короткого разговора, пообещав завезти им завтра лекарства и еду, а Лео с Рафом улягутся на расправленном диване. И когда темперамент позволит устроиться у него на груди, обладатель голубой повязки просто насладится твёрдостью пластрона под собой и хихикнет, сонно бормоча что-то о том, как благородно Рафаэль стремится защитить его зад от атаки армии коварных старых пружин, дожидающихся своего часа. Эту маленькую странность вполне можно спихнуть на не совсем адекватное состояние, ведь поначалу Лео действительно будет каким-то медлительным, непозволительно неуклюжим для себя, а Майки будет первое время рвать почти после каждого приёма пищи. Но теперь они снова есть друг у друга, а ещё у них есть кое-какие медикаменты, не убитая дымом заводов природа вокруг, горстка терпения и возросшее желание бороться. Реабилитация будет протекать далеко не один день, но Майки не вредничает, Лео не пытается сказать что-то против, даже Раф для приличия не ворчит… Они, не сговариваясь, молча благодарят их гения за масштабность его познаний и с уважением относятся к труду и потраченным нервам, лишний раз приглядываясь к нему и не давая совсем себя загонять. И когда Донни начинает непроизвольно нагнетать собственное волнение, накручивая, то младший касается губами его лба, наверное, проверяя температуру, а потом слово за слово забалтывает его, обращая внимание на сущую чепуху не столько для того, чтобы поболтать, столько для того, чтобы как-то отвлечь. Никуда от него не делась эта странная способность в том случае, если что-то хорошее и светлое замаячило впереди, пихать рядом идущего к этому самому свету, и ты тянешься вперёд вроде как охотнее под неразборчивое тарахтенье и благодаря крепким рукам, сжимающим плечи, потому что кто-то неизменно находится рядом, а это, как ни крути, всегда лучше, чем преодолевать расстояние одному. Майки умеет быть серьёзным и смышлёным, особенно когда это действительно необходимо, но иногда в смысл его слов можно и не вникать, достаточно лишь прислушаться и правильно уловить интонацию голоса. Этот сгусток энергии плохо умеет сдерживать эмоции, из-за чего понять его настроение всегда несложно, в отличие от причины той или иной перемены, он бывает слишком нелогичным, такой весь сам себе на уме. Но того, кто рядом с малых лет, обмануть Майки точно не сможет; мимика, жесты, вредные привычки - всё это говорит за него порой красноречивее, хоть и выражать свои мысли словами с момента проживания с двумя другими братьями он явно научился более подробно и связно, чем раньше. По новостям расскажут о том, что взрыв в лаборатории доктора Брауна произошёл по случайному стечению обстоятельств и был спровоцирован невнимательностью одного из сотрудников, расскажут о том, что точная причина устанавливается, проводятся раскопки завалов и подсчёт жертв, но четверо мутантов как никто лучше знали истинную причину произошедшего. И в этот раз кареглазый почему-то не спешит внутренне негодовать из-за того, что всю эту историю именно так преподнесли официально, кто знает, может быть, в данной ситуации подобное счастливое неведение для некоторых окажется наилучшим вариантом восприятия. Эта война далеко не для всех. Через некоторое время, достаточно оклемавшись, Лео решительно настраивается съездить в город (как он уточнил, для разведывания некоторых обстоятельств). При этом он наотрез откажется брать кого-то с собой, и, кажется, загорится очередной своей навязчивой идеей, которые приходят очень редко, но если придут… Сначала мечник намеревается первым делом наведаться в квартиру Смотрящего, ведь именно в том здании он спрятал карту памяти с информацией, предоставленной ему тем самым генным инженером, в убийстве которого обвиняют Призрака, но сотовая связь становится лучше по мере приближения в городу, мобильник надоедливо попискивает, запоздало высвечивая уведомление о полученных сообщениях и пропущенных звонках. Караи пишет, что им не мешало бы встретиться. Она расскажет о том, что воспользовалась добытыми им паролями от чужих банковских ячеек, чтобы оплатить некоторые расходы, и Лео кивнёт, улыбнувшись уголком губ (чего-то подобного он, несомненно, ожидал), а затем как-то растерянно всех и за всё поблагодарит. В тот день он узнает из каких-то электронных газет и документов, что уже давненько на планете, где он рос, проводятся исследования почв и климатических условий на определение уровня пригодности проживания и освоения местности. Лео впервые сам, со свойственной ему вежливостью, попросит об ещё одной услуге, суть которой заключалась в транспортировке его учителя с этой самой планеты на Землю, естественно, не за душевное «спасибо», а ещё за парочку ключей доступа. Находясь там, Сплинтер подвергается огромному риску быть найденным и пойманным, поэтому выбора у него нет и раздумывает старший недолго. Тут и думать не над чем. Вряд ли они скоро смогут доставить учителя, но ему ведь ещё как-то нужно рассказать о нём остальным, попытаться найти с их стороны немного понимания. Его братья ничего о нём не знают, - так что с какой это стати им принимать незнакомого мутанта? - но и оставить это Лео просто так не может, ведь теперь, когда планету активно исследуют люди, мастер явно больше не находится там в безопасности. Лидер в последнее время какой-то дёрганный, взволнованный, и временами совсем отключается от реальности. Донателло тщательно проверяет его состояние здоровья, но никаких ухудшений не замечает, из-за чего можно сделать вывод о том, что кареглазого просто нечто снова тревожит, только вот что? Обычно даже самые мрачные переживания Лео можно было заметить, только хорошенько приглядевшись, а тут он вроде бы как пытается справиться с собой, но что-то постоянно ему мешает. Все его мысли заняты тем, что их ждёт впереди, и он ищет наиболее подходящий момент, ждёт его терпеливо и внимательно, чтобы наконец собраться и поговорить с остальными. Такое вот состояние Лео не нравится ни одному из братьев, но что бы они ни делали, как бы ни спрашивали, Лео не отвечает, а если и говорит что-то, то лишь что-то не очень понятное и вообще не имеющее смысла. Либо имеющее, но не понятное остальным. Лео иногда очень сложно понимать, потому что он один отличается от каждого разительно, воспитанный совершенно по-другому, но гармонирует с ними поразительно и делает картину завершённой настолько, насколько она должна быть завершённой, немного приукрашает её своей чистотой и спокойствием, уравновешивает. Лео одновременно и основа, и конец. И как-то ребята постепенно перестают лезть к старшему с расспросами и пытаться что-то сделать, они просто находятся рядом и показывают этим, что они здесь, с ним, что они рядом и на них можно положиться. Каждый из них ждёт такого момента, когда лидер всё же заметит это или хотя бы даст знать. А ведь он замечает наверняка и знает. Однажды, когда Лео сидел ночью вот так вот, снова залипнув в своих размышлениях и тревогах, темпераментный мутант просто сел рядом с ним и обнял со спины, заранее готовый отпираться и упираться, если его погонят. Но Лео молчит, кажется, даже и не замечая чужого в своей обители присутствия, из-за чего бывший Смотрящий расстраивается не очень заметно. Ему и не нужно было, чтобы его заметили. Ему просто нужно убедиться в том, что с Лео всё хорошо и что он… ну, в порядке, что он всё ещё с ним. Он вслушивается в ровное дыхание и впитывает тепло родного тела, прижимаясь щекой к панцирю Лео. Он не чувствует себя одиноким, нет, не чувствует себя маленьким или брошенным. Но этот жест просто необходим ему, наверное, чтобы в очередной раз указать на то, что старший вообще-то не один и он может поделиться своими переживаниями с остальными или конкретно с кем-то одним. Раф, конечно, не считает себя особенным, например, есть некоторые вещи, которые их обожаемый лидер доверяет только Донни, а тот потом загадочно сверкает глазами или кидает тяжёлый взгляд исподлобья, словно обвиняя или говоря таким образом, мол, друг, дела плохи, я боюсь тебя расстраивать. И темпераменту в какой-то мере важно, чтобы Лео высказался, если его это так гнетёт. - Эй, Лео, - зовёт он, легко поцеловав старшего в висок. – Ты помнишь, что у тебя есть семья? А знаешь, что ты нужен ей? Лео, конечно же, помнит и знает, для Лео семья всегда стояла и будет стоять на первом месте. И что бы он ни делал, какие бы глупости ни совершал, какими бы мыслями ни располагал, он всегда будет думать в первую очередь о семье, а не о себе, и за это темперамент готов чуть ли не до полусмерти забить лидера, потому что всякого рода авантюры по части Лео и это иногда пугает, потому как не знаешь, чего в следующий раз ожидать. Лео жертвенник. А так быть не должно. Они – семья. Они все одна большая семья. И они не должны вот так раскидываться друг другом, позволяя умереть одному, чтобы троим остальным удалось уйти. Лео сейчас очень похож на вот такого умирающего, оставляющего их троих одних, чтобы они могли жить. Конечно, Лео не умирает, он живее всех их, но это его какое-то коматозное состояние несколько непонятно и настораживает, заставляет задуматься о том, что старший чувствует, о чём размышляет и чего желает добиться. Ведь не спроста оно всё взялось, ведь так? Раф очень хочет показать ему именно это. Он очень хочет донести до Лео, и-так-всё-прекрасно-понимающего-и-обо-всём-отлично-знающего, что такое поведение не совсем правильное. Он, конечно, не имеет права осуждать или судить, он может только лишь строить догадки, но Лео будто бы отгородился от остальных невидимой стеной-щитом, не позволяя им знать. А так не должно быть, нет. - Лео, расскажи, что происходит? – спрашивает он, надеясь, что лидер расскажет что-нибудь, намекнёт, даст хоть что-то понять, потому что гадать и загибать пальцы от невозможности как-то помочь просто сводит с ума. Когда родной тебе человек у тебя под боком мечется от того, что не может вдохнуть, а у тебя нет ингалятора от этого его приступа удушья, ты чувствуешь себя каким-то беззащитным и вскрытым, потому что у тебя нет ничего, нет никакого права или никакой возможности помочь. И остаётся лишь ждать и надеяться на лучшее, что вот-вот и он сможет сделать спасительный вдох и приступ пройдёт. Рафаэлю не хочется снова быть рыбой на суше. Эта неизвестность пугает. Но ещё больше его пугает то, что Лео молчит всё равно. Он задаётся вопросом – не спит ли старший случаем? Но нет, дыхание лидера сбивается на каком-то вдохе, а потом прохладные руки накрывают чужие руки поперёк пластрона. В этот момент темперамент прижимает Леонардо к себе и тянет на себя, прислоняясь к стене панцирем. Таким образом Лео оказывается лежащим как бы сверху, но не совсем на нём, лишь частично, и твёрдый панцирь не кажется очень твёрдым. Старший не вырывается, не ругается и не просит отпустить его, лежит спокойно и смотрит в потолок, думая. Темпераменту кажется, что это всё было бесполезно, что Лео всё равно не разговорить. Но в какой-то момент губы лидера приоткрываются, а обладатель алой повязки готов слушать. И все звуки вокруг кажутся ему непозволительно громкими. Вместе с тем он понимает внезапно, насколько сильно он скучал по голосу старшего. И ему немного жаль младших, ведь их нет сейчас рядом. Они не слышат этого голоса и не видят Лео. И стоит гордиться такой вот возможностью приходить к старшему всегда-всегда, быть с ним невозможно-близко, но есть что-то… и это что-то говорит тихо, что данный случай – не тот, когда стоит хвастаться какими-то привилегиями. Это совсем не то. Леонардо казалось, что зеленоглазый уже спал, но ведь не только он тут способен создавать видимость чего-либо. Раф, скорее всего, этого не планировал, наверное, он просто лежал с закрытыми глазами, опасаясь его разбудить, а, может быть, сам был им разбужен, но, как бы то ни было, объятия со спины оказываются неожиданными. Лео уже давно перестал в такие моменты вздрагивать, это явно хороший знак, но его отвлечённость в тот момент помешала ему услышать шуршание сдвинутого в сторону одеяла. Мечник полагал, что раз вопросы вроде как прекратились, то, возможно, один из его ответов оказался исчерпывающим или же братья сделали для себя какие-то выводы самостоятельно. Пустить всё на самотёк - это вовсе не выход, но он успокаивал себя тем, что постарается в ближайшее время всё прояснить (сразу после того, как разберётся сам). Раф просит его рассказать, пытается достучаться, а это значит, что они все уже подустали находиться в подобном состоянии ожидания, которое ни ему одному не доставляет никакого удовольствия. Вполне можно было бы такое необычное поведение свалить на естественное волнение после всего того, что они пережили, но, похоже, окружающие его мутанты просто иногда знали о нём чуть больше, чем он сам, из-за чего пытаться обмануть или увильнуть от этого немаловажного разговора не было ни смысла, ни желания. Но дело было даже не в том, что он не хотел с ними делиться, а в том, что не видел их всех (и себя в том числе) к чему-то подобному готовыми. Лео рассчитывал, что вскоре на некоторые его странности перестанут обращать внимание, отмахнутся, и, может быть, так и было бы легче, вот только это вряд ли сейчас или когда-нибудь произойдёт; его умение сосредотачиваться на внутреннем и внешнем мире одновременно слишком подводит, поэтому порой он будто бы выпадает из реальности, а когда это происходит, вряд ли кто-то сможет узнать, в какие же дебри его уводят собственные мысли, и тем не менее, заметить его с собой противостояние оказывается проще, чем он предполагал, но это почему-то дарит облегчение, не расстраивает. У него не должно быть от них секретов, и он бы им рассказал, просто чуть позже, но и затягивать всё настолько не стоило. Лидер первое время молчит, но тем самым не игнорирует, он просто в этот момент где-то далеко-далеко. Уже возвращаясь к действительности, Лео недолго преобразует всё накопившееся в более-менее связные предложения, чтобы не мямлить тут перед Рафаэлем, чтобы передать причины некоторых своих опасений как можно более точно. Нечто тревожно шевелится внутри, шепча, мол, не медли уже, расскажи как можно больше… Лео чувствует, улавливает по движениям и голосу, что не стоило вот так вот заставлять их ждать, что ему нужно было поскорее во всём определиться (или просто взять и сказать как есть, уж лучше скомкано и с несвойственным волнением, но, по крайней мере, без каких-то надуманных проблем). - Я пытаюсь найти решение. Навалившись на брата, он немного сполз, из-за чего руки Рафа переместились повыше, на грудные пластины. Лео сжимает их ощутимее. Хочет показать, что не стремится отстраниться, хочет поддержать и успокоить, но пока что не знает, как. - Помнишь, я говорил тебе однажды об учителе Сплинтере? В тот день, когда на нашей планете высадился корабль, он словно бы предчувствовал что-то, пошёл на охоту вместе со мной. Ещё говорил тогда, что джунгли волнуются, и просил на всякий случай не слишком далеко уходить, быть где-то в пределах слышимости. Не думаю, что он до конца понял, что именно тогда произошло. На меня мог просто напасть зверь, меня могли схватить люди, обнаружившие нас, но на самом-то деле всё несколько гораздо проще. Я… я никогда не видел космических кораблей и явно не тем местом думал, залезая в открытый багажный отсек. Там было много небольших контейнеров с образцами разных растений, и вот теперь, только спустя всё это время, на планете ведутся серьёзные исследовательские работы. Думаю, что её вполне могут начать осваивать колонисты. Мне казалось, что в наших джунглях сенсей всегда будет в безопасности, он знает их как никто другой, но при таком раскладе ему там совсем не место. Не хочу, чтобы над ним нависла угроза стать подопытной крысой, быть схваченным или убитым. Мутанты… некоторые тоже разумны… мы… то есть... Чёрт, просто так ведь нельзя. Мне обещали заняться его транспортировкой сюда, на Землю, и если с ним всё в порядке, то на днях Сплинтер должен прилететь. Проблема в том, что он вырастил меня, поднял на ноги, воспитывал и пытался заложить какой-то фундамент, я знаю его на протяжении всей своей жизни, но вам-то он никем не приходится. Сплинтер стар и видел этот мир совершенно другим, из-за чего я нахожусь в некоторой растерянности, так как не уверен в характере его реакции и не могу представить, во что всё это в конечном итоге выльется. Мне кажется, что он отнесётся с пониманием к вашему появлению, он даже, возможно, когда-то его ожидал, но… сенсей всегда видит больше, чем изначально намереваешься показать. Кареглазый чуть поворачивает голову и касается губами участка кожи, находящегося немного выше сгиба локтя, а его дыхание отпечатывается где-то там же, тёплое и неровное. Взволнован. - Я не могу сейчас сделать какие-то определённые выводы и из-за этого не сдвигаюсь с мёртвой точки. У меня нет того места, где я мог бы его пристроить, нет кого-то, кроме вас, кому я могу на все сто процентов довериться, кого-то, кто в состоянии был бы о нём позаботиться. Да и это было бы не очень хорошим поступком с моей стороны, я не имею права его бросить, Сплинтер дорог мне как… как отец, наверное. Но это всё равно не делает его для вас автоматически хорошим. Если даже вы все согласитесь приютить здесь, то возможные трудности никуда не денутся. Я вспоминаю всё то, что со мной происходило на этой планетке, я смотрю на всех вас и улыбаюсь, как последний придурок, думая в такие моменты: «Эй, да я ведь удачливый сукин сын». Но прошлое тоже есть и это не то, от него можно отказаться или забыть, но и настоящее мне слишком необходимо, слишком дорого. Я опасаюсь их столкновения и мне бы хотелось, чтобы то и другое превратилось в нечто более целостное, чтобы не возникало чрезмерного непонимания, каких-то ссор… Это нужно будет постараться преодолеть, и я задаюсь вопросом: а если не получится? Вдруг я попробую совмещать несовместимое? Не совсем представляю, что мне делать в таком случае. Не хотелось бы всё как-то нарушить, растревожить сильнее. Мне кажется, что я не совсем готов к каким-то серьёзным с ним разговорам, так хочется просто взять и отдохнуть немного, окончательно прийти в себя, направить жизнь в более-менее верное направление. Лео снова поднимает взгляд куда-то в потолок, и его выражение лица остаётся всё таким же обманчиво-безмятежным, разве что довольно задумчивым. - И я всё пытаюсь найти грёбанное решение. Но не могу. Рафаэль предполагает, что ответ будет каким-то подобным, он знает о том, что Лео тревожит что-то и не даёт покоя, и сейчас лишь убеждается в этом окончательно, потому что Лео ведь и сам толком разобраться не может, и это наводит на разного рода мысли, потому что… ну, когда это было, чтобы их лидер не мог совладать с какими-то мыслями, не мог сконцентрироваться на чём-то и просто отбросить всё остальное? Саеносец не настолько глуп, конечно, он понимает прекрасно, что одно волнение внутри старшего вытекает в другое, замыкаясь в определённую цикличность. И на самом деле считает теперь это очень важным и каким-то особенным, потому как для Лео это очень важно. - Я помню про него, ты рассказывал, что вы жили на той планете до твоего превращения в Призрака. Мы его, конечно не знаем, но, Лео, тебе не стоит об этом волноваться. Мы поговорим с остальными, объясним им, они поймут, они не будут против, - Раф легко проводит кончиками пальцев по его щеке, сжимая после его руку в своей, и этим жестом он хочет показать, что он полностью на его стороне, что не отречётся ни при каких условиях, что до конца будет здесь. – Может быть, он и чужой нам, но он очень близок для тебя. Он твоя семья, часть тебя, а ты – часть нас всех, это автоматически делает нас ближе. Темпераментный мутант натягивает одеяло на Лео так, чтобы тому было не холодно, но и не жарко тоже, подтыкает уголки под его бока одной рукой, не отпуская его из другой, и легко целует в макушку, даря какое-то своё тепло и своё спокойствие. Он внезапно понимает, что так тихо внутри него не было почти никогда. Именно тихо, а не мёртво. - Что значит «приютить»? Мы примем его. Нам тут, конечно, будет довольно тесно, но что мешает нам найти новое жилище, побольше этого и намного получше? Обустроить его? Сделать общим домом? Носитель алой повязки прекрасно понимает волнение Лео, он сам испытывал подобное, когда стало вдруг известно про двух братьев, которые были в заточении в лаборатории конторы. Он тоже думал о том, что те просто не примут, что будет очень сложно, что они просто сбегут рано или поздно, приняв их – Лео и Рафа – за сумасшедших, повёрнутых, окажутся лгунами или шутами, частью чьего-то розыгрыша, но нет, нет. Было, конечно, трудно поначалу, становиться частью чужого мира всегда тяжело, а пускать кого-то в свой – ещё тяжелее, но они справились, потому что старались. И отчего-то Раф уверен, что и в этот раз они справятся. Они будут очень стараться. - Мы будем рядом, Лео. Мы не сваливаем всё на тебя, не думай даже, мы просто будем рядом и поможем. Всё будет хорошо. Мы справимся. И всё будет хорошо. Рафаэль всё же притягивает Лео ближе к себе, поднимая его до уровня своего лица, и обнимает его обеими руками мягко и бережно, будто закрывая его в кокон своего тепла и уверенности в том, что всё на самом деле будет в порядке. Отчего-то он сам в этом уверен так, что прям не разубедить его теперь. Он целует его лицо, собирая губами капельки напряжения, мнёт пальцами открытые участки кожи, прощупывая мышцы, и легко улыбается, одними глазами подсказывая, что стоит попробовать и не нужно переживать. Рафаэль хочет сказать куда больше, чем то, что уже сказал, но не может, найти слова намного сложнее, чем он думал. Но это не мешает, это не преграда, не проблема, Лео и так понимает, Лео всегда понимал и сейчас понимает, потому что Лео допускает мысли, а братья часто просто дают ему большей уверенности, чтобы мысли эти обрели вес. И тогда уже сам носитель небесно-голубой повязки настраивается на нужный лад, не грузится больше, и тогда важно показать ему, если он не прав где-то. Лео молодец, он справится. А они будут рядом с ним и помогут ему, не оставят его и поддержат в случае чего. Они готовы. Наутро старшие объявят младшим о том, что в их семье ожидается пополнение в лице мудрого мутанта, который заменял Лео в своё время (не такое уж, к слову, и большое, если подумать) семью, мир и всё-всё-всё, пока его жизнь не перевернулась. Донателло, естественно, задаст несколько уточняющих вопросов, чтобы получше подготовиться, например, о характере Сплинтера, о его реакции на то или иное, сосредоточенно будет кивать, хмурясь и думая, а потом улыбнётся, когда Лео спросит, всё ли хорошо, и заявит о том, что всё прекрасно и что ему уже не терпится познакомиться со старым учителем. Стоит ли говорить о том, что Майки вообще ни одного «против» не найдёт и улыбаться будет всё время и даже не получит за это по затылку? Лео должно стать от этого намного легче. И оба брата внутри себя будут очень гордиться младшими, потому что те поймут и сделают верные выводы. Останется только ждать.

Не знаю, что уготовит мне будущее, Но ничто не сломает меня. Adam Lambert - No Boundaries

И ждёт каждый из них немного по-своему. Вопросы Донателло, касающиеся учителя, помогают мечнику плавно нырнуть в воспоминания, осторожно находя и разбирая на полочках памяти нужные моменты, благодаря пересказу которых всё упорядочивается несколько лучше, чем было. Слова Рафа, ловко схваченные за хвост, слова того ночного разговора отложились на одной из таких полочек и время от времени всплывают в сознании с пометкой «важно». Лео понимает, что всё сказанное больше походило на утешение, чем на неопровержимую правду, но бежать и вычислять проценты вероятности совсем не хочется, так как нет в том особой необходимости, достаточно было прислушаться к младшему и осознать частичную бессмысленность своих преждевременных переживаний для того, чтобы принять те фразы как данность и, наконец, перестать заморачиваться хотя бы по этому поводу. Быть может, уверенность братца - твёрдая и не наигранная - в какой-то степени оказалась заразительна, раз внесла свой вклад, приводя лидера в чувства. Продуктов питания и кое-каких лекарств на них четверых требовалось немало, так что дёргать Кейси и Эйприл каждый раз они не могли, ведь только на доставку всего необходимого за город нужно было преодолеть внушительное расстояние, а это - время, силы, топливо и определённый риск стать заподозренным в чём-либо. Ближе, чем окраины города, находились только несколько заброшенных частных домов старого образца, ещё чуть дальше от них (и ближе к Нью-Йорку, соответственно) - завод по производству высокотехнологичной мебели для обустройства «живых» домов на голосовом управлении. Полный комплект с охранной системой включительно был удовольствием не из дешёвых, но несмотря на продвинутое оборудование в цехах всё ещё необходимы были рабочие-органики, следящие за порядком и нормальным функционированием каждой системы в отдельности. Если бы сейчас Лео даже очень захотел, то он вряд ли бы смог воспроизвести длинное (и оттого весьма нелепо сочетающееся со своим хозяином) имя трицератона, который в непрозрачном ящике таскал им всё, что было нужно. Кто-то всё же однажды додумался до простого и ни к чему не обязывающего сокращения - Верк. Алиен оставлял контейнер с едой возле труб, по которым спускали запчасти для дальнейшей утилизации или переработки, поэтому ни у кого из сотрудников желания заглянуть в него не возникало, мало ли какая неисправная деталь там могла храниться. Трубы выходили на улицу, ответвления их в конечном итоге объединялись и вели к специальным герметичным мусорным бакам. Говорили, что в ремонтируемом крыле уже давно незаконно разрабатывают и изготавливают оружие, но доказательств тому никаких не было, так что слухи оставались всего лишь слухами. - …и, тем не менее, такие вот байки помогают некоторым становиться до параноидальности осторожными, они словно хотят всеми своими силами избежать столкновений с этими самыми доказательствами, обезопасить себя как-то, толком даже не понимая ещё, от чего или от кого. Так что это барахло там вряд ли кто за это время заметил, ничего страшного, постоит, подождёт. Еда не испортится, если что. Забирать контейнер из этого самого обусловленного места братья ходили по очереди. И сегодня наступила очередь старшего. - Ты предупредил их о том, что вернёшься позже обычного? - чуть разворачивается в его сторону Верк, кидая короткий взгляд на заблокированную дверь одного из нескольких небольших складов. - Предупредил, сказал, что заберу всё на обратном пути, - голос Лео становится заметно тише и он внутренне напрягается, внезапно интересуясь, при каких обстоятельствах они познакомились с Кейси, к своему удивлению узнавая, что через Эйприл. - Я тогда прилетел на вашу планету впервые, причём совершенно не помня, как именно умудрился попасть туда, куда попал. В день прибытия меня повязали за нарушение общественного порядка и угон челнока, на котором я наивно понадеялся вернуться обратно, денег-то с собой не оказалось. У нас есть специальные приборы, поддерживающую нужную атмосферу, сейчас они уже наверняка устарели… Моя маска была порвана, а я не заметил, и когда при поездке начал внезапно задыхаться, то никто особо не был обеспокоен, лишь прикрикнули, велели не шуметь. Я помню эту любопытную журналистку, которой удалось всё же, так сказать, прорваться в первые ряды. Она выглядела будто бы скучающей, кажется, это не было её личной сенсацией, но, видимо, так было нужно, наверняка просто получила определённый приказ от босса. Именно Эйприл тогда не поленилась достать из запертого отсека маску, быстро отрегулировать фильтры и подсоединить её к нужному баллону, хотя вовсе не обязана была этого делать. Отношение к инопланетянам было некоторое время назад гораздо хуже, никто бы никого не стал укорять за подобное недоразумение, многие тогда понятия не имели, что ваш климат нам не совсем подходит. Будь я на её месте, вряд ли бы так поступил. - Ты чувствуешь себя должным? - Скорее, не хочу портить отношения в духе «услуга за услугу». - Может, люди не так уж и плохи. Она ведь спасла тебя. - Может, ничего бы не случилось, если я не напился бы в том подозрительном баре. Лео пробудет на складе ещё совсем недолго, задержавшись там только для того, чтобы найти потрёпанный мешковатый костюм, предназначающийся для каких-то определённых работ. Надев на себя этот почти что скафандр, ниндзя отметит, что тот станет для него вполне неплохой маскировкой, и, хоть имеет какой-то подозрительный вид, смотрится весьма убедительно вместе с небольшим ящиком для инструментов, найденным среди всего прочего на чердаке, небольшую ревизию на котором Эйприл милостиво разрешила им навести. Захватив с собой ящик до того, как идти на завод, он планировал в этот раз всё же наведаться в старую квартиру Смотрящего за тем, что спрятал там, начиная уже волноваться за сохранность, но ещё не допуская мысли о том, что с таким трудом некогда добытую информацию ему придётся с кем-то делить. Он старался следить за всеми значимыми новостями (не только официальными, стоит отметить), озираясь в бесконечном поиске чего-то ему самому неизвестного, находить новые сведения, выуживать способные пригодиться в будущем мелочи и тут же забывать большую их часть из-за абсолютной ненужности. В любом случае вряд ли бы что-то, касающееся того самого электронного носителя, проскочило мимо него. Современный город - вместилище непрекращающихся информационных потоков, содержание которых усердно загаживается, но если уметь правильно и разумно фильтровать данные, цепляя какие-то особенно важные моменты, то это может очень даже пригодиться в самый неожиданный момент. А может и не пригодиться, может просто основательно засесть в голове непонятно зачем. Обладатель голубой повязки покидает завод и добирается до города пешком, не имея, по сути, другого выхода, ведь наличных денег для поездки на такси у него с собой нет, а кредитные карточки (даже если бы они сохранились у него до сих пор) были бы не только бесполезны, но и могли привлечь ненужное внимание. Теперь совсем незнакомая дверь на недавно установленной спецзащите смотрит на Лео с ленивым укором, спрашивая словно, какого же чёрта он сюда припёрся. Мутант давит на кнопку звонка несколько раз, прежде чем недовольный голос интересуется, наконец, кто там. - Я из Службы Контроля Искусственных Интеллектов. У нас проверка этого дома на пригодность к подключению с общей сетью. Когда женщина в возрасте пропускает его внутрь помещения, мечник мысленно благодарит того, кто не поленился всё же вывесить на электронную доску объявлений в подъезде предупреждение об этой самой проверке, по которому он вскользь пробежался глазами. Теперь «живые» дома собираются внедрить даже сюда, на окраины города, в далеко не самые благополучные районы, наверняка намереваясь обрести ещё больший контроль. И плохо это или же хорошо - спорный вопрос. - Вы рано пришли, мне казалось, что она была назначена несколько позже. Та квартира, которую Леонардо видит перед собой, не становится для него лишним напоминанием, так как обои в цветочек и строгая, будто офисная, мебель ни о чём не говорят, не заставляют что-то внутри встрепенуться в радостном предвкушении. Всё слишком видоизменённое, а оттого незнакомое, непременно чужое. Здесь их больше нет и не будет, а значит, не должно остаться чего-то такого настолько ценного, чего-то вроде карты памяти с зашифрованными данными о происхождении его и его братьев. Он не для того так терпеливо ждал, не для того следил за сообщениями о разыскиваемых преступниках в поисках новых выдающихся кадров, которые могли бы ослабить заинтересованность стражей порядка к ним, чтобы уйти отсюда сегодня с пустыми руками. Лео просит женщину не мешать ему и некоторое время посидеть на кухне. Та, согласно кивнув, разблокирует доступ к квартирному щитку (бледные руки в это время нервно дрожат) и ретируется. Благодаря прорезиненным перчаткам - элементу, позаимствованного им костюма - кареглазый не без труда добирается до малюсенькой коробочки, специально предназначенной для сохранения в целости хрупкой карты памяти, которую он тут же прячет в ящике для инструментов понадёжнее, мысленно вздыхая с облегчением при осознании того, что она снова у него теперь. Нынешняя хозяйка квартиры почти что бесшумно появляется в дверном проёме в тот момент, когда Лео, наспех оглянувшись, уже собрался было уходить. - Я позвонила в эту вашу службу, и угадайте что? Проверка должна проходить в следующем месяце. Он разворачивается на голос и не замечает какого-либо оружия, это уже можно посчитать неплохим знаком. - Хорошо-хорошо, Вы меня раскусили. Я из частного сыскного агенства, - будто бы с неохотой произносит обладатель голубой повязки, импровизируя на ходу. - Вы, скорее всего, наслышаны о том, кому до вас принадлежала эта квартира. Мне просто хотелось взглянуть на то, что тут могло остаться после всех обысков, мало ли. Самое ценное обычно не прячут на виду. Её поза - зажатая и напряжённая - осталась всё той же, но выражение лица чуть смягчилось и казалось теперь скорее задумчивым, чем хмурым. - Я надеялся на вознаграждение в случае успешности моего расследования, - добавил Лео. - И непременно и за Вас словечко замолвлю, если чем-нибудь сможете в этом помочь. В местами потрескавшемся ящике обнаруживается некомпактно уложенные вещи, всего несколько ни на что конкретно не указывающих предметов, скептично взглянув на которые, хозяйка дома неуверенно скажет: - Вряд ли это то, что вы ищите. Тут специальный механический карандаш, какие-то книги... бумажные. И несколько неплохих автопортретов. Я нашла это всё, когда меняла двери. В одной из тех, что были здесь до меня, обнаружился тайник, где всё это и лежало, но я не стала тащить в службу охраны населения, тут нет ничего такого особенного, какой смысл? Мечник уже не слышал отвлекающего бормотания у себя за спиной, словно звуки силились пробиться сквозь непроницаемую плёнку и доходили до него только засчёт её колебаний, из-за чего становились расплывчатыми, до неузнаваемости искажёнными, не несущими за собой никакого значения, сливающимися в сплошную полосу посторонних шумов на заднем плане. Он как можно аккуратнее вынимает из ящика несколько альбомных листов, сожалея, что не может на данный момент прикоснуться к ним без перчаток, внимательно вглядываясь в наброски сквозь затемнённое стекло «скафандра», понимая вдруг: это не автопортреты, ведь телосложение и овал лица были совсем-совсем не Рафовскими. Здесь, похоже, изображали его, преимущественно во время медитаций, и Лео считал подобного рода труд не просто «неплохим», а лучшим, что можно было получить, обладая трёхпалой рукой и в целом не особо комфортными условиями. Мутант отстранённо просит женщину принести ему воды, на тревожное «Вы нашли зацепку?» лишь коротко кивая. И, как только та скрывается за порогом комнаты, подходит к окну, мысленно благодаря непонятно кого за то, что оно оказалось без решёток или каких-нибудь наворотов. Кареглазый хватает ящик с инструментами, рисунки, и прыгает с третьего этажа на потемневший то ли из-за влажности, то ли из-за вечерних сумерек асфальт. Улица, не ожидавшая подобного визита, встречает рассеянно сквозняком узкой подворотни - первым признаком просыпающейся злости. Он спешит убраться. Может, тогда вокруг было действительно пусто, а может, Леонардо просто не хотел замечать редких прохожих, но он никого не сбил с ног, когда бежал прочь от города до тех пор, пока не выжал из лёгких весь воздух. Ощущая нечто до боли знакомое, звенящее натянутой струной внутри, он одёргивает себя. На этот раз он не крал чужого, лишь взял то, что впоследствии из его рук вернётся полноправным владельцам. Да, он поступил не слишком разумно, возвращаясь на прежнее место жительства и давая той дамочке такой шанс в чём-нибудь заподозрить его, но и добытый дорогой ценой - ценой чьей-то жизни - электронный носитель нельзя было оставлять в ожидании непонятно чего, когда возможность вернуть своё была очень даже неплохой, вполне реальной, и рискнуть воспользоваться ей стоило. Когда ящик в какой-то момент падает на шоссе, вдоль которого Лео бежал, только тогда мутант останавливается и тяжело опускается на колени, продолжая неосознанно всё так же бережно держать тоненькую стопку листов в другой руке. Он вспоминает, что должен забрать контейнер возле завода, и, притягивая ящик к себе, выбрасывает все инструменты из него в смахивающую на жалкую имитацию дикой природы траву, похожую настолько близко к городу на что угодно, только не на настоящую зелень. Инструментов было немного, к тому же они были запасными, так что, даже когда настанет время прийти в себя, вряд ли кто-то вспомнит о них или пожалеет, что выкинули. Лео осторожно помещает рисунки внутрь, проверяет наличие карты памяти под крышкой и затем просто расслабленно дышит, силясь унять неугомонное сердце, которое после такой пробежки решило по-любому вырваться из-под пластрона и отправиться в одиночное плавание. И, возможно, без такого бестолкового, не способного в полной мере ценить его непрерывной работы хозяина оно бы и смогло чего-то большего добиться, вот только они слишком цепко связанны плотью друг с другом, так крепко, что по отдельности никак не смогут. Чем ближе Лео подходит к дачному домику, тем дальше становится жадный до жертв своего хладнокровия Нью-Йорк, тем слабее хватается крючковатыми, тающими в рассвете пальцами надоедливое прошлое, неустанно преследующее их на протяжении всей жизни и любящее напоминать о своём существовании. Но они вдруг уже не такие и страшные, не такие значимые сейчас, какими хотят казаться. Ему бы просто не споткнуться, подбадривая себя мыслью о том, что как доберётся до дома - отдохнёт. Если его не втянут сразу же во что-нибудь. Что-нибудь такое в их духе, что-то вроде... - «ТВИСТЕР»! - Чего? - Ну, это игра такая. Вы вроде как почти что начали прибираться на чердаке. Так вот, когда я делал вид, что вам помогаю, то нашёл её там, - воодушевлённо сообщил Микеланджело, радостно поблёскивая глазами. - Чтобы сыграть в неё, нужен один ведущий и как минимум два игрока. - И ты правда думаешь, что я соглашусь на это? - хмыкнул Раф, откидываясь на спинку дивана, то ли действительно будучи не заинтересованным, то ли просто решив для приличия сделать вид, что ему всё равно. - Да ладно тебе, если ты будешь и дальше просиживать тут свою задницу, то Лео быстрее от этого не вернётся. - К тому же, это довольно подвижная игра, а кое-кому очень даже не помешало бы растрясти жирок, - появляется Донни с другого бока, выныривая из-за спинки дивана, словно чёртик из табакерки. Старший в ответ щурит свои зелёные глаза, невыразительно смеясь, а затем, сорвавшись с места, кидается за разбегающимися в рассыпную братьями, крича умнику вслед что-то вроде «этот обалдуй плохо на тебя влияет» . В конце концов, так никого и не поймав, Раф возвращается в гостиную и в ожидании остальных от нечего делать расстилает обляпанный разноцветными кругами коврик и даже читает инструкцию, благодаря которой вместе с несложными правилами, узнаёт суть игры. - Левую руку на жёлтый, - сообщает владелец нунчак на правах самопровозглашённого ведущего, когда стрелка останавливается. - Я никогда больше не стану поддаваться на ваши мелкие провокации, - пыхтит обладатель алой повязки, с трудом ставя ладонь на указанный цвет. До глубины души оскорблённый Майки, категорически не согласный с тем, что их провокации мелкие, ехидно выдаёт: - Рафи просто недоволен тем, что он снизу. И это было явно лишним, потому что «Рафи» тут же вскакивает, опрокидывая подобной подлянки не ожидавшего Дона на панцирь, и на этот раз добирается всё же до засранца с языком без костей, роняя его на пол и образуя небольшую кучу-малу, в которую потом затянет и оставшегося не у дел гения черепашьей команды при попытке разнять этих двоих. Они втроём вываливаются из неплотно закрытых дверей чёрного хода, кубарем скатываются по невысокой лестнице, уже изрядно вымотанные и помятые шутливыми тумаками. Устроившись прямо на ступеньках, черепахи замечают, что уже потемнело, а также то, что спать сейчас ну совсем не хочется. Слово за слово завязывается разговор ни о чём. Кажется, они делятся друг с другом самыми глупыми историями, в которые они попадали, и таким образом получился небольшой конкурс на историю, превзошедшую по нелепости все остальные. Леонардо придёт домой ближе к утру и будет встречен отчаянно зевающим Донни, сон которого был наиболее чутким, и который, заслышав возню у порога, вышел помочь распихать еду по холодильнику. На вопрос, откуда они взяли странную скатерть и почему она валяется на полу, обладатель фиолетовой повязки кратко рассказывает об игре, о том, как младший удачно смог остальных в неё втянуть, и о том, как они мужественно ждали мечника до последнего.

Но спасибо, что любишь меня, Потому что ты делаешь это лучше всех… Adam Lambert - What are you want from me

Темперамента разбудят, мягко, но настойчиво растолкав. Диван в гостиной, до которого ему вчера хватило сил добраться, со скрипучим протестом прогнулся под кем-то, чей неотрывный взгляд однозначно бы не позволил снова заснуть. Храбрый наглец, не добившийся ничего, пару раз пихнул его в плечо, после чего он наконец не выдержал и вскочил, уже приготовившись надавать затрещин кому бы то ни было, но вовремя остановился. Перед его глазами маячил лист, изображение на котором он узнал не сразу, а когда разглядел, то застыл на пару секунд. - Чёрт возьми, откуда... - Ты рисуешь, - перебивает его Лео, кладёт чуть помятые наброски на колени и на этот раз они вместе просматривают их. - Ты рисуешь, и это просто невероятно. - О, да ладно тебе. Откуда ты знаешь, что это именно я рисовал? Есть ведь художники, которые делают портреты на заказ и всё такое прочее. - У тебя был механический карандаш с возможностью регулировки толщины. К тому же, это зарисовки. Какой смысл художнику было отдавать тебе незаконченную работу? - Всё-всё, ты меня раскусил. А теперь я бы хотел услышать историю о том, где и как их удалось достать. - Тебе не понравится эта история. Если в двух словах, то я напялил на себя страшно неудобный костюм и притворялся детективом, чтобы добраться до твоих творений. Это вышло почти что случайно, раньше я о них не подозревал. - Детективом? Ты что же это, играл в ролевые игры? Без меня? - Ох, Раф. Не увиливай от темы. - Это ты не увиливай, - голос у него нарочито-сердитый, чем-то отдалённо напоминающий голос самого лидера в подобные моменты. - Раз тебе так не хватает разнообразия в сексуальной жизни, так бы сразу и сказал. Наряжусь как-нибудь копом, арестую тебя и накажу за все твои ночные вылазки в город. - Но я не люблю копов. - Ты просто не видел меня в этом образе. - Этот образ раз и навсегда повредит мою нежную детскую психику. - Хех, ну, я бы сказал, что этот образ повредит тебе кое-что другое... - ...но не будем углубляться в подробности. - Правильно, будем просто углубляться. - Откуда взялся вдруг такой настрой? - Это всё «Твистер» . Замечательная игра. Спорим, я тебя в неё уделаю? - Не думаю, что я буду хорошим игроком. Какая-то она нелепая. - Ты просто недостаточно гибкий и изворотливый, а с этим нашим незапланированным отпуском вообще форму потерял. Я понимаю, тут есть чего опасаться, всё-таки проигрыш... - Я сыграю. - Вот так бы сразу. - Это Майки научил тебя быть неплохим манипулятором? - Не говори ему только. - Боишься показаться хорошим старшим братом? - Боюсь его прогрессирующей мании величия. Лео шутливо щёлкает зеленоглазого по носу, но запястье тут же перехватывают и ощутимо сжимают, затем ловят и другое, как раз когда он пытается разжать рукой тёмно-зелёные пальцы. Его руки с силой заводят за спину и удерживают там, пока целуют. Губы у Рафа пересохшие, и мечнику удаётся лишь вскользь коснуться их языком, прежде чем тот доберётся дорожкой из жаркого дыхания до шеи и заставит его сдвинутся с места, рассыпав рисунки по полу. Лео отвлекается от брата и собирает рисунки, аккуратно раскладывая в запомнившемся ему порядке. - Тебе они действительно нравятся? - спрашивает обладатель алой повязки, глядя на листы как-то задумчиво. - Да. Если честно, никогда бы не подумал, что ты можешь научиться так рисовать. Это твой персональный способ развивать терпение и пытаться отвлечься? Или просто хобби? Это удивительно. Всё кажется очень правдоподобным несмотря на то, что это по большей части заготовки. У меня такое чувство, будто дай тебе время поработать над ними, я смог бы прикоснуться к своему объёмному отражению. И отражению всех остальных. - Остальных? - Было бы ведь неплохо добавить кого-нибудь. Что думаешь? Я выглядел бы тут совсем не одиноким, если вдруг, прямо как в реальности, могли бы появиться вы все. - Одиноким... А сейчас ты не чувствуешь себя таким? - Кто бы мне позволил, спрашивается, - довольно улыбается Лео, отдавая брату листы с набросками. - Я найду потом для них для какую-нибудь папку или что-то вроде того. - Я подумаю о том, можно ли будет их дополнить. Как только на горизонте появится хоть какой-нибудь карандаш. На диван рядом с Рафом в этот момент плюхается Майки, а со стороны Лео более незаметно присаживается гений черепашьей команды. - Бро, похоже они опять заняты чем-то офигенски крутым, и опять без нас. Ух ты, а это что? Покажи, покажи! - голубоглазый выхватывает рисунки, с любопытством разглядывая их под недовольное бормотание Рафа, который, кажется, уже смирился, а может, просто делал вид. К младшему тут же присоединяется заинтересовавшийся Донателло, вместе с которым они почти одновременно высказывают свои мнения, в общем и целом которые сводятся к тому, что получилось у Рафа хорошо и очень даже похоже. - У меня появилась идея. Я буду писать книги, ну, или какие-нибудь сценарии, потом Рафа возьму в соавторы, а когда он нарисует комиксы по нашим творениям, то мы найдём признание среди своих фанатов и разбогатеем. - Слышал, Лео? С этими парнями мы точно не пропадём, - как-то заговорщически пихает локтём обладатель фиолетовый повязки старшего, на что тот с важным видом кивает: - Это точно. Только прежде, чем Майки начнёт творить, научи его всё же правильно писать своё полное имя. - Эй!

Всё, что нам нужно в этом мире - это немного любви... Adam Lambert

*** Где-то на одной из погрузившихся в тишину улиц Нью-Йорка припарковалась полицейская машина, только что завершившая патрулирование отведённого ей участка. В салоне можно было наблюдать вполне типичную картину: восседающего за рулём мужчину лет сорока, с растущим пивным животом, одетого в выглаженную с утра рубашку, уже запачканную соевым соусом, а рядом с ним - ссутулившегося молодого человека с менее скучающим видом, только начавшего разворачивать свой пакет с едой, в то время как его напарник уже уплетал за обе щёки. - Вам не кажется это странным? - спрашивает парень, разворачиваясь вполоборота. - То, что патрули участились и все эти разговоры о... - Мне кажется странным то, что наш рабочий коллектив такими темпами начнут заменять медузами-переростками и треклятыми роботами. Конечно, почему бы сюда андроидов каких-нибудь не запихнуть? По мне так у нас и до появления внеземных технологий было немало машин, отбирающих у людей простенькие работы. Не всем же бизнесменами быть, некоторые только переработками всякими и перебивались. Я к тому, что нужно видеть реальные угрозы, а не сочинять легенды и в них же верить. - Между прочим, когда-то инопланетяне тоже считались бредовой выдумкой. - Подумаешь. Их существование автоматически не доказывает того, что все сказки реальны. А что конкретно ты слышал, если не секрет? - Теперь вокруг недавней истории с взрывом в лаборатории ходят слухи о том, что там людей насильно удерживали или что-то вроде того. - Да? Мне говорили, что косметику тестировали на каких-то вымирающих животных с Мхотепа. А Боб в прошлую субботу клялся, мол, его знакомому там имплантанты какие-то вживляли для развития сверхспособностей. Версий куча, а правдивой ни одной. Не забивай ты себе голову лучше, проверяли мы как-то этого Джонатана. Их разработки были направлены на усовершенствование и разработку лекарств, просто у завистников всегда пара гадких словечек найдётся. - Ладно, наверное, я стал видеть опасности и заговоры там, где их нет. - Ничего, - мужчина чуть улыбается, отсалютовав напарнику хот-догом. - Я, думаешь, всегда таким ворчуном был? Знаю я это шило в заднице, когда хочется бежать и спасать всю планету, радуясь новой должности. Со временем ты устанешь от всего вываливающегося дерьма и эйфория пройдёт, Стив, уйдут монстры из твоих шкафов. Стоп. Это что, снова суши? Я-то думал, ты давно бросил свою узкоглазку. - Вы - ксенофоб, сэр. Не будьте хотя бы расистом, я ведь рассказывал вам о ней, она... - Да-да-да, я помню. Не буду лезть в твои морковные дела, просто напомню лишний раз, что у вас разное вероисповедание, культурные ценности, мировоззрение и всё такое прочее. Они молчат недолго, дожёвывая каждый свою еду, а потом уже собираются ехать дальше, но внезапное истошное «помогите» , доносящееся откуда-то со стороны пустыря, срывает все планы. Стив выскакивает из машины, на ходу проверяя наличие оружия за поясом, и несётся на крик, оставляя напарника тяжело вздыхать у руля в одиночестве. Возвращается Стив растерянным и вроде как разозлённым, с диктофоном в руках, на котором с небольшими перерывами женский голос продолжает звать на помощь. - Шутников не поймал? - понимающе хмыкает мужчина, с весёлым огоньком в глазах наблюдая за первым разочарованием новичка. - Не, не поймал. Там... капсула какая-то странная, в непонятной субстанции вся загажена. А внутри неё диктофон. - Скорее всего, это умник какой-то из салона красоты старую технику на пустырь выкинул. Фу, слушай, у тебя рука чуть ли не по локоть в этой мерзкой жиже. Чертыхнувшись, парень кое-как вытирает руку об обивку сидения, в которую странное вещество тут же с жадностью впитывается.

Иногда по ночам за окном я вижу, Как ветер рвёт с голов жестяные крыши И грохот стоит, все срываются на крик… Я слышу это в сотый раз, но до сих пор не привык… Люмен - Тишина внутри

...рано или поздно ночь подходит к концу.