Корпорация «Готей-13»

      Меня зовут Кира Изуру, и я работаю заместителем главы третьего отдела весьма известной корпорации «Готей-13». Моего кайчо зовут Ичимару Гин. Странное имя, правда? А выглядит он ещё более странно. Во-первых – он альбинос. Во-вторых – всегда улыбается. В-третьих – похож на кицуне. Ой! Как-то я бестолково начал. Надо бы по-другому. Начну, пожалуй, с сегодняшнего утра, а там уже, если понадобится, буду разъяснять по мере наступления необходимости. Да, так будет правильно.       Итак, сегодня утром я пришёл в офис, как всегда, чуть раньше времени, но, как всегда, кайчо уже был на месте. Мне ещё ни разу не удалось прийти раньше него, и каждый раз он мягко журит меня за излишнее рвение. – Ты уже пришёл, Изуру? Зачем так рано приходить? Ты должен заботиться о своём здоровье, что будет, если из-за перенапряжения ты заболеешь?       Многие здесь за таким его поведением видят сарказм, но я уже не первый год на этой должности и научился определять, когда на самом деле имеет место сарказм. Он в действительности очень заботлив, хотя скажи это кому, меня в психушку отправят. Почему они не видят этого? – Мне не сложно, кайчо. И вы сами приходите рано, если бы не новый костюм, я бы решил, что вы тут ночевали. – Ха-ха-ха! Изуру, ты такой заботливый! – кайчо всегда улыбается, но сейчас ему на самом деле весело. Он очень непростой человек, мой кайчо. Невольно смущаюсь и меняю тему. – Какие-нибудь новые распоряжения есть? – иногда кайчо резко меняет планы, поэтому предпочитаю спрашивать с утра, чтобы иметь возможность вовремя отреагировать. – Да нет, Изуру, сегодня всё типа по плану. Ты такой старательный, Изуру. – кайчо говорит, растягивая гласные и употребляя сленговые словечки. Это в нём тоже многим не нравится, даже считают грубостью. – Тогда возьмите бумаги, которые я приготовил для сегодняшнего собрания отделов. – Замеча-а-ательно, Изуру. Оставь их здесь, а пока принеси мне чашечку чая. – Да, кайчо.       Иду готовить чай. Вообще-то, это обязанность секретаря, но кайчо говорит, что любит именно мой чай и будет пить только его. Странно, но и я, и секретарь этим довольны. Секретарь потому, что боится лишний раз показываться на глаза кайчо, а я потому, что хочу лишний раз его увидеть. Ну и льстит, конечно. К чаю всегда приношу побольше сладостей – кайчо любит, но скрывает. Это тоже льстит – быть допущенным к одному из секретов кайчо.       Чай мы пьём вместе, поэтому секретарь считает сластёной именно меня. В результате многие угощают меня во время обеда чем-нибудь сладким. Интересно, как они отреагируют, если узнают, что все сладости я отношу Ичимару-кайчо? Наверное, решат, что он их у меня отнимает. Да если бы они знали! Кайчо совсем не такой, как они думают. Ну, любит он подразнить, и что? А его, думаете, не дразнили? Он же гений, окончил высшую школу ещё ребёнком и сразу сюда. Казалось бы, за что дразнить? Он был нищим гениальным ребёнком. И сам, сам пробился в Готей-13. Это его уже тут Айзен-кайчо взял под своё крыло. Ну, у Айзен-кайчо я и сам в своё время служил. Грех жаловаться, Хинамори-кун вообще его за Будду принимает. – О чём задумался, Изуру? –- А? Нет, кайчо, ни о чём, – рассматриваю его руки, бережно держащие чашку.       У кайчо интересные руки: тонкие, белые с длинными узловатыми пальцами. Они не очень красивы, но когда кайчо берёт что-то мелкое или хрупкое, то в бледных кистях удивительным образом проступает чуткость и чувственность. Вот и сейчас он держит в обеих руках чашку, а кончики пальцев словно ласкают тёплую глину. – Изуру, какие у тебя планы на вечер? – Я пока не знаю. Никаких, кайчо. – Ясненько. Это хорошо, Изуру. – Хорошо? – Да, Изуру. Потому что сегодня вечером ты пьёшь со мной в баре. – Э? Да, кайчо. – Ну и хорошо. Мне пора на собрание, Изуру, оставляю всё на тебя, – иногда кайчо так подшучивает надо мною. На самом деле он очень хороший руководитель, так что на меня оставляет отнюдь не всё.       Смотрю вслед высокой, чуть сутуловатой фигуре. В чёрном костюме худощавая фигура, кажется ещё выше и тоньше, а его серебряные волосы приобретают почти металлический блеск. Уже на пороге он привычно кладёт руку на шею. Есть у него такая привычка, многих она раздражает, а мне в такие мгновения кажется, что его худая и длинная шея становится хрупкой и уязвимой.       Я не хочу звать секретаря и сам убираю следы чаепития. Кроме меня Ичимару-кайчо пьёт чай только с Айзен-кайчо. Говорят, что Айзен-кайчо разглядел выдающийся талант в ещё совсем юном Ичимару Гине и помог сироте, введя его в корпорацию прямо от школьной скамьи. Ну, я тоже учился в той же высшей школе и знаю, что там эскалаторная система и что стипендиатами берут только пять человек из всего курса. К слову, я и Абарай Ренджи из моего класса тоже были стипендиатами. Так вот, однажды мы видели, как Айзен-кайчо со своим замом Ичимару Гином посетил школу. Вот тогда кто-то и сообщил, что Ичимару был лучшим, причём совсем ещё ребёнком, и закончил Академию за год вместо шести. Но хоть он и был тогда мальцом, спуску никому не давал. А Хинамори-кун с тех пор только Айзен-кайчо и дышит. Даже как-то жаль её. После выпуска мы все были зачислены в пятый отдел Готей-13. Потом Абарай-кун перешёл на повышение в одиннадцатый, Ичимару Гин стал главой третьего отдела, а мы с Хинамори-кун заместителями. Она в пятом, а я в третьем отделе. Тогда мы были счастливы. А потом Абарай-кун получил ранение, защищая Кучики Рукию. Они всегда поддерживали друг друга, ещё с тех пор, как вместе жили в одном приюте. Вот только для Абарая-куна всё закончилось не очень хорошо. Нет, ранение было пустяковым, но Кучики-кайчо настоял на увольнении Абарая-куна. Если честно, то в поступках Кучики-кайчо я вижу логику: Абарай-кун бросил документы, но прикрыл Кучики-сан своим телом, конечно, взять такого человека в личные телохранители очень разумный выбор. Но всё же Абарай-кун очень талантлив, чтобы закрывать ему дорогу в Готей-13. Жаль, что от меня тут ничего не зависит, я могу лишь смириться с этим. Зараки-кайчо конечно, пытался отстоять своего подчинённого, но с Кучики-доно не поспоришь – он просто поставил вопрос о лояльности компании. А потом взял Абарая в телохранители – лояльность Рукии-сан он продемонстрировал в полной мере. Я пытался объяснить это Абараю-куну, но… У него вообще пунктик насчёт Кучики-кайчо с тех пор, как тот принял Рукию-сан в семью. Впрочем, я и сам не лучше – Ичимару-кайчо волнует меня больше, чем компания.       А сегодня мы вместе идем в бар после работы. Ичимару-кайчо меня балует. Так, хорош лирики – пора за работу.       Время до обеда пролетело незаметно. Я едва успел вовремя заварить чай, но кайчо сказал, что сегодня обедает с Айзен-кайчо. Я вылил чай и пошёл в столовую. Раз мой кайчо обедает с Айзеном-кайчо, то Хинамори-кун будет обедать в общей столовой, а Абарай-кун и так всегда обедает там (ну и аппетит у него).       Когда я пришёл, они уже успели отстоять в длиннющей очереди и теперь что-то горячо обсуждали за столом, на котором стоял третий поднос. – Привет, Кира! – замахал мне Абарай-кун. Он совсем не изменился, такой же шумный, и костюм ему не идёт. – Мы тебе уже взяли! – Здравствуйте, Хинамори-кун, Абарай-кун. Спасибо, кому я должен? – Забей, – машет рукой Абарай. – Я премию получил. – За что? – не могу скрыть улыбку, у Абарая любой разговор сводится к Кучики-кайчо. – За договор, – он невероятно горд. Ну, я уже в курсе, но почему бы не потешить друга? – Договор? Ты же личный телохранитель. – Не, Кира. Я – личный телохранитель Кучики-кайчо, – Абарай поднимает вверх указательный палец, вид у него привычно дерзкий и даже шальной. – Я ж в своё время в одиннадцатом нехило продвинулся, вот Кучики и гоняет почём зря, чтоб без дела не сидел. В кабинете-то от кого охранять? А договор не из лёгких был! Знаешь с кем?       Рассказ Абарая занял весь обеденный перерыв. Он отличный рассказчик, а я отвлёкся от мыслей о том, что сегодня обедаю не с кайчо. Почему Айзен-кайчо не отпускает его? Я понимаю, что кайчо должен ему за проявленное участие, но надо же и меру знать. В конце концов, кайчо гений, и к нему подход другой. Ну вот. Опять я вернулся к этой теме. Завязывай с этим, Изуру, тем более что ещё надо подготовить проект до конца дня, если хочу пойти с кайчо.       Я успел, и кайчо затянул меня в незнакомый бар. Он тихо посмеивался над моим смущением и советовал не налегать на алкоголь. Вообще-то я в этом смысле крепкий, хоть с виду и не скажешь. Будь у меня другой характер, я бы не раз посмеялся над теми, кто меня предупреждал. Хотя до Мацумото-сан мне ой как далеко.       Какая-то подвыпившая девица шлёпается рядом со мной за стойку и, заказав ещё пива, вдруг тянется ко мне. – Какой милый! – она хватается за мое плечо и тянется еще ближе. – Как тебя зовут? – К-кира Изуру, – совершенно не могу обращаться с пьяными женщинами и просто затылком чувствую улыбку кайчо – он и не думает помогать мне. – Изуру, – хватка на моём плече становится крепче. – Нет, тебе не идет. Я буду звать тебя И-чан! А я Майко, можешь звать меня Ма-чан. – Майко-сан, отпустите меня, пожалуйста. – Неа! Бармен, ещё пива! – По-моему, вам хватит, вы уже пьяны. – Да нет! Ни разу! – Майко-сан тычется носом мне в рукав, а злыдень-бармен ставит перед ней кружку пива. – Кья! И-чан, выпей со мной. – Я не один, – чувствую, как меня захлестывает паника. – И-чан? – вдруг тянет кайчо с другой стороны. Положив щеку на ладонь, он задумчиво разглядывает меня, словно экзотическое насекомое. Я беззвучно шевелю губами «кайчо». – Нет, Изуру, тебе совсем это не идёт.       Он медленно протягивает руку и поправляет мне чёлку. – А? А он кто? – скашивает на него пьяные глаза девица и несколько трезвеет. Ну, внешность у кайчо не самая серая. – Ой! – Гин-тян! – тянет он, и его рука соскальзывает с моей чёлки на моё же плечо. И, конечно же, он улыбается. – Иностранец? – Не-е-ет. И я тоже считаю Изуру милым.       Кайчо тянется и кладёт голову на свою руку на моём плече. – Так вы… – Ага, – кивает кайчо. – Коллеги.       Он тянет слово с таким видом, что я краснею. – К-кайчо, – шепчу севшим голосом. – Да-а-а-а, И-зу-ру. – Кайчо, пойдёмте в другой бар, пожалуйста. – Кайчо? – спрашивает Майко-сан, по-прежнему мёртвой хваткой держа моё плечо. – Да-а-а. Я же говорил – мы коллеги, – от тона кайчо не могу поднять глаза, и меня захлёстывает странный стыд. – Раз ты этого хочешь, Изуру, идём… дальше.       Я дышать не могу от двусмысленности его тона и слов, а он встаёт, как ни в чём не бывало, расплачивается за нас обоих и тянет меня к выходу. Майко-сан отпускает меня, а кайчо тихо смеётся. – Оказывается, ты такой популярный, Изуру. – Кайчо, пожалуйста, не дразните меня. – Почему? Ты такой милый, когда краснеешь. Идём в следующий бар. Я хочу в какое-нибудь традиционное местечко, а ты, Изуру? – Да мне всё равно, лишь бы подальше отсюда.       Кайчо снова тихо смеётся. – Ты такой забавный, Изуру.

***

      Место, в которое меня приводит кайчо, дорогое и изысканное. Женщина в дорогом кимоно и со сложной причёской проводит нас в комнату. – Давно я не был в таких местах, – улыбается кайчо и делает заказ, явно не скупясь. – Располагайся, Изуру.       Я послушно сажусь за низкий столик напротив удобно расположившегося кайчо. – А тут довольно мило, – кайчо с любопытством оглядывается и ослабляет галстук. – Пожалуй, я тут останусь до утра.       Раздался деликатный стук, и прехорошенькая девушка принесла заказ кайчо. Мне неловко в таком роскошном месте, и от быстрых взглядов девушки тоже, а кайчо ведёт себя как ни в чём не бывало. Как-то странно, никогда бы не подумал, что Ичимару Гин выберет рёкан. – Спасибо, а ещё сладостей занесите ближе к утру. Изуру, ты тоже можешь остаться. – Мне не во что будет переодеться завтра. – Мне типа тоже, – смеется кайчо, – но я держу на работе запасной костюм и пару сорочек. Так что возьмёшь завтра у меня свежую рубашку и галстук, а пиджак сними сейчас, чтобы не помялся.       Я выполняю распоряжение, а кайчо, обхватив колено и склонив голову набок, наблюдает за мной. – Ты нервничаешь, Изуру? – Нет, кайчо, – но смотреть ему в глаза не могу. – Давай выпьем, Изуру, а то я уже типа протрезвел. – Давайте, – надеюсь, он напьётся и уснёт.       Протягиваю кайчо чашечку, тот, посмеиваясь, наливает тёплое саке. Я жду, когда же он начнёт меня дразнить из-за Майко-чан. – Ты много выпил, – говорит Ичимару-кайчо, – но хорошо держишься. Ты всегда так стоек, Изуру? – Ну, я учился с Абараем-куном, а Хисаги Шухей мой семпай. – А-а-а-а, – тянет кайчо. – Тогда понятно. А мне так хотелось посмотреть, какой ты пьяный. А то всегда такой тихий, как тот омут. Знаешь, я, пожалуй, выпишу тебе премию.       Кайчо так резко меняет тему, что я теряюсь и, моргая, смотрю на него. – К-кайчо? Но за что? – Как «за что»? – тянет он, подперев голову рукой. – Ты составляешь мне компанию вне работы. – Я не думаю, что это… – Тебе не нужны деньги, Изуру? – «удивляется» кайчо, а я думаю о том, что у него на работе есть запасная одежда. Интересно, с каких пор он так делает? Может, он бывал в этом или похожем месте с Айзен-кайчо? – Я делаю это не ради денег. – Ты такой хороший, Изуру, – он снова разливает. – Значит, ты учился с Абараем-куном? Да… не повезло ему, а ведь мог сделать карьеру в Готее. Всё-таки странный человек Кучики Бьякуя, глава шестого отдела. То настоял на увольнении, а то вдруг приблизил к себе. Сестрёнку, опять же… Впрочем, ну их! Давай лучше о тебе поговорим, Изуру. – Обо мне? – Да-а-а… – Но… что вы хотите знать? – Хм-м-м... – кайчо задумчиво разглядывает меня. – То, чего нет в твоём деле.       Кайчо снова разливает. Мне очень хочется его остановить, он ведь совсем не пьянеет, а у меня уже приятно шумит в голове. – Изуру, расскажи, как ты впервые влюбился. – Влюбился? – вот этого я точно никому рассказывать не собираюсь. Выдаю первую попавшуюся версию. – Ну, это была Хинамори-кун. Но только это быстро прошло, она так восхищалась Айзен-кайчо, что я сдался. – Вот как? Ты всегда так легко сдаёшься, Изуру? – Нет, кайчо. – Коне-е-ечно нет. Ты ведь сделал быстрый карьерный рывок. Сначала в четвёртом отделе, а ведь это такой… специфический отдел, но ты так быстро пошёл на повышение в пятый. Знаешь, почему я именно тебя выбрал в заместители? – Н-нет, кайчо. – Потому что ты мне интересен, Изуру. Я разочарован, что ты так быстро сдался с Хинамори-тян. Тебе нужно быть настойчивее. – Но ведь с Айзен-кайчо не поспоришь. – С ним-то? – кайчо улыбается, ну улыбается еще шире. – Он любит, когда с ним спорят. Поэтому-то Хинамори-тян никогда не завоюет его и навсегда останется «милой дочуркой». Видишь, Изуру, тебе рано сдаваться. – Нет. Я уже всё решил. Это была первая любовь, и она уже прошла, – говорить правду не собираюсь даже Ичимару-кайчо. – Знаешь, Изуру, тут есть душ и юката. Советую воспользоваться, если не хочешь идти завтра на работу в мятых брюках. – А вы, кайчо? – спрашиваю прежде, чем успеваю подумать. – А я первый! – смеётся кайчо и легко поднимается на ноги. – А ты, Изуру, завязывай со своим «кайчо» – мы не на работе. – Но… – И никаких «но»! Я хочу расслабиться и не думать о работе. Подумай об этом, пока я в душе.       Кайчо, нет! Ичимару Гин ушёл в душ, а я понял, что мне надо ещё выпить. Наливаю себе ещё порцию.       Ичимару-сан вернулся быстро, ему удивительно идёт юката. Странно, а я думал, что у него слишком необычная внешность для столь традиционной одежды. – Давай-ка ещё выпьем, Изуру. – Вы совсем не пьянеете, Ичимару-сан? – Почему же? Пьянею, просто пока что для меня рано. И зови меня «Гин». – Это слишком, и я, кажется, уже достаточно пьян, Ичимару-сан. – Просто Гин. Хочу посмотреть на пьяного Изуру, – он протягивает мне полную чашечку.       Я выпил. Остальное помню смутно. Ичимару-сан что-то рассказывал, о чём-то расспрашивал. Наверное.       А утром я проснулся в одной юката и обнаружил, что прижимаюсь к горячему и худому боку. Я в ужасе вскочил – и тут же поплатился за это. Моя голова взорвалась, а к горлу подкатила тошнота. Тихий смех кайчо положения не улучшил, а, можно сказать, привёл к прямо противоположному результату.       Я сел на корточки, сжимая гудящую голову обеими руками. Смех кайчо всё ещё горохом пересыпался в переплетеньях моего бедного, измочаленного похмельем мозга, путаясь и громко сталкиваясь и подпрыгивая в закоулках извилин.       Вдруг передо мной появилась бледная рука сжимающая стакан с мутной жидкостью. – Вот, Изуру. Тут, знаешь ли, неплохой сервис.       Я послушно выпил. Похмелин оказался довольно приличным, и я даже смог разглядеть рисунок на юката кайчо. Он казался совсем юным: весь такой худой и нескладный с пушистой серебряной головой, но я снова поразился тому, как ему шла юката. В этом мужчине была какая-то странная и необычная грация. Действительно – кицуне. Кайчо движется как хищник, а я-то раньше наивно думал, что всё дело в лице и улыбке. – Смотришь, Изуру? – Да. Нет! В смысле… когда мы разделись? – «Мы»? Нет, Изуру, тебя раздел я. Ты типа совсем отрубился, хорошо хоть не шумел. Ой, Изуру, не красней так, а то сгоришь. – К-кайчо, пожалуйста, – мой голос звучал жалко. – О-хо-хонюшки. И что мне с тобой делать? – Э-э-э… – и что на это скажешь?       В дверь постучали, и я еле подавил желание снова схватиться за голову. – О! Вот и завтрак. Изуру, иди умываться и завтракать.       Когда я вышел из ванной, кайчо уже был в костюме, он поманил меня рукой к накрытому столу. И, как всегда, было много сладостей. – Сладкое от похмелья? – я бы улыбнулся, если бы не то, что мне стоило огромного труда не согнуться пополам и прямо в комнате не освободить взвывший от одного только вида сладостей желудок. – А у меня нет похмелья, – кайчо, как всегда, доволен собой. Что ж, повод у него есть. – Поешь, Изуру, и одевайся.       Если бы не кайчо, то этот завтрак мог считаться худшим в моей жизни.       К счастью, мы пришли раньше секретаря и кайчо смог переодеться в свой запасной костюм без риска быть замеченным. Как и обещал, он дал мне одну из своих рубашек и галстук. Свои же вещи я затолкал в сумку. После чего пошёл заваривать чай, чувствуя себя Джеймс Бондом.

***

      В обеденный перерыв встретился с Абараем. С некоторых пор он не выглядит недовольным жизнью. Ну, то есть Кучики-кайчо с ним довольно жёстко обошёлся, а мой друг почему-то выглядит вполне бодро и счастливо. Я спросил его, чему он так рад, а Абарай сказал, что я ничего не понимаю, что Кучики крут и что сам Ренджи его ещё переплюнет. Он весь светился, когда говорил о своём начальнике, ну… Абарай всегда был таким. Впрочем, Кучики Бьякуей и в самом деле трудно не восхищаться. Хиномори-кун как всегда пела дифирамбы Айзену-кайчо и жалела нас, мол, совсем пропали, Ренджи просто зря тратит время в телохранителях, хотя сам уже может быть кайчо, а я так вообще… тут она смутилась и замолчала. Мда. Похоже, меня она жалеет больше, чем Абарая-куна. Интересно, почему это? Я вице-президент, а Ичимару-кайчо очень хороший начальник, так что не так? Мои бывшие одноклассники переглянулись, и Абарай вздохнул, показывая, что понимает меня больше, чем я сам, а Хиномори-кун посмотрела так жалобно, словно у меня был рак мозга на последней стадии. Я так ничего и не понял, а обед закончился. – Изуру, как тебе обедалось без меня? – Нормально, кайчо, я был с Хинамори-кун и Абараем-куном. – Вот как? – протянул кайчо. – А вот у меня обед не задался, но я собираюсь исправить это на ужине. Не составишь мне компанию, Изуру? – Да, конечно.       В последнее время мне кажется, что я совсем не понимаю окружающих. – Кайчо, а почему? Мы же вчера вместе ужинали? – Ага. Тебе не понравилось, Изуру? – Не, что вы? Всё было замечательно! Но… почему, кайчо? – Не знаю, Изуру, – он подпёр голову рукой. – Сегодня в обед у меня был крайне неприятный сотрапезник. Вот и хочу это исправить, ужиная с тем, кто мне нравится. И не зови меня «кайчо», мы же не на работе.       Я хотел спросить, почему же он выбрал меня, а не Айзена, но это было не моё дело и я не хотел, чтобы Ичимару мне об этом сказал. – Или тебе неприятно, Изуру? – Что? Ужинать с вами? – я просто неприлично вытаращился на него. – Но это не так! Я очень рад проводить с вами время. – Во-о-от как? Ну и хорошо. Ешь, Изуру.       После ужина Ичимару отправил меня домой. Странно, я думал, что мы снова пойдём по барам, ведь на завтра ничего важного не запланировано. Должен заметить, я несколько разочаровался.       Кайчо играет со мной: то позовёт, то отпустит, думаю, что это навсегда, но он снова тянет за невидимую нить – и снова дрожу перед ним и не могу понять, что это за дрожь сотрясает моё тело. Кайчо, Ичимару-кайчо, я ничего не понимаю!

***

      Две следующие недели тянулись словно год. Кайчо пил со мной чай и даже пару раз пообедал, но ужинать больше не звал. А ведь обстановка сейчас спокойная. Я сделал что-то не так? Что я сделал не так? Ничего не понимаю!       Я извёлся под конец второй недели и всё время ждал чего-то от кайчо. Но всё было как в первые месяцы моей работы в этой должности. В результате всех этих переживаний едва не запорол договор с небольшой американской фирмой, у которой были все шансы стать нашим филиалом. Кайчо заметил и исправил всё сам, прежде чем это могло вызвать проблемы, а потом вызвал меня в кабинет. – Простите, кайчо, – сказал я, едва закрыв за собой дверь, и склонился в поклоне. – Да ладно, всё же обошлось, – Ичимару-кайчо встал из-за стола и, обойдя его, встал передо мной, опёрся бёдрами о стол за спиной и скрестил на груди руки. Склонив голову к плечу, спросил. – Что с тобой происходит, Изуру? – Я… я не знаю. – Это не ответ, Изуру. Ты сделал карьеру в Готей-13 в таком возрасте, а теперь совершаешь такую нелепую ошибку. Что я должен думать, Изуру? – Это больше не повторится. Я готов принять любое наказание. – Наказание… – кайчо подошёл вплотную и взял пальцами за подбородок, поднимая мне голову.       Я невольно вскинул глаза на его бледное лицо. Кайчо не улыбался, а его глаза полыхали красным огнём. Это было страшно, но и как-то… волшебно. – Ты так хочешь быть наказанным, Изуру? – внезапно хватка на моём подбородке стала жёсткой. – Это всего лишь извинения, Изуру, – пальцы потянули меня вперед и вверх, красные глаза были близко-близко. – Я хочу знать, что с тобой происходит. Ты не доверяешь мне, Изуру? – Нет! Я… – говорить нос к носу с кайчо было, мягко говоря, неудобно. Его взгляд завораживал, и я невольно ляпнул. – Я думал, что больше не нужен вам. – Во-о-от как, – сказал Ичимару после долгой паузы. – Так ты думал обо мне, а не о работе? – Простите. – Глупый, – тихо сказал кайчо и внезапно притянул меня к себе.       Пальцы на моём подбородке оставались жёсткими, а рот, накрывший мои губы, был горячим и мягким. В первое мгновение я растерялся, а кайчо откинулся на спину и утянул меня за собой. Я едва не упал на него, еле успев выставить вперёд руки. Ладони гулко хлопнули по столешнице по обе стороны серебряной головы. Кайчо отпустил мой подбородок, и его пальцы зарылись в мои волосы.       Голова пошла кругом. Тело подо мной было худым и твёрдым. Я и сам не заметил, как забрался руками под его тёмный пиджак, там было так горячо, что внутри меня всё плавилось. Мысли унеслись куда-то прочь, мне, как говорит Абарай-кун, сорвало крышу от этого жара и запаха его одеколона. Я терзал тонкие губы, жадно вдыхал его запах, сжимал в руках его тонкое, сильное тело и никак не мог насытиться всем этим. А кайчо тихо засмеялся, подставляя длинную шею. Зарылся лицом в эту шею и платину тонких волос, источающих тонкий аромат. Вжимал его в стол, словно хотел врасти в него. – Хватит-хватит, Изуру! – смеялся этот невозможный человек, у него лишь слегка сбилось дыхание, а мне катастрофически не хватало воздуха.       Тонкие руки уперлись в мою ходящую ходуном грудь и легко отодвинули. – Кайчо… – хрипел я, – кайчо… кайчо… кайчо… – Ну-ну, Изуру, – его руки оказались невероятно сильными, несмотря на кажущуюся хрупкость. – Иди, Изуру. Иди и не подводи меня больше – Да, простите.       Я вышел из кабинета. Руки всё ещё дрожали, а дыхание не восстановилось. Секретарь в приёмной взглянул на меня с плохо скрываемой жалостью. – Вот, Кира-сан, – он протянул мне стакан воды. – Спасибо, очень кстати, – я всё ещё горел изнутри.       Объяснять что-либо секретарю не хотел, да и не мог. Всё равно же никто не поверит, что кайчо добрый. Сейчас меня ещё больше раздражает, что все его боятся. Хотя, если честно, прямо сейчас мне это даже выгодно. По крайней мере, не надо врать, почему я сейчас не в себе, люди сами придумают, как меня распекал страшный кайчо.

***

      Два дня после этого я не отрывал взгляда от кайчо. Следил за каждым его движением, стоило ему показаться в поле моего зрения. Сослуживцы сочувствующе смотрели на меня и качали головами. Но мне было всё равно: я хотел видеть кайчо и не мог на него налюбоваться. А Ичимару смеялся и не делал мне замечаний. От этого мне становилось стыдно. Зато за эти два дня я значительно продвинул несколько договоров, заключил три сделки, причём одну почти с нуля, и даже подготовил отчёт на следующий месяц (приблизительный, разумеется)!       Сегодня в обед кайчо, смеясь, насыпал мне в чашку с чаем сахара «в награду». Лучше бы снова поцеловал. Он словно прочитал мои мысли и сказав: – Давай сегодня вечером снова выпьем, Изуру. – Да! – я аж подпрыгнул и глупо заулыбался. – Ну и ну, – кайчо внезапно качнулся ко мне и коснулся губами моей улыбки. – А ты сладкий, Изуру. Вкусно.       Пока я моргал, он отправил меня работать.       Плохо помню, через сколько баров мы прошли, но хоть кайчо и пил больше меня, он оставался абсолютно трезвым. Говорят, что они с Мацумото-сан друзья детства. Теперь я в это верю. А вот меня хорошенько развезло, но домой не хотелось. Хотелось ещё раз поцеловаться с кайчо, и не так, как в обед, когда он лишь на миг коснулся меня, а как два дня назад. Я ждал, но так ничего и не дождался. Кайчо действительно любит дразнить людей, а сам я робел, несмотря на то, что был порядком пьян. – Изуру, тебе пора домой, – сказал кайчо, когда мы вышли из очередного бара.       Не согласиться с ним мешала плавно покачивающаяся улица и шатающиеся вразнобой дома. Но как же я хотел быть рядом с ним ещё хоть чуть-чуть!       Моё желание сбылось – кайчо проводил меня домой. Как он сказал, «посмотреть, где живёт Изуру». Когда мы подошли к двери моей квартиры, я всё же набрался храбрости (хотя честнее будет сказать – наглости) и решил воспользоваться своим шансом. Я уцепился за Ичимару, потом скажу, что был слишком пьян, тем более, что это не так уж далеко от истины. Одним словом, кайчо почти внёс меня в мою небольшую холостяцкую квартиру и прислонил к стене. – Ну и ну, Изуру. Мне казалось, что всё не так плохо. Давай-ка ложись спать. Твоё счастье, что завтра воскресенье. – Останьтесь со мной, Гин. Пожалуйста, – прошептал я, цепляясь за его пиджак, а может, просто подумал.       Кажется, потом меня стошнило. Помню, как кайчо плескал мне в лицо холодную воду.       В общем, я показал себя не с лучшей стороны. Такой была моя первая мысль после пробуждения, а вторая: «Лучше бы я умер!» Так хреново мне не было даже в студенческие годы. – Доброе утро, Изуру, – перед моим носом оказался стакан с похмелином. – Спасибо, – сказал я стакану. Ками-сама, ну и голос! – Изуру, ты не можешь пить.       Вообще-то, могу, но не столько же! Ичимару-кайчо вполне может составить компании Кёраку-кайчо. Тот точно не будет разочарован. Ксо! Хреново-то как! Собственный стон едва не раскроил мне голову пополам. – Держи, Изуру. – Пиво? – То, что надо.       Ичимару хлопотал надо мной ещё некоторое время, и мне действительно стало лучше (если не считать обоснованных страхов о переводе в другой отдел). Я собирался поблагодарить, когда зазвонил его мобильный. В моей маленькой квартирке особо отойти было некуда, и я всё слышал. – Да-а, моя сладкая… – Ну, прости, прости, я виноват… – Нет, что ты, медовая моя? – Да-да, конечно, не передумал. Бай-бай!       Он положил трубку и подошёл ко мне. – К сожалению, мне пора, Изуру.       Кайчо ушёл, а я остался в компании с похмельем.       Ксо! Ну надо же! Ну почему всё так? Почему не могу сделать всё как надо? Вот уже второй раз напиваюсь, и это когда мы оставались одни всю ночь! Ксо! Ну почему я такой?! Вот уж верно, лучше бы я влюбился в Хинамори-кун.       Это было самое бурное воскресенье в моей жизни. Чего я только ни передумал! Кайчо звонила женщина, но почему тогда он поцеловал меня? И почему я такой осёл и не поцеловал сам его вчера?       В конце концов, не выдержал и позвонил Абараю, тот всегда не дурак выпить. Наверняка притащит с собой Хисаги и Мадараме как минимум. Ну и ладно! Так даже лучше. Хочу хотя бы на сегодня забыть кайчо.       Абарай-кун обрадовался. Похоже, Кучики-кайчо совсем загонял беднягу. Я вдруг подумал о том, что со стороны виднее, но почему-то все уверены, что Ичимару-кайчо страшный. Тогда вполне справедливо возникает вопрос: каково Абараю-куну вместе с Кучики-кайчо? Последние года полтора мой друг смотрит на Бьякую-сама совсем по-другому. Раньше был азарт, ну, кроме страха и примеси целой кучи эмоций, а сейчас азарт сменился на жажду. Полагаю, что Ренджи уже разобрался со своими чувствами. Долго же он, уже почти четыре года как в телохранителях… а я вот как-то быстро принял эту сторону себя. Интересно, как отреагирует сам Абарай-кун, если узнает, что одно время я был им увлечён? Ничего серьёзного, но этого хватило, чтобы подружиться с ним. А потом я увидел заместителя Айзена-кайчо Ичимару Гина.       Так! Всё! Хватит-хватит-хватит! Я ж решил, что сегодня о нём не думаю!       Я полез в шкаф за вещами. Если дело касается баров, то Абарай собирается очень быстро. Лучше уж слушать о том, какой Кучики Бьякуя ужасный и великолепный, чем тратить свой законный выходной на вздохи о том, кто никогда не станет моим.       На этот раз меня домой доставил Абарай-кун. Без всякого пиетета зашвырнул меня в ванную и врубил холодную воду. Садист! Это он у Кучики нахватался. Так ему и говорю. – Но-но! – Абарай направляет струю из рассеивателя мне прямо в лицо. – Не желаю слышать это от подчинённого Ичимару Гина.       Всё-таки он садист. Я только-только перестал думать о кайчо. А пить пора завязывать.

***

      На работу пришёл заранее, но, как всегда, кайчо уже был на месте. – Не бережёшь ты себя, Изуру, – тянет он. – Простите, Ичимару-кайчо. – О? Почему так официально, Изуру? – Я… - ну и что мне ему ответить? – Простите. – Забей, Изуру. Лучше принеси чай.       Чаю ему! Непонятная злоба охватила меня. Так, стоп! Стоп! Стоп! Я сказал, стоп!!! Чёртов мой темперамент. Если срываюсь, то всё – тушите свет! Мне надо успокоиться…       Внезапно мимо меня пронеслась Хинамори-кун. Не успел удивиться тому, что она не поздоровалась, как девушка удивила меня ещё больше, ворвавшись к кайчо без стука. Предчувствуя неприятности, поспешил следом. – Это вы! Вы! Вы!       Крик Хинамори-кун едва не вышвырнул меня обратно. Кайчо стоял перед дрожащей от ярости девушкой, он опирался бёдрами о край стола и смотрел на вице-президента пятого отдела со своей обычной улыбкой. – О чём ты, Хиномори-тян? – Это вы перехватили контракт Айзена-сама! – Ну и ну. О чём это ты?       Хинамори-кун бросилась на кайчо. – Хинамори-кун! – я догнал девушку и обхватил её плечи. – Успокойся! Это какое-то недоразумение!       Но коллега не слушала меня, девушка вырывалась с яростью дикой кошки. Никогда бы не подумал, что такая хрупкая девчушка может оказаться настолько сильной. Она просто отшвырнула меня и бросилась к кайчо. На грохот прибежал секретарь. Каким-то чудом я смог догнать Хинамори-кун до того, как она вцепилась в лицо кайчо. Мы оба упали на пол. Внезапно надо мной раздался юный гневный голос. – Что происходит, Ичимару? – голос Хитцугая-кайчо? – Понятия не имею. Ваша родственница напала на меня в моём кабинете. Это странно… – Я поговорю с вами позже, – жёстко припечатал юноша и распорядился, чтобы нас с Хиномори-кун развели по разным кабинетам.       Так уж случилось, что в комнату отдыха нашего отдела меня вела Мацумото-сан. – Что там случилось, Кира-кун? – спросила она по дороге. – Не знаю, Мацумото-сан. Хинамори-кун просто ворвалась со скандалом.       Странно было видеть серьёзное выражение лица у этой роскошной женщины. Обычно она выглядит легкомысленной и неорганизованной, но я не раз видел, как она опекает своего юного начальника. И вот сейчас маска хорошенькой глупышки соскользнула с этого лица. Она некоторое время проницательно смотрела на меня, но поняв, что действительно ничего не знаю, тихо ушла. Я остался один в комнате.       Некоторое время сидел, потом поднялся и подошёл к стене. Я чувствовал себя таким жалким. Я не смог помочь ни кайчо, ни Хинамори-кун. Ярость клокотала в горле, требуя выхода, вынуждая с силой впечатать кулак в стену. А потом меня понесло. Кажется, я переломал в комнате все стулья, пока меня не скрутили охранники.       Не знаю, сколько прошло времени. Ко мне пришёл кайчо. Я сидел связанный в разгромленной комнате, а он сказал: – Хочешь, я спасу тебя, Изуру? Идём со мной.       И я пошёл с ним.       Ичимару Гин привел меня в отель. Он улыбался и говорил, что рад тому, что я так защищал его. Он целовал меня и выгибался под моими руками. В полутёмной комнате сомнительного отеля его тонкое тело и серебро волос были подобны чуду, словно светлое божество во мраке ночного леса. Почти прозрачные руки были горячими и сильными, волосы мягкими и пушистыми, словно экзотический мех и эта нереально белая кожа… это не могло принадлежать простому человеку – он был словно лунное волшебство.       Кайчо оказался очень нежным и ласковым, а ещё его ничего не смущало. Я удивился его опыту, который этот мужчина демонстрировал, целуя мой живот и ниже. Его рот был таким горячим, что я закричал.       Когда всё закончилось, я спросил его, сжимая в своих объятиях. – Почему я? – Потому что ты любишь меня, Изуру, – голова Гина лежала на моём плече, и я кожей чувствовал улыбку. Почему-то я почувствовал разочарование. – Это всё? – Правда, я добрый? – засмеялся кайчо.       Ага, добрый и честный: «Ты любишь меня. Хорошо, я пересплю с тобой разочек». Лучше б отверг, чем так… хотя нет… я бы всё равно желал его и думал, что готов на всё ради одной-единственной ночи. Кайчо прав. Как всегда прав. Добр он или жесток в своей правоте? – Вы уйдёте?       Не знаю, почему спросил его об этом. Было такое странное предчувствие. Ичимару Гин понял меня правильно. – Возможно. Но пока мне и в Готее хорошо, ведь тут есть Изуру.       После этих слов я понял окончательно, что он уйдёт. Уйдёт и бросит меня. – Почему ты не спрашиваешь о Хинамори-тян? – спросил кайчо через некоторое время. – Это не важно.       Я уже понял, что он уйдёт. Так какая разница, из-за чего и как? Меня больше волновало, откуда у него такой опыт. Я был твёрдо уверен, что у кайчо стандартная ориентация, да и та женщина... – Спрашивай, Изуру, – неожиданно произнес Гин, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. – Откуда столько опыта? – промямлил я под пристальным алым взглядом. – Ах, вот ты о чём, – он снова лёг. – Бездомному мальчишке тоже хотелось есть, а воровство… это не выход. – Я понял, – какой я дурак! Нашёл о чём спрашивать. – Ничего ты не понял, Изуру, – кайчо прижался ко мне. – И зови меня «Гин». – Гин, – я приподнялся и поцеловал серебряную макушку. – Гин, не бросай меня, не уходи.       Он снова засмеялся и стал целовать меня. Гин обнимал меня и прижимался всем телом, он был жаден до ласк и просто впитывал ласку и нежность, словно его никогда раньше не ласкали и не баловали.       Так я узнал, что кайчо предпочитает оральный секс. Пришлось довольствоваться этим, хотя я очень хотел взять его, сделать своим, чтобы не мог жить без меня, чтобы был ни на что не годен без меня. Я такой эгоист, прости меня, Ками-сама.

***

      Всю следующую неделю Готей-13 гудел как потревоженный улей. Что-то странное творилось на самом верху. Я не верил, что Ичимару-кай… нет, Гин перехватил контракт у бывшего начальника. Старался не прислушиваться к сплетням. Кай... Гин по-прежнему улыбался, похоже, его всё это не волновало, а может, он уже знал, чем всё закончится. Я же просто ждал, когда он уйдёт. В конце недели я задержался на работе и спустился в гараж позже обычного. Машин уже почти не было, и я хорошо разглядел Кучики-кайчо и Абарая-куна, едва успел шагнуть назад, пока они меня не заметили. Не думаю, что мне показалось. Осторожно выглянул из-за угла. Так и есть. Кучики Бьякуя стоял возле открытой задней дверцы, а Абарай-кун целовал его руку. Телохранитель держал ладонь хозяина обеими руками и ласкал тонкие бледные пальцы. Кучики-кайчо был по обыкновению спокоен и не вырывал руку. Он просто смотрел на Ренджи. Со своего места я не видел выражения лица кайчо, зато мне хорошо было видно лицо Абарая. Он смотрел пристально и как-то… уверенно, что ли. Же-е-есть! Кучики терпел домогательства рыжего психа и собственного телохранителя! Я вернулся за свой угол и прижался к стене лопатками. Вскоре хлопнула дверца, и взревел мотор.       Интересно, мне поздравлять Ренджи или сочувствовать? Но Кучики Бьякуя?! Он же… его же не интересуют мужчины. Хотя… все имеют же неверное представление о Гине. Гин… Лучше бы ты лгал мне, лучше бы был жесток, но ты всегда всё делаешь по-своему. Может, когда-нибудь я пойму, почему он так поступает со мной.       Я влюбился не в того человека и расплачиваюсь за это. Такова была моя первая мысль, когда я уселся в машину. Всё потому, что увидел их. Да что сегодня за день такой?! Почему, едва став свидетелем одной странной сцены, тут же становлюсь зрителем другой? И почему услышав звонкое: «Гин!», я тут же пригнулся, прячась за приборной доской?       Мацумото-сан догнала Ичимару, едва он вошёл в гараж. Через боковое зеркальце я видел всё. Она остановилась рядом с ним, но даже не попыталась коснуться его рукава, как часто делают женщины в подобных ситуациях. – Гин, постой. Почему ты всё время уходишь? – Прости, моя медовая, – ни следа раскаяния в мурлыкающем голосе.       А у меня в голове закрутилось шарманкой «Медовая, медовая, ме-до-ва-я». Действительно, медовая. И блестящие волосы, и волнующие изгибы роскошного тела, и пухлый ротик, и слишком наивные, чтобы им верить, глаза. Роскошная, пьянящая и даже вызывающая, но нисколько не вульгарная. Медовая… так это она! У неё не выиграть никому, и не потому, что она красива, не потому, что женщина, а именно потому, что медовая. – Что происходит, Гин? Ты же знаешь больше, чем говоришь. – Я вообще ничего не говорю… – Вот именно! Ты же знаешь! Знаешь! – Ран-чан, медовая моя, почему ты не спросишь у Хитцугаи? – Он тоже не знает. – Он знает о нас с тобой. Он больше не доверяет тебе, и ты пришла ко мне?       Ичимару говорил своим обычным тоном, и улыбка на его лице могла обмануть кого угодно, но… та совсем крошечная пауза перед тем, как он начал говорить… кайчо, Гин, ты… и Мацумото-сан. – Хочешь заставить меня выбирать? – Ты уже выбрала и знаешь об этом. Я не виню тебя. Всё правильно. Ты выбрала правильно, Ран-чан.       Ему больно. Внезапно я понял это. Больно, иначе эти слова сопровождались бы лёгким касанием персиковой щеки. – Не скажешь. Ты никогда не говоришь… я привыкла, Гин. Куда ты идёшь на этот раз? Впрочем, ты же не скажешь, – она сказала это так просто, словно это самая обычная вещь.       Мне так далеко до них. Они оба гораздо-гораздо взрослее. В них есть то, что и в Абарае-куне, и в Кучики-сан, и в Зараки-кайчо. Те, кто взрослел на улице, взрослеют по-другому. Наконец я понял это. Вот чем меня привлек Ренджи, вот чем меня околдовал Гин, вот почему сегодня сам Кучики Бьякуя позволил Абараю-куну поцеловать свою руку.       Машина Гина уехала. Мацумото-сан ушла из гаража, она всегда ездит на такси, понятия не имею, откуда у неё на это деньги. А я всё сидел в своей машине. Похоже, я тоже взрослею. Надо же, мне понадобилось столько времени, чтобы понять это.

***

      Я честно пытался отдалиться от кайчо, ведь это мне будет больно, когда он уйдёт. Ждал, думал, что готов к этому, но всё случилось неожиданно.       Айзен-кайчо, Гин и, как это ни странно, Канаме-кайчо внезапно были переведены в новый филиал, точнее, для создания нового филиала, да ещё и новой направленности. Компания не просто расширялась, она осваивала новые рынки. Вот так – одним выстрелом двух зайцев, но всё же слишком много вопросов. Почему перевели ТОЛЬКО глав отделов? Почему больше никого даже из среднего и младшего состава (не говоря уже о замах)? Почему у филиала совсем другое название? И наконец, почему ни одно из трёх кресел так и не было занято до сих пор? Много вопросов, странных вопросов – и ни одного ответа.       А я всё жду кайчо, руковожу отделом, выпиваю с другими вице-президентами и всё спрашиваю себя, вернётся ли Гин, предал ли он компанию или действует по приказу свыше?       Время течёт неторопливо и по привычному расписанию. За год, что я не вижу кайчо, то есть Гина, много всего случилось.       В первый же день мы с Мацумото-сан напились до синих веников и хором проклинали Гина. Позже мы даже подружились. Странная это дружба. Иногда мне кажется, что она знает про ту ночь…       Мацумото-сан по-прежнему опекает своего начальника.       Хинамори-кун пыталась покончить с собой, но Хитцугая-кайчо вовремя заметил и спас её. Он часто навещал её в больнице. Мы с Абараем-куном тоже ходили, и когда она была в коме, и потом, когда пошла на поправку. Хинамори-кун во всём винит Гина.       Кучики-сан направили с заданием в Каракуру, она волновалась и радовалась.       Хисаги-семпай неожиданно сблизился с Комамурой-кайчо, который был лучшим другом Тоусена Канаме.       Абарай окончательно завоевал своего Кучики-сама (только это секрет, даже я «ничего не знаю») и завтра приступает к работе секретаря шестого отдела.       А я… вот уже год руковожу отделом, но занимаю старую должность… и всё ещё жду Гина. Я хочу знать правду.