The Killers

Альберона неотрывно смотрела на заходящее солнце, неуверенно прижимая руку к груди. Сердце мерно отбивало глухие удары, но на душе всё равно было неспокойно. А вот то, что происходило за толстым стеклом, навевало давно забытые воспоминания и дарило новые ощущения. Мягкие лучи оранжевого света золотили похожие на вату облака, и девушка искренне начинала жалеть, что раньше попросту не находила времени на созерцание такой невероятной картины. Закат согревал изнутри, помогал успокоиться и вместе с тем дарил иллюзию безграничной свободы. Именно иллюзию, потому как в соседней комнате практически рычал в телефон один из похитителей Каны, но всё это как-то само собой отходило на второй план. Пусть и на несколько мгновений, но Альберона поверила в это: здесь были только она и заходящее солнце. Никого и ничего больше. Девушка протянула руку вперёд и кончиками пальцев провела по пыльному стеклу. Картинка стала яснее и ярче, заставив её мягко улыбнуться и мечтательно прикрыть глаза. Если её освободят, Кана никогда больше не откажет себе в удовольствии смотреть на это снова. На лениво опускающееся за горизонт солнце и на теплеющее, отбрасывающее свой привычный голубой цвет небо. И может даже попытается объяснить эту красоту кому-нибудь другому и будет созерцать божественное природное явление не одна… С крыши дома спикировала и полетела вдаль небольших размеров птица. Вперёд, прямо в этот невероятный закат, и Альберона, с завистью глядя на неё, нахмурилась. Как же всё-таки хотелось покончить со всем этим и вернуться к своей свободной жизни! Но до восьми вечера ещё оставалось время, а уж до конца приключившейся с ней истории – тем более. - А солнечный свет тебе идёт. Кана едва заметно вздрогнула, когда тёплые ладони легли на талию, а на плечо опустилась чья-то тяжёлая голова. «Лаксус, чтоб его! И снова ведь умудрился подойти незаметно». Не зная, как реагировать, Альберона замерла на месте, продолжая упорно смотреть в окно. Она безвольно опустила руки вдоль тела, ожидая либо приставаний, либо негодования по поводу чрезмерных вольностей в кабинете «босса» безумной компании злоумышленников. Штора тут же с тихим шорохом опустилась на своё законное место, ведь рука девушки больше не держала её. Комната погрузилась в опасно соблазнительный полумрак. - Сколько у нас времени? – поинтересовалась Альберона, мысленно содрогаясь от самых неожиданных фантазий, и, повернув голову, взглянула на Дрейара. Тот казался явно недовольным такой реакцией. Будто читал её мысли. - Достаточно, но не для того, о чём ты сейчас думаешь, - слегка раздражённым тоном произнёс он и, подавшись вперёд, рывком распахнул тяжёлые портьеры. Кана на мгновение зажмурилась от ослепившего её яркого света, параллельно помахав ладонью перед носом, дабы не вдыхать поднявшуюся в воздух пыль. Лаксус шумно выдохнул и отступил на шаг назад. В солнечном свете тёмно-каштановые волосы отливали бронзой, а его лучи мягко очерчивали гибкую, облачённую в тёмную ткань фигуру. Подвеска на шее игриво поблескивала, притягивая взгляд и заставляя его невольно опустится ниже. В фиалковых глазах отражался каждый оттенок заката. Дрейар не хотел признавать этого, но он в самом деле любовался ею. Каждая черточка во внешности Альбероны вызывала удивительно тёплые чувства. Как будто он знал её не несколько дней, а всю свою никчёмную жизнь. «Невозможно. Нет, это абсурд, она не может тебе нравиться». Лаксус качнул головой, отгоняя наваждение, и встретился с вопросительным взглядом девушки. И всё-таки как же она была хороша! В этом обрамлении лучей... Чёрт, не хватало разве что нимба над головой и крыльев. Хотя какой уж там ангел? Даже звучало бредово. До тошноты банально и глупо. Альберона заслуживала звания в разы выше. Такого ещё просто не придумали. Кана пощёлкала пальцами прямо перед лицом Дрейара, и тот, окончательно придя в себя, отбросил её руку. В глазах девушки промелькнули тревога и непонимание, но теперь ему было наплевать. Нет, не для того он её похищал. Нужно было помнить о своих изначальных целях и не делать глупостей. Помнить об убийстве, план которого он вынашивал в голове на протяжении нескольких лет. Помнить о мести. Зубы скрипнули, когда Лаксус заставил появиться в сознании картины прошлого, кулаки непроизвольно сжались. Да, он сделает это. Любой ценой, даже жизнью этой девчонки. - Нам пора. – Голос прозвучал абсолютно бесстрастно, как будто и не было этих нескольких минут, что пронеслись чуть ранее. Лаксус и сам удивился тому, с каким холодом прозвучали его слова. – Твой папашка, полагаю, уже заждался. Дрейар резко развернулся и направился к двери, распахнув её с такой силой, что ручка врезалась в стену с громким стуком. Кана в полнейшем ступоре зашагала следом. Такие перемены настроения её совсем не устраивали. Что произошло в его голове за жалкие пару минут? Что за чертовщина постоянно творилась в воспалённом мозгу внука Макарова? Полная решимости выяснить всё и вся, девушка рванула вперёд. Нагнать Лаксуса удалось лишь в коридоре, и она оторопела, увидев в его руках глухо щёлкнувший пистолет. «Неужели ты настолько ненавидишь своего отца? Он убьёт его, Кана. Ты осознаёшь это?» Только сейчас Альберона столкнулась с полным пониманием того, что должно было случиться в скором времени. Вина лежала на её наивности, но Кана до последнего не верила в необходимость убийства Гилдартса. Не верила в то, что слова Дрейара о мести, как оказалось, являлись чистой правдой. Слова Фрида эхом отзывались в голове, и неожиданно для неё самой губы предательски задрожали. Клайв был ублюдком, пьяницей, бабником, никогда по-настоящему не заботился о своей дочери, но сейчас Альберона снова почувствовала себя маленькой брошенной девочкой, у которой остался только этот никчёмный родитель. Она не хотела его смерти. Не хотела остаться в одиночестве. Не таким путём. - Убери оружие. Лаксус даже не поднял на неё взгляд, убирая смертоносную вещь в карман брюк. Кана сделала ещё несколько шагов вперёд и, коснувшись пальцами его плеча, умоляюще взглянула на блондина. - Лаксус, пожалуйста… - Так я и думал. – Он с отвращением стряхнул её руку и повернулся к девушке лицом. – Ты же всего лишь очередная хвастливая дрянь, по-прежнему готовая сбежать при любой возможности. Фрид уверял, что у нас теперь ещё один союзник… Да хрен там! Я с самого начала знал, что ты притворяешься ради спасения своей шкуры. Фиговая из тебя актриса, Альберона. Она отшатнулась, будто получив пощёчину. Глаза мгновенно наполнились слезами, и Кана часто заморгала, стараясь скрыть их. Что-то внутри отозвалось тупой болью. Кажется, это обычно звали сердцем, которое в её случае перестало что-либо чувствовать ещё в детские годы. И вот теперь снова проснулось это чувство – чувство утраты. Альберона прекрасно понимала, что сегодня потеряет как минимум одного человека. И раз так, то выжить должен явно не тот, кто сейчас стоит перед ней. - Что, больно слышать правду? - Лаксус усмехнулся и осторожно, почти нежно провёл ладонью по щеке девушки, стирая дорожку от скользнувшей по ней слезы. Альберона дёрнулась и отвернулась, не выдерживая этого взгляда. Обида разрывала изнутри, и Кана боялась попросту разрыдаться перед ним. - Ну же, ты знала, на что идёшь. Теперь поздно что-либо менять. Либо ей показалось, либо в голосе Дрейара слышалась грусть. Отчаянная надежда заполнила разум девушки. - Если тебя порадует этот факт, то умрёт не только Гилдартс. Нет, надеяться не на что. Плечи безвольно опустились - Альберона уже знала, что услышит от него. Конечно, оставлять свидетелей глупо, даже если они так умело прикидывались соучастниками. - Не волнуйся, детка, я отправлюсь за ним. Из легких словно выбили весь воздух. Кана вскинула голову и старательно вглядывалась в лицо Лаксуса, но тот закрыл глаза и фальшиво ухмылялся. Происходящее грозилось вот-вот отправить шатенку в дурдом. - Т-ты… Убьёшь себя? – она недоверчиво нахмурилась и ударила его по ладони, чтобы привлечь внимание. – Зачем? Какой во всём этом смысл? Лаксус, отвечай на вопрос! Что за бред ты творишь? Дрейар поморщился, будто её голос оглушил его, но отвечать явно не собирался. Альберона шагнула ближе, явно намереваясь продолжить допрос, и краем уха услышала щелчок открываемой двери. Предугадав её действия, парень схватил попытавшуюся взглянуть на нежданных гостей девушку и притянул её к себе, заткнув рот грубым поцелуем. Кана дёрнулась, услышав шаги в коридоре и почувствовав, как Лаксус одной рукой подаёт сигналы вошедшим, попыталась закричать, но тут же была сжата ещё сильнее. Беззвучно зарыдав от боли и обиды, она впилась зубами в губу Дрейара. Он вздрогнул и с усилием отстранился, отвернувшись и позволив чьей-то ладони поднести марлю с резким запахом лекарства к её носу. Одного судорожного вдоха хватило, чтобы в глазах потемнело, а ноги начали подкашиваться. Последним, что запомнила Кана, проваливаясь в сон, были крепкие объятия Лаксуса, вкус крови на губах и неожиданно нежный, будто извиняющийся поцелуй. - Лаксус… Может, я чего-то не понимаю, но… - Заткнись, Эвер. Меньше всего ему хотелось объяснять им своё поведение. Дрейар невозмутимо передал спящую девушку в руки Бикслоу, проигнорировав сделавшееся яростным лицо напарницы. Он не знал, откуда взялась такая решимость, но твёрдо знал, что должен довести дело до конца. Прокушенная губа кровоточила, но это волновало Дрейара меньше всего. Жгучее чувство несправедливости по отношению к Альбероне – вот, что поражало больше. Такого чувства просто не должно было быть. Путь до бара они, казалось, преодолели за несколько минут, хотя на самом деле потратили на это не менее получаса. Кана мирно посапывала в багажнике, который на этот раз был предварительно застелен пледом. Ни Эвер, ни Бикслоу больше не задавали вопросов: когда Лаксус приказал сделать это, они просто подчинялись. Один лишь Джастин, особо пристально следивший за «боссом», прокручивал в голове только ему известные идеи. Они чуть опоздали на встречу. Совсем немного – на полчаса, но даже это не помогало. Дрейар был уверен, что мучительное ожидание Клайва будет ему в радость, но теперь не испытывал ничего подобного. Одну лишь мучительную усталость и желание со всем покончить. Он специально надавил зубами на место укуса, чтобы вызвать боль, и только тогда немного пришёл в себя. Перед глазами всё ещё стояло разъярённое и одновременно беззащитное лицо Альбероны. Её взгляд, напоминавший в тот момент взгляд раненого и загнанного в угол зверя, осознавшего всю безысходность своего положения, но сражающегося из последних сил. Отчаяние, плескавшееся в фиалковых глазах. Лаксус непроизвольно стиснул зубы и, едва дождавшись остановки автомобиля, вышел, хлопнув дверцей. Нет, он не смог бы её убить, даже если бы захотел. Первоначальный план рушился у него на глазах, но взамен приходил новый – более безумный. Убить Гилдартса, а затем – себя самого. Об Альбероне позаботится Фрид. Они вроде бы неплохо ладят, а этот зеленоволосый черт отлично умеет убеждать. Он найдёт способ устроить её жизнь. Он поймёт. Дрейар едва не расхохотался, осознав своё теперешнее положение: за несколько часов до собственной смерти он пытался продумать судьбу этой девчонки. Что же, оно того стоило. Наверное. Не тратя больше времени, Лаксус молча направился к входу в здание. Петли дверей заскрипели, привлекая внимание посетителей к вошедшей блондинистой персоне с внушительным шрамом на лице и парой сопровождающих за спиной. Фрид, всегда вызывавший у него большее доверие, был оставлен с усыплённой пленницей. На случай, если что-то пойдёт не так, он должен был увезти Альберону отсюда, а потом... Нет, данный вариант Лаксус не хотел даже просчитывать. Отогнав мысли об этих двоих, Дрейар прошёлся взглядом по залу, остановившись на истерично вскочившем со стула мужчине. Забавно, но Клайв почти не изменился за все эти годы. Внук Макарова тяжёлой поступью направился вглубь бара, предварительно кивком головы заставив Бикслоу и Эвер сесть за ближайший пустой столик. Вечер воспоминаний можно было объявлять открытым. - Где моя дочь, ты, чёртов кретин? – процедил сквозь зубы Гилдартс, стоило ему приблизиться. Лаксус невозмутимо опустился на стул напротив и откинулся на спинку. – Если с ней хоть что-то… - Где деньги, Клайв? - перебил его парень, закатив глаза. Мужчина хотел было высказать что-то ещё, но, по-видимому, передумал и потянулся рукой под стол. У самого края оказался тёмный чемодан с натёртой до блеска металлической ручкой. – Отлично. Открывай. - Прямо здесь? – вытаращил на него глаза Гилдартс и начал судорожно оглядываться по сторонам. Поблизости никого не было, ведь находились они в самом тихом углу. - Давай, давай. Ты ведь хочешь поскорее увидеть свою Каночку? – Дрейар лениво похрустел суставами, заставив сидящего напротив поморщиться и с тихими проклятиями открыть чемодан. Внутри на самом деле были аккуратно сложенные купюры. – Ммм, а ты умнее, чем я думал. На всё готов ради неё. Хотя оно и понятно: эта чертовка до неприличия хороша, скажу я тебе, и, если честно… Лаксус готов был нести подобную ересь и дальше, просто чтобы позлить незадачливого Клайва, но тот, стремительно вскочив на ноги, схватил его за воротник и дёрнул на себя. Дрейар поднялся чисто по инерции, успев мысленно отметить, что эффект получился даже лучше, чем он ожидал: Гилдартс был в ярости. - Заткни. Свой. Поганый. Рот. – Пара капелек слюны слетела с его губ на последнем слове, и Лаксус с отвращением стёр их рукавом. Клайв встряхнул его, заставив стул позади блондина с грохотом упасть на пол. - Что мы тебе сделали, ублюдок? Отвечай! - А ты уже успел забыть? – Дрейар хищно прищурился и, отбросив от себя его руки, вырвался, с трудом удержав при этом равновесие. – Сколько же бутылок тебе пришлось выжрать, чтобы вычеркнуть из памяти убийство Макарова?! - О чём ты, мать твою, говоришь? – нахмурившись, медленно произнёс Клайв. Он не делал больше попыток напасть и просто наблюдал, как парень осторожно обходит стол, приближаясь к нему. – Макаров мёртв, но причём тут… - Не пудри мне мозги! – взревел Лаксус, кинув на стол фотографию и с громким хлопком придавив её ладонью. – Ты причастен к его гибели. Ты всё подстроил! Взгляд Гилдартса автоматически упал на фото, и на его лице отразилось понимание, а затем – панический страх. Дрейар воспринял это как призыв к действиям. Рука сама потянулась к ручке лежащего в кармане пистолета. - Это же… Я не… Дрожащий палец привычным движением нащупал спусковой крючок. Лаксус шумно выдохнул, встретив глазами полный безумной мольбы взгляд Клайва. Его губы зашевелились. Дрейар без труда разобрал одно единственное слово. Имя, со всей аккуратностью подписанное на обратной стороне фотографии. Кана. Он покрепче перехватил пистолет. - До скорого, Клайв. Мужчина зажмурился, ещё раз повторив заветное имя, и замер, ожидая скорой гибели. По щеке Клайва скатилась капля, подозрительно похожая на слезу, и парень не выдержал. Раздался выстрел, едва замеченный полупьяными посетителями бара, а параллельно ему прозвучал вопль. Нечеловеческий вопль, заставивший сердце Лаксуса пропустить удар, ибо принадлежать он мог только одному человеку. - ПАПА!