The Killers

Следующие несколько дней тянулись подобно телефонным проводам за окнами палаты. Постоянные набеги Гилдартса с таким количеством съестного, будто её эвакуировали с необитаемого острова после месяца полнейшей голодовки, и нескончаемые указания медсестёр с одинаково пресным выражением лиц. Рука болела всё меньше, боевые ранения заживали. И всё бы ничего, но от скуки время от времени хотелось бежать куда подальше. Альберона всё упорнее намекала отцу, что держать её здесь уже не надо. - Когда? – Она сидела, скрестив руки под грудью, и выжидающе смотрела на мнущегося в дверях мужчину, но своим сонным видом могла вызвать разве что умиление. - Как только ты окончательно поправишься! – Гилдартс утверждал это как само собой разумеющееся, и диалог сразу тускнел и становился бессмысленным. – Кана, тебя ведь только вытащили из лап этих бандюг. Сколько нервов они тебе попортили? А на руку свою взгляни! - С тем же успехом я могу отлеживаться дома! – не выдерживала Альберона и плюхалась на подушку, натягивая одеяло на самый нос. – Там хотя бы медсестёр нет. Спустя шесть попыток он сдался и, почёсывая затылок, удалился на переговоры с лечащим врачом. Кана ликовала. Пусть довольно скромно, без резких движений, но ликовала. Дрейар больше не являлся к ней в палату, а без него нахождение здесь не приносило ни капли удовольствия. Очень глупый взгляд на общую ситуацию, но, вероятно, в этом и была её безумная натура – в поиске приключений на свою голову и… Иные части тела. Хотя что, собственно, не так? Дрейар раскаялся в том, что сотворил, к тому же действовал из желания отомстить за родного человека и иных путей не видел. Вести себя вроде бы начал по-человечески, даже номер телефона оставил. Может, после встречи с Вакхом окончательно остынет и придёт в себя. Начнёт мирную жизнь. Новую жизнь вместе с ней. Ведь так? Он ведь почти признался в том, что… Или нет. Что, если единственная причина – её знания про Вакха? И в конце Лаксус Дрейар растворится со всей своей компанией, как симпатичный ночной кошмар. «Я – животное, точно знающее, чего хочет». «Если тебя порадует этот факт, то умрёт не только Гилдартс». «Не волнуйся, я отправлюсь за ним». Слова и фразы всплывали друг за дружкой в сознании и пугали всё больше с каждой новой мыслью. Кана рывком приняла сидячее положение на кровати и прижала несчастное одеяло к груди, пытаясь сконцентрировать взгляд на предметах обстановки, но перед глазами вспыхивали совершенно иные картины. Умоляющее выражение лица Фрида, безумная ухмылка самого Дрейара. Она связалась с самым, чтоб его, странным человеком в мире и не могла не бояться этого. Не могла не бояться за него. - А потом он отдавит тебе и вторую руку, и будешь ты совершенно счастлива. Альберона едко усмехнулась, произнеся последнюю мысль полушёпотом, и покачала головой. Если ей нужен этот парень, то его необходимо спасать. Срочно. Очень срочно. И если уж Фрид видел такую возможность, для них всех было бы лучше, окажись он прав. - Ка-а-ана! Она закатила глаза и хрипловато рассмеялась. Топот ног тяжёлым гулом раздавался за дверью палаты и отскакивал эхом от стен коридора. Оставалось лишь надеяться, что Гилдартс спешит к ней с самыми прекрасными новостями. *** - Какие люди! Уж не наш ли это знаменитый герой вечерних новостей? – Девушка за барной стойкой игриво улыбнулась и, откинув со лба мешающую прядь пепельных волос, ловким жестом подтолкнула бокал пива сидящему невдалеке посетителю. – Ты сюда выпить или просто поболтать? - Для начала всё же выпить. – Лаксус тяжело опустился на стул. – Где Фернандес? - Он немного занят, - многозначительно промурлыкала она. – Так как с некоторых пор прижат изящным каблуком одной красноволосой фурии. На последнем слове лицо девушки превратилось в мрачную гримасу, и Дрейар не решился продолжать расспросы. Мира редко проявляла открытую ненависть к людям, но как раз в такие моменты существа страшнее на планете попросту не было. Может, поэтому люди и звали её за глаза Дьяволицей. - Так чего тебе плеснуть? – Штраус терпеливо ожидала заказа, поглядывая на свои ногти. Ошейник по-прежнему болтался на своём месте. - А вот Жерар не стал бы задавать таких вопросов, - поцокал языком Лаксус, заставив Миру фыркнуть и отойти к стеллажу. Вернулась обратно она уже с порцией виски. - Держи. Между прочим, Жерар отдаёт лишь половину за то, что я заменяю его здесь. Почти бесплатно работаю. - Что это с тобой? – усмехнулся Дрейар, разглядывая поданное ему пойло. - Не знаю, - Штраус пожала плечами. – Потянуло на добродетель. Говорят, мне идёт. - Нагло врут. Она рассмеялась, и в пересечении взглядов эти двое снова прочувствовали невидимую окружающим связь, что столько лет объединяла их. Лаксус опустошил стакан и хлопнул им по стойке. Мира равнодушно проследила за несколькими пареньками в углу, вздрогнувшими от этого жеста. Совсем ещё сопляками. Дрейар скривился и ловким движением схватил её за ошейник, притянув чуть ближе. - Ты всё ещё на связи с этим сумасшедшим ковбойским семейством? - Кто знает, - загадочно улыбнулась Мираджейн и выдохнула ему в ухо, заставив спину покрыться мурашками. – Нужны их услуги? - Именно. Лаксус отстранился настолько резко, что едва не свалился со стула. Штраус одарила его удивлённым взглядом и, заправив за ухо прядку волос, нахмурила брови. Заметно было, что поведение Дрейара ей определённо не нравится. - Хорошо, я оставлю номер, - Мира пошарила под стойкой и, разыскав ручку, принялась выцарапывать на салфетке аккуратные цифры. – Но только не впутывай их в слишком уж рискованные ситуации, ладно? Всё же Аске родители нужны живыми. - Аска? – переспросил Лаксус и присвистнул. – Так у них теперь есть ребенок? - Именно, - передразнила его тон девушка. Она оставила салфетку на стойке и удалилась к очередному любителю выпить. Отсутствие новых вопросов могло говорить лишь об одном: о распаде их команды ей уже известно, а больше обсуждать особо нечего. Дрейар не винил её за безразличие – так было даже легче. - Спасибо. Он оставил на стойке явно больше, чем было нужно, но это казалось такой мелочью. Один вид Мираджейн полностью перекрывал всю материальную чепуху, которой были наполнены отношения между стандартным посетителем и барменом, её дар был бесценен. Жалкие бумажки могли лишь символически передать благодарность. Юная Дьяволица вселяла уверенность в его действия, подталкивала к борьбе – со стереотипами, предрассудками и всем миром в целом. Борьбе за свои цели и устои. Пожалуй, за это он и любил её. Как друга, естественно. - Помни, что когда-нибудь у тебя тоже будет семья, - пробормотала ему вслед Мира, облокачиваясь на стойку. По крайней мере, она надеялась, что так и случится. *** Надежды оправдались – Гилдартс действительно отлично справился с заданием переговорщика. Теперь дело оставалось за малым: объяснить ему, что поедет она в свою квартиру, а не будет пытаться скрасить его холостяцкое гнёздышко. На этот разговор ушло значительно меньше времени – оппонент был явно измотан, так что сдался достаточно быстро и безболезненно. Взяв с неё обещание, что звонить и отчитываться о своём состоянии Кана будет хотя бы раз в день, Клайв поплёлся домой. Вероятно, чтобы вернуться завтра утром более бодрым и попробовать уговорить её ещё раз. Альберона не спала добрую половину ночи, предвкушая своё освобождение, а также обдумывая, как бы вернуть чемодан из дома Хартфилии, при этом избежав допроса. С последним возникали тотальные проблемы – вряд ли каждый день у блондинки из-под носа крали подруг. Подобное считалось слишком очевидной сенсацией, которую нельзя было оставить без обсуждения. Бумажка с номером телефона Дрейара так и покоилась в кармане больничной рубашки. Кана всё же не решилась позвонить ему, хотя безграничная скука мягким нашёптыванием убеждала в необходимости этого. Медсёстры перестали появляться в поле зрения, что немного облегчало жизнь, зато усиливало чувство одиночества. Раз за разом прокручивались в голове картины последних нескольких дней, натянутые диалоги и уверенные прикосновения. От скуки Альберона даже вытащила из шкафчика одежду Эвергрин и долго ещё качала головой, восседая перед ними на кровати и поражаясь собственной беспечности. Будь рядом с ней Вакх – эти тряпки не прожили бы долго. Они были бы изорваны и выброшены в первые же несколько часов. Хотя бы по этой причине Лаксус не тянул на животное или же являл собой создание слишком хорошо дрессированное и отличающееся отменной выдержкой. - Время от времени дающей сбои, - хихикнула Кана и отправила стопку одежды на тумбочку. – Надеюсь, Гилдартс прихватит с собой чего получше этой рвани. Утро началось с его внезапным появлением, убеждениями и ворчанием. Альберона стойко отбивалась от всех нападок отца, не забывая при этом мягко шутить. К её неописуемой радости, Клайв притащил пакет с целым ворохом одежды, пусть половина её и была неподходящего размера. Мило улыбнувшись надоевшему персоналу и в последний раз посетив врача, Кана покинула больницу, сжимая в кармане заветный клочок бумаги. Рука почти не давала о себе знать, хоть и была забинтована, а царапины значительно уменьшились и прекрасно заживали. Без весомых же причин задерживаться в этой обители всех болящих и обиженных жизнью Альберона не собиралась. Гилдартс не любил болтать за рулём, так что ехали до квартиры они в блаженном молчании. Кана опустила стекло и наслаждалась дуновением ветра, развалившись на пассажирском сиденье. Город доброжелательно подмигивал ей вывесками магазинов и отблесками витрин. Светофоры меняли свет на зелёный, словно им кто-то приказывал не задерживать засветившееся в статьях местных газет семейство. Кана улыбнулась: пока с тобой что-то не случится, газетчики и не взглянут на твою милую мордашку. Последние два квартала отделяли её от собственной квартирки и горячей ванны. Предвкушение усиливалось с каждой секундой, с каждым новым предложением одной из навязчивых песенок, обитающих на знакомых радиостанциях. И оборвалось оно ровно в тот момент, когда Альберона услышала звук полицейской сирены и визг тормозов вместе с ним. Из-за угла вырулил смутно знакомый Мерседес, и Кана невольно задержала дыхание. За рулём, пригибаясь как можно ниже, сидел парень с копной длинных зелёных волос. - Это они! – ошалело завопил Гилдартс, выпучив глаза и подпрыгнув на месте от возмущения. – Эти ублюдки, которые… - Предоставь это полицейским, - холодно бросила Альберона, мысленно умоляя Фрида скрыться как можно быстрее. Мерседес занесло, но он тут же понёсся ещё быстрее, пытаясь увильнуть от ревущей и мигающей машины. Кана почувствовала, что ногти впились в кожаное кресло, и ослабила хватку. – Отвези меня домой, пожалуйста. Она постаралась вложить в голос как можно больше страдания и мольбы, и Гилдартс, спохватившись, покатил вперёд. Он не переставал ругаться, но слова шли мимо ушей девушки. Она отчаянно пыталась понять, что заставило Фрида поступить так бездумно. Что могло произойти, чтобы самый расчётливый из команды так подставлялся? Ответ не находился. Кана закрыла лицо руками и, стараясь игнорировать причитания отца, отвернулась к окну. «Не попадись». Эти слова она вторила в голове, как молитву, вспоминая сочувственное и одновременно виноватое лицо Джастина. Преданность этого человека была непередаваемо безгранична, он не заслуживал такого конца – попадания в капкан блюстителей правопорядка. На автомате ответив что-то Гилдартсу и закрыв за собой дверь квартиры, Альберона на ватных ногах прошла в свою комнату. Присела на краешек кровати, вспоминая каждый жест, каждую произнесённую им фразу, начиная с момента встречи в автобусе. И вот теперь этот рационалист с диким визгом покрышек удирал от полиции. Кана обхватила колени руками и шёпотом попросила все возможные силы судьбы сберечь Джастина. Звонок телефона немного отрезвил и заставил вернуться к более близкой реальности. Альберона завертела головой в поисках злосчастной трубки и поднялась с постели, стуча каблуками босоножек по паркету. Нашёлся мобильник на тумбочке в коридоре, хотя вспомнить, когда он успел там оказаться, Кана так и не смогла. Просто прижала телефон к уху и пролепетала что-то невнятное, параллельно приблизившись к ближайшему окну. Напротив дома, повторяя до боли знакомую картину, красовалась фигура рослого парня в кожаной куртке. В этот раз он уже не выглядел так пугающе, хотя по-прежнему казался враждебным издалека. - С возвращением, дочурка Гилдартса. Альберона фыркнула и задёрнула штору, скрыв тем самым улыбку. - А не пойти ли тебе. - И куда же? – Лаксус огляделся по сторонам и скрылся за угол дома. - Пошлёшь человека, навещавшего тебя в больнице? - Не твоими ли усилиями я попала в эту больницу? – устало ответила она, скинув с ног осточертевшие босоножки. - Соображай ты чуть быстрее, этого бы не случилось. - Лаксус, - Кана вздохнула и, подхватив с полки полотенце, прошагала в ванную. – Что тебе нужно? - Надёжное укрытие. Твоя квартира вроде бы подходит, - деловито заявил Дрейар, заглядывая в окно кухни. Не увидев хозяйку квартиры, он разочарованно пнул какой-то камень. – Так я зайду? - Не сейчас. – Вода медленно наполняла ванну, и Альберона с наслаждением водила по ней кончиками пальцев. – Я слишком устала. - Как скажешь, - сухо ответил парень, тут же оборвав вызов. Он зашагал в сторону указанного Альзаком адреса, стараясь действиями заполнить глупые мысли. Преодолев несколько кварталов, немного замедлился. «Сегодня я ночую у тебя». Кана даже не удивилась содержанию нового сообщения. Наглое, как и его отправитель, вызывающее и абсолютно бестактное. К сожалению, было в нём что-то такое, что заставило зажечься огоньки в её глазах. Ответа, увы, не последовало. Отложив мобильный в сторону, Альберона зажала нос пальцами и с головой опустилась под воду.