blame it on the alcohol

— Эм… Привет? Девушка резко обернулась. На вид ей было лет семнадцать, под ярко-зелеными пронзительными глазами залегли огромные тени. У меня екнуло сердце — не каждый день я сталкиваюсь с таким тяжелым взглядом. Однажды я видел, как мой «друг», наверное, самый несчастный и отчаянный человек в моей жизни, при мне же неоднократно гонял героин по венам от явно несчастливой жизни. И у него был взгляд гораздо более жизнерадостный, если можно так выразиться. — Ты знаешь, где ты? — послышался тихий голос. Она сказала это шепотом, но в пустой и безжизненной комнате звук разнесся так, будто она кричала. Или мне так показалось из-за столь нагнетающей атмосферы. — Абсолютно не имею никакого понятия, — с опаской ответил я и опустил голову, рассматривая пол. Непослушные волосы упали мне на лицо, скрывая его от взгляда темноволосой девушки. — Плохо, — так же тихо сказала девушка и снова отвернулась. — Хей! А ты знаешь? Мне показалось, что сквозь густые тучи неведения начал пробиваться лучик надежды, когда незнакомка дернула плечами, в который раз обернулась и… — Ты знаешь, где ты? …тучи над моей головой сомкнулись вновь. Ситуация начинала походить на абсурд. Девушка продолжала слепо смотреть на меня, и казалось, что она ждала ответа, будто секунду назад ей никто не отвечал на тот же самый вопрос. — Нет, черт тебя дери, — угрюмо пробормотал я и начал медленно отступать к выходу из комнаты, понимая, что добром эта крайне милая беседа не кончится. — Плохо. — Знаете, это ебаный дурдом, я просто нахуй сваливаю отсюда, ясно? — прошептал я и рукой за собой нащупал ручку двери, собираясь уже выбежать из этой треклятой комнаты, но… — Ты знаешь, где ты? Господи, когда она уже отвяжется? Мне отчаянно захотелось домой, туда, где я разобрался во всех странностях и мог предугадать всё или почти всё. А в этом до жути странном месте я уже натерпелся странной херни. — Нет, — еле шевеля губами, ответил я и собрался рвануть из этой комнаты. — Плохо, — ответил чужой голос, и я буквально подскочил на месте, резко оборачиваясь на голос позади. Там, навалившись на стену, стоял Люк и пакостно ухмылялся. Я так и думал, да! Но был, конечно, готов ко всему. Ага. — Ты че наделал? Я чуть с жизнью, блять, не распрощался! — заверещал я и ударил этого несносного и откровенно уебского блондина кулаком в грудь. — Еще чуть-чуть и я бы помер нахуй, ебаный ты Люк! Да даже это описание не подходит — слишком, блять, бледно, чтобы выразить мои к тебе чувства, уебок. Я весь нахуй дрожу из-за тебя! Кто тебе дал право отвечать вместо нее?! Люк громко смеялся, хлопал ладонью по своей невероятно худой ноге, плотно обтянутой черными джинсами и, казалось, не хотел обращать внимание на назойливый визг откуда-то снизу. Я пообещал себе отомстить этому мудаку, который вдруг решил, что ему всё дозволено. — Следующим утром велика вероятность твоего открытого рта и вставленного туда пистолета, — как можно более угрожающе сказал я и, не оглядываясь, зашагал от него прочь.

***

Прошло несколько часов после инцидента с той странной девушкой, а я всё еще ни словом не обмолвился с этим придурком. Нет, не потому, что я глубоко обижен на него и всё в этом роде. Я всего лишь был погружен в раздумья. Вообще, я люблю анализировать ситуации, думаю, из меня вышел бы отличный психолог, стратег или какой-нибудь аналитик, жаль, что не в этой жизни. Итак, что мы имеем? Помещение, похожее на больницу. Голубоглазого задрота и его длиннющие ноги. Сумасшедшую маразматичку лет семнадцати в той ужасно неживой комнате. И меня после аварии, абсолютно не оставляющей право на жизнь. — Люк, — тихо позвал я. Голубоглазый резко обернулся. Я прочитал секундное удивление в его глазах, будто он не привык к тому, что его кто-то может звать по имени. — А что, если сбежать отсюда? Опять же по его глазам я понял, насколько наивна моя идея. Люк тяжело вздохнул. — Отсюда не сбежать, Эштон, — начал он, — Это… это не тюрьма. Это не рай и не ад, если ты думаешь, что умер и поэтому попал сюда. Я не знаю, где мы, но знаю, что отсюда не уйти, пока не наступит твой час. — Эм… в смысле «твой час»? Мы что, в промежутке между жизнью и смертью? Очередь к вратам рая? — Я же сказал, что не знаю этого, господи. Знаешь, сколько я задаюсь этим вопросом? — раздраженно ответил Люк и вдруг как-то испуганно посмотрел на меня, будто жалея, что с его губ сорвалась последняя фраза. — Сколько? — оживился я, намереваясь вытянуть для анализа из него всю информацию, что ему известна об этом месте. — Пять лет, — нехотя ответил он, — Пять невероятно долгих лет я здесь. Люди приходят и уходят, а я всё еще здесь. И та девушка, которую ты сегодня видел. Её зовут Мари, она тут еще более долгие девять лет. Можно сказать, выросла здесь, потому что попала сюда на свой восьмой день рождения. Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю и всё, — должно быть, он увидел, как я открыл рот для вопроса и остановил меня. — Зачем мы здесь? Один бог знает, но он нем, как рыба. –Исчерпывающе, юноша. Я бы хотел, всё же, послушать вашу историю, а не россказни об этой завсегдатай Мари. Если вы, конечно, позволите, — обворожительно улыбнулся я. Ну, я думаю, что это было обворожительно. Во всяком случае, я старался. Мне необходимо услышать его мысли об этом месте, мне необходимо установить, что он почувствовал, когда попал сюда, мне необходимо узнать, что он знает. Говорит, что ничего знает и не подозревает, что я вижу его ложь. –Эмм, — замялся длинноногий. — Я хоть и не избалован вниманием, но хотелось бы оставить некоторые вещи до лучших времен, ты не возражаешь? Я разочарованно вздохнул и сморщился, сильнее, чем нужно, показывая своё недовольство. — Ты хотя бы знаешь, что за входной дверью? Или за окном? — я умоляюще посмотрел на Люка. Эта мысль пришла ко мне только сейчас, и я откровенно боялся выглядывать в окно или пытаться открыть дверь, ведь там могло быть вообще что угодно. — Если хочешь, то можешь посмотреть сам, — коварно улыбнулся Люк, встал с диванчика и подал мне руку. — Пойдем, я покажу тебе то, что ты сможешь забыть не скоро.