Корпорация «Готей-13»

      Джуширо согнулся в новом приступе кашля. Я отставил чашечку с саке, дожидаясь его. Джу-тян откашлялся и, отняв руку от лица, виновато улыбнулся. У Джуширо опасная улыбка: слишком красивая и милая, но в то же время мужественная. – Давай выпьем, – предложил я в который раз.       Мой друг согласно кивнул и взял свою пиалку. Джу-тян любит чай, но и саке выпить не дурак. Об этом как-то не говорят. Нет, мой друг вовсе не скрывает этого, просто, когда смотришь на него, любые нехорошие мысли ретируются. А если рядом маячу я, что бывает нередко, то сами понимаете, кому весь этот негатив достаётся. Эта ситуация меня забавляет. – Слушай, Джу-тян, а почему ты не пошёл работать, ну, скажем, воспитателем в детский сад?       Иногда я задаю вот такие вот вопросы. Джуширо любит детей и отлично с ними справляется, благо терпения у него, как у Будды. – Я люблю детей, но… – Джу-тян улыбается и замолкает. Да и смысл говорить о том, что уже давно обговорено? Мы вообще прекрасно знаем, что скажет каждый из нас, лучше, чем то, что скажем сами.       Иногда мне приходит в голову мысль побрататься. А что? Несколько лет назад Бьякуя принял в семью Рукию-тян. Чем мы хуже? Но я ещё не предлагал это Джуширо. О! Он бы оценил шутку! Но мне хочется выбрать для этого идеальный момент, чтобы мы оба насладились шуткой полностью. Джуширо разливает саке. Сегодня мы пьём у него. В последнее время Джуширо часто кашляет. – Слушай, ну почему хотя бы на зиму ты не переезжаешь в какую-нибудь тёплую квартирку? Футон не самая лучшая постель для тебя. – Я вырос в этом доме. Я и мой отец. И его отец.       Так-то оно так, только твои предки были здоровы, а ты, олух царя небесного, едва ли не с младенчества седой ходишь. Зацепившись за эту мысль, перевожу взгляд на его волосы. Они длинные, блестящие и гладкие. Несмотря на седину, в них нет ломкости и безжизненности. Думаю, что если бы он покрасил их, то никто бы и не заметил, что с ним что-то не так. Джуширо весь такой: и болен, и силён одновременно.       Выпиваем ещё по одной. – Ты становишься похож на Бьякую – тот тоже живёт прошлым. Но ведь мы же не так уж стары, верно?       Джуширо смеётся, у него слабость к этому мальчишке – вон как опекает сестрёнку. Похоже, что мой приятель всё ещё чувствует свою вину за тот случай, хоть и прошло уже лет пять. – Не стары, – улыбается. – Шунсуй, я хочу отправить Рукию в Каракуру где-то на месяц. – Рукию-тян? Зачем? Такую милашку и умницу следует держать при себе. – Не вижу смысла препятствовать её карьере – это раз. К тому же в последнее время Бьякуя и Рукия сблизились. – И ты решил им помешать? – люблю над ним подшучивать. – Нет, но они оба слишком зациклены друг на друге и поэтому не занимаются собственной жизнью. Бьякуя вдовец дольше, чем был мужем, а Рукия только и думает о том, чтобы соответствовать имени Кучики. Но ведь уровень Бьякуи недостижим – он идеален. – Как всегда, о других думаешь больше, чем о себе. А по мне, так это хорошо, что они сблизились. Бьякуя насколько идеален – настолько же и невыносим. – Вот именно! Кроме того, у Бьякуи в последнее время совсем другой взгляд. Пусть разберётся в себе, пока Рукии не будет рядом, а девочка отдохнёт и расслабится наконец. – Переживаешь. Я же говорю, что зря не пошёл в воспитатели. – Шунсуй, ну какой из меня воспитатель с таким-то здоровьем? – Как раз самый лучший! Детишки скучать будут и стараться тебя не огорчать. Как раз по твоему рецепту! – Но Рукии действительно нужно уехать, да и доверяю я ей. Она отлично справится с работой. – Ага. Нам, кстати, тоже не мешало бы развеяться. Хочешь на выходные съездить на онсен? – Онсен? – Ну да. И приятно, и полезно, и отдохнём. – А потом мне извиняться за твоё поведение? – Я не виноват, что все девушки кружатся возле тебя! Я тоже хочу общения! Ещё по одной? – Да, конечно, – Джу-тян наливает нам саке. – А тебе не кажется, что сдержанность весьма способствовала б возникновению симпатии в твой адрес у местных девушек? – Ты ко мне несправедлив! Неприятности были лишь однажды! А что до сдержанности, то будь я таким же красавчиком, как и ты, мне бы не было нужды шуметь, чтобы привлечь внимание красавиц. – А ты побрейся, – смеётся Джу-тян. – Пробовал, так ещё хуже.       На этот раз приступ был особенно жестоким. Я придвинулся к бедолаге и обнял его за плечи, стремясь хоть немного облегчить его страдания. Джуширо покорно дал прижать себя к моей широкой груди. Откашлявшись, он закрыл глаза и обессилено положил голову мне на плечо. Дыхание его было тяжёлым, но не сиплым, а я гладил блестящие, длинные волосы. После приступов Джуширо всегда тихий и покорный. – Давай-ка ты ляжешь в постель, – сказал, легко касаясь губами его виска. – Хорошо, – шепчет мой приятель.       Слишком тихо. Мне не нравится ни его тихий голос, ни покорность. Внешне Джуширо очень мягкий, но под этой мягкостью скрываются поразительные стойкость, твёрдость и воля. Что-то ты совсем плох сегодня, друг мой.       Я не зову слуг и всё делаю сам. Вообще-то, я всегда нахожу, кому поручить то или иное дело, но если это касается Джуширо, то мне, вопреки обыкновению, совсем не лень сделать всё самостоятельно. Раскатав футон, укладываю друга. Бедняга снова заходится в приступе, платок, что он прижимал к губам, окрасился красным. – Джуширо! Ты совсем плох. Я остаюсь!       Он молчит. Ну, об этом мы уже давно всё сказали друг другу. Вот уже много лет, когда ему вот так плохо, остаюсь с Джуширо до утра. Поэтому совсем не удивляюсь, когда приятель подвигается, уступая мне половину футона под тёплым стёганым одеялом. Едва расположился, как друг прижался ко мне худым боком и тихо засопел мне в плечо. Когда он спит, то выглядит гораздо моложе легкомысленного, кудрявого и крепкого меня. Забавно, да? Нанао-тян в одно время была уверена, что меня это задевает. На самом же деле меня мало что задевает, а то, что связанно с этим седым мужчиной – никогда. Я слишком давно и слишком хорошо его знаю.       Джу-тян ещё плотнее прижимается ко мне, так и знал, что он мёрзнет. Вот скажи мне, чудак, зачем издеваешься над собой, оставаясь тут? Пятерых братьев и двух сестёр более чем достаточно, чтобы приглядывать за этим старым домом, тем более, что, в отличие от тебя, все они здоровы. Вот в таких вот размышлениях, прижимая к себе Джуширо, я и уснул.

***

      На следующий день мне удалось вытащить Джуширо в миленькое кафе во время обеденного перерыва. Ками-сама! Да если б я знал!       Едва нам принесли заказ, в кафе ворвалась какая-то банда в белых одеждах. Эти мерзавцы поголовно были вооружены автоматами и пистолетами. Они уложили всех посетителей на пол и замерли. Просто поразительно, как быстро и чётко они все это исполнили. Не было ни криков, ни паники. Должен признать, эти террористы знают своё дело и дисциплина у них повыше, чем в моём отделе.       Люди лежали на кафельных плитах тихо и как-то обречённо, а в воздухе пахло напряжением и страхом. В жуткой тишине зала раздались чёткие, явно мужские шаги, им вторила легкомысленная поступь ребёнка. – Уважаемые заложники, я порошу вас сохранять спокойствие, и тогда никто не пострадает, – прозвучал вальяжный, смутно знакомый голос.       Слегка поворачиваю голову на бок и скашиваю глаз. Теперь видно того, кто, судя по всему, является лидером захватившей нас банды. Высокий, красивый, с волной каштановых волос до плеч, он выглядел так, словно находился тут против своей воли. Старк по прозвищу Койот. Это всё, что известно о нём: только имя и то, что он служит Айзену Соуске. Рядом со Старком стояла девочка. Её не знаю. Дуло автомата весьма невежливо ткнулось мне в затылок, и я счёл за благо замереть.       Напряжение можно было резать ножом, а от людского страха задохнуться. Я переживал за Джуширо: каково ему с такой болезнью в такой атмосфере да на холодном полу? Люди лежали тихо, но дрожали и всхлипывали. Пока никого из нас не тронули, но неизвестность и противоестественная тишина просто рвали нервы на лоскутки.       Что они там делают? Ничего не видно. Только слышно, как чьи-то проворные пальцы стучат по клавиатуре ноутбука.       Внезапно один всхлип где-то рядом с нами стал слишком громким. Заложники замерли, я ощущал это всем телом. Страх стал материальным. – Если не хотите проблем, то хотя бы детей отпустите в туалет, – спокойный и мягкий голос разорвал тишину.       Джу-тян! Дурак! Ты что творишь?!       Кто-то из террористов шагнул к моему другу и занёс над белой головой приклад. Я подобрался. – Стой! – Старк остановил своего человека и подошел к Джуширо.       Некоторое время человек Айзена стоял над нами. Заложники вели себя тихо, по-моему, кто-то даже благополучно отключился. – А ты интересный. – Хотите поговорить? Я болен, можно мне сесть на стул? – Конечно, иначе нам будет неудобно, – Старк согласился слишком легко.       Джу-тян медленно поднялся. Слышно было, как скрипнул стул, на который сел Койот. – Садитесь, Укитаке-сан, – вальяжно пригласил террорист. – Только руки на стол положите, чтобы мои люди не нервничали. – Конечно, как вам будет угодно.       Мой друг осторожно сел и тут же раскашлялся. Так и знал, что лежание на кафельном полу не пройдет бесследно. – Вам нужно лекарство? – У меня есть. – Достаньте спокойно и медленно. Если не выкинете никаких фокусов, я распоряжусь, чтобы детей начали выводить в туалет.       Несколько томительных мгновений было слышен только тихий шорох. Потом хлопнула крышка, посыпались, затарахтели таблетки, шорох, глоток, скрип закрывающейся крышки. Капля пота стекла с брови и попала в глаз. Ксо. Щиплет.       Боевики пришли в движение, и вскоре испуганных детей стали по одному отводить в туалет. Малыши боялись, всхлипывали, испуганно смотрели на матерей. Хорошо, что в кафе не ходят с совсем уж маленькими. Джуширо не вынес бы такого. – Я сделал так, как вы просили, – Старк говорил с какой-то ленцой. И этот тон не вызывал доверия. – Спасибо. – Вы не спросили, откуда я знаю вас. – Полагаю, что оттуда, откуда я знаю вас. – Вот как. Что ж, это было очевидно, – и тут же, без перехода: – Вам нравятся мужчины? – Вы говорите о себе? – Да. Почему вы сделали такое лицо? – Если быть шлюхой, то дорогой. Отпустите матерей с детьми. – А вы очень умны и быстро просекаете ситуацию.       Стул заскрипел под откинувшимся на спинку Старком. – А это может оказаться интересным. Что ж. Пара человек не изменит ситуацию.       И снова террористы задвигались по беззвучному приказу. Я услышал женские всхлипы и бормотание, а потом мелкие и торопливо-испуганные детские шаги. Женщин и детей подвели к двери и выпустили. Плечи мои сами собой как-то расслабились. Даже не замечал, как волновался за людей здесь. – Вставайте, Укитаке-сан. – Здесь? Я же говорил, что не дешёвка. – Не переживайте. Я не возьму больше, чем заплатил.       Ох и доберусь я до тебя, Старк! Джуширо? Нет! Не вставай!       О-хо-хо… что же ты делаешь, Джу-тян? Ведь из нас двоих ты всегда был самым благоразумным. Мне почти физически больно от шороха одежд встающего друга. Просто с каким-то мазохистским стремлением прислушиваюсь к каждому звуку. Мне удалось чуть повернуть голову.       Старк подошёл вплотную к Джуширо и положил руки на его плечи. Как в замедленной съёмке лицо приблизилось к седой голове. Поцелуй вышел нежным и почти беззвучным. Сердце колотилось где-то в горле, пока смотрел на них. – Чувствуешь себя грязным? – тихо спросил Старк.       Джуширо задумался, а потом немного удивлённо сказал: – Скорее извращёнцем, – и неловкая улыбка.       Внезапно один из террористов захрипел и упал на пол, хватаясь за горло и дёргая ногами. Тут же кафе наполнилось шумом и грохотом. Люди в чёрном выскочили неизвестно откуда и вступили в схватку.       Тело среагировало само. Как только первый террорист упал, я из положения лежа атаковал Старка. Джу-тян тоже не сплоховал, и его кулак выстрелил в лицо Койота. Уворачиваясь от кулака, Старк невольно ушёл и от моей атаки. Драться двое на одного не в наших с Джуширо привычках, но по-другому сейчас нельзя: слишком много людей вокруг, которые здесь ни при чём.       Слышу знакомые голоса в свалке у меня за спиной и смотрю на дуло пистолета в руке Старка. Второе дуло смотрит в лицо Джуширо. – Что ж, так просто вы меня отпускать не собираетесь, а ведь я отпустил детей, – Койот смотрит немного сонно, но от этого только сильней напрягаются мышцы, а под ложечкой сосёт от острого чувства опасности.       Старк спокоен и даже безмятежен, а вокруг царит хаос. Я слышу звуки ударов и чьи-то крики. – Юмичика, не вмешивайся! – Вторая группа, рассредоточиться! – Старка брать живым! – У девчонки оружие!       А вот теперь Старк реагирует. – Теперь ваша очередь отпустить ребенка.       Он отходит назад, продолжая целиться в нас. Я знаю, что никто из людей Сой Фонг или одиннадцатого отдела не посмеет напасть на него, пока он держит на мушке двух глав отделов. Старк отступает медленно, почти небрежно, и резкий скачок застаёт всех врасплох. Подхватив шумную девчушку подмышку, Койот просто исчезает в шумихе.       Мы не преследуем его. Джуширо снова склонился в приступе кашля, а мне пришлось опереться о столик, чтобы не упасть. Похоже, я всё же старею, резкий скачок заставил голову закружиться.       Где-то рядом кричал Мадараме из одиннадцатого отдела, а люди из второго молча вязали преступников. Какой всё же утомительный день.       А Старк всё же ушёл. Его так и не поймали. Джуширо себе всю голову сломал, думая о том, зачем Айзену понадобился этот фарс с заложниками. А это был именно фарс. Все террористы оказались профессиональными бойцами и солдатами, но вот оружие у них было бутафорское. Другими словами, людям ничего не угрожало. Потом невесть откуда набежали адвокаты и стали уверять, что это была просто проверка безопасности. Чушь конечно, но не было смысла удерживать никого из этих людей, ведь все они просто мелкая сошка, исполнители. Я даже и не знаю, чем всё это закончилось, мне это не особо и интересно. Гораздо больше меня интересует то, что завтра мы с Джу-тян едем в онсен. Я ещё не решил, предложу ли я там ему побрататься или нет. Всё будет зависеть от ситуации. А за делами и Нанао-чан приглядит.