Мы с тобой одной крови

*** Осень захватила все укромные уголки городка в свои влажные от дождя сети. Туманное утро сменялось дождливым днем, день – промозглым вечером, вечер – ветреной ночью, что сгоняла с лиц улыбки. Лужи не успевали просохнуть, наполняясь постоянно поступающей в них свежей дождевой водой. Непрекращающиеся ливни давили угрюмой атмосферой на людей, вгоняя их в депрессии и тяжелые думы. Фрау Хоффман перестала сидеть на крыльце своего домика, распивая кофе из огромной кружки по вечерам. Теперь она сидела у окна и зябко куталась в теплую шаль. Билл замечал ее размытый силуэт каждый раз, когда неизменно усаживался на подоконнике в своей комнате, чтобы понаблюдать за происходящим на улице сквозь щедро политое дождем стекло. Щели в оконной раме задували в комнату холодный воздух: в доме становилось прохладней. Билл открыл дверцу шкафа, надеясь отыскать на полках теплые вещи. Тело мальчика дрожало от неизвестного своим адресатом сквозняка. На верхней полке нашелся любимый вязаный свитер, самый растянутый и самый теплый из всех. Отыскав в завалах одежды мягкие спортивные штаны и пушистые носки в рисунок из футбольных мячей, Билл укутался с ног до головы, не давая ни одной части тела замерзнуть. Лишь кончики тонких пальцев немного озябли, побледнев. Мальчик поднял тявкающего щенка на руки и с удобством устроился на кровати, подтянув к себе ноутбук. - Стыдно гулять безымянным, да? – протянул Билл, обращаясь к питомцу, который что-то невнятно проскулил в ответ и уткнулся носом в теплый свитер. - Вот и я о том же: стыдно, что спрятаться хочется… - прошептал мальчик, почесав притихшего щенка за ухом. Пробежав пальцами по клавиатуре, он вгляделся в экран. - Смотри! Сколько здесь кличек! Хочешь быть…Фу, ну уж нет. Типичным Рексом я тебя делать не буду. Хочешь быть типичным? – усмехнулся Билл, щелкнув щенка по холодному носу. Тот зажмурился и фыркнул. - Конечно, нет! И я не хочу. Что тут еще есть? Ну-ка… - мальчик нахмурился, отыскав интересную статью. Он пролистал ее, читая и заинтересовываясь с каждой минутой все больше и больше. Язычок быстро прошелся по нижней губе, когда он, забывшись, углубился в чтение - Хатико – самый верный пес, - задумчивым голосом вынес он вердикт, взглянув на преданно уставившегося ему в глаза щенка, который словно ждал своего приговора. - Это японская порода… А какая у тебя порода?.. Когда нет породы, надо ее выдумать… Хочешь тоже быть, как Акита? Тоже будешь таким. Будешь единственным, кто никогда меня не бросит. Зачем нам все остальные, правда? – улыбнулся Билл, подняв двумя руками взвизгнувшего питомца в воздух и упав на спину. - Нам предатели больше не нужны, правда? Никто нам не нужен, - едва слышно прошептал мальчик, повернув голову на фотографию на прикроватной тумбочке. Прижав маленького пса к себе, он прикрыл глаза на мгновение. Бесконечная секунда…Вторая…Долгие раздумья не приводят к хорошим выводам... Третья. - Никто, - отрезал Билл, встав с кровати и отпустив щенка за пол. Рамка с веселой фотографией тут же отправилась в нижний ящик тумбочки. *** Ханна лучезарно улыбнулась своему отражению в зеркале, когда телефон на маленьком столике разразился громкой трелью. Отдаваясь о твердое покрытие, звук бил прямо по барабанным перепонкам, но не раздражал женщину. Она подскочила к трубке, схватившись за нее, как за долгожданный подарок. - Ало! Привет, Том! – радостно воскликнула Ханна, прижимая телефон обеими руками. В динамике раздавался голос старшего сына, бальзамом проливающийся на душе. Она грустно улыбалась, вслушиваясь в знакомые нотки уже давно не детского голоса. - Да, мы тоже хорошо… Билл? Ему гораздо лучше, Марк говорит, уже на следующей неделе нужно отправлять его на занятия. Сегодня позавтракал, ни разу не поморщившись. Наверное, спит сейчас. Не беспокойся о нем, сынок, тебе самому нужно беречь силы, - ласково произнесла женщина, поднимаясь по лестнице. Тихо прошагав последние ступеньки, она остановилась у комнаты Билла. Мягко отворив дверь, мать расплылась в улыбке: взъерошенный и сонный мальчик сидел на кровати в обнимку с притихшим щенком, подаренным братом. На тощем мальчишеском теле висел старый вязаный свитер Тома, который он отдал ему в прошлое Рождество, выдавшееся особо морозным. Перед мальчиком покоился открытый ноутбук, с особой тщательностью отобранный старшим Тернером в магазине электроники. Даже на ногах остался отпечаток воспоминаний о старшем брате – пушистые носки со спортивным узором, в шутку подаренные на чемпионат мира по футболу, после проигранного спора о том, кто забьет решающий мяч. Ханна прикусила губу и затворила дверь, не став мешать сыну. - Я ему передам обязательно. Кстати, Том… Билл очень по тебе скучает, - прошептала женщина, спускаясь по лестнице. На другой стороне провода послышался ироничный смешок. - …Нет, он не говорил этого лично. И все-таки, я – мать, и я знаю, что говорю. *** В школьном кабинете царило глухое молчание, словно сухие бумажные страницы рассыпали вокруг, предварительно разорвав на невидимые частички. За окном светило морозное солнце, манящее к себе мнимым теплом лучей, в свете которых виднелись парящие пылинки. Звук скрипящего грифеля по бумаге проскрипел на весь класс, но никто не обратил на это внимания. Дремлющий за своим столом учитель следил из-под прикрытых век за решающими очередной тест учениками. Билл с мазохистским удовольствием наблюдал за реакцией учителя на свое поведение. Противный и режущий по ушам скрип карандаша не произвел должного эффекта. Мальчик взял в тонкую ладошку автоматическую ручку и щелкнул ею, заставив девочку, сидящую рядом, испуганно вздрогнуть. Однако кроме нее на брюнета больше никто не обратил внимания. Он упрямо сжал губы и намеренно откинулся на спинку стула, отодвинув от себя листок с тестом, поражающий своей чистотой: ни одной пометки ученика на ней не было. По классу раздались раздражающие своей частотой щелчки ручки. Билл вытянул ноги вперед, наткнувшись носками ботинок на стул впереди себя, чтобы оттолкнуться и поставить собственный на задние ножки. Многие ученики стали исподтишка поглядывать на его вызывающую ухмылку и прямой взгляд, обращенный к преподавателю. Мужчина медленно снял очки под пристальным вниманием замерших детей. Билл плотоядно усмехнулся. - Тернер, - нервно улыбнувшись, произнес учитель. Мальчик наигранно вскинул брови, словно бы взволновавшись. - Да, герр? – он лучезарно улыбнулся, замечая изменения цвета в лице мужчины, который вдруг резко покраснел. - Выйдите из кабинета, - спокойно, несмотря ни на что, ответил преподаватель. Билл скорчил жалобную рожицу, заставляя Стефана, сидящего справа от мальчика, нахмуриться и дернуть его за рукав. - Что ты делаешь? – едва слышно прошипел друг, с опаской поглядывая на учителя. Брюнет не обратил на него внимания, выдернув руку и продолжая нагло глядеть преподавателю прямо в глаза. - Но как же мой тест, герр? Простите, я не могу покинуть этого помещения, пока не решу тест, - невинно округлив потемневшие глаза, проворковал он. Ученики, позабывшие о своем задании, жадно ловили изменения в лице мужчины, который, едва сдерживаясь от криков, смотрел на Тернера. Улыбчивый, спокойный, любимый всей школой и никогда не повышающий голоса преподаватель, теперь скрипел зубами, впервые в жизни видя такое непозволительное поведение. Билл резко вскинул брови, словно бы спрашивая у него: «Ну, сделай же что-нибудь! Забудь о своих методах, повысь на меня голос!» - Тернер, я должен напомнить вам… - Прекратите, я все помню, герр, - не забывая вежливо улыбаться, устало прервал учителя юный брюнет. Мужчина опешил от такой неслыханной наглости: за все пятнадцать лет преподавания еще ни один ученик не вел себя с ним так нахально. - Тернер! – воскликнул он, впервые в жизни повышая голос на ребенка. Укоряя самого себя, он подошел к парте мальчика, протянув ему руку. - Герр… - насмешливо протянул Билл. - Билл, нам обоим придется покинуть этот кабинет, - мягко произнес учитель, но, не сдержавшись, угрожающе добавил: - Немедленно. Последнее слово подействовало волшебным образом: брюнет тут же встал из-за парты, послушно выйдя из класса. Подбородок опустился, словно ребенок винил себя за трусость. - Билл, мы можем поговорить? – опускаясь перед мальчиком на колени, спросил учитель. Брюнет отвернулся, скрываясь за отросшей челкой. Пальцы взволнованно ковыряли деревянную поверхность скамейки. - Нет, простите, герр, - безапелляционно ответил он. Мужчина вздохнул, пытаясь подобрать слова: ему хотелось вести себя мягче, следуя своим привычным методам обучения. - Билл, я же вижу… Ты всегда был очень милым мальчиком, почему ты так себя ведешь? Что произошло в твоей жизни, что ты так изменился? – тон получился нужным: тихим и доверительным. Мальчик посмотрел на него, встречаясь с ласковым взглядом. Карие глаза столкнулись с оливковыми… Билл вздрогнул, явственно ощущая, как скамейка под ним поплыла в сторону. Машина времени таилась в этих глазах напротив: где-то в них спрятался размытый дождями силуэт брата, покрывшийся ранним инеем. Знакомая забота и мягкотелость… Мальчик с трудом отвел глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух школьного коридора. - Вас не должно это касаться, герр, - грубо отрезал он, поправляя волосы дрожащей рукой. Терпение преподавателя лопнуло, мужское самолюбие не позволяло говорить с собой в таком тоне – он резко выпрямился, встав с колен. - Ты забываешься, мальчик, - прошипел он, сдерживая злость в кулаках, не имея права выплеснуть ее на ученике, - Смотри на меня! – приказной тон, стальной прокуренный голос… Билл вздрогнул, вскочив со скамейки и испуганно глядя на преподавателя. Округлившиеся шоколадные глаза демонстрировали неприкрытый ужас. Зрачки сузились, теряясь в древесных тонах. Бледные руки задрожали, он тут же прижал их к шее, сразу отпуская и пряча за плечами. - Черт, извини… Что с тобой, Тернер? – взволновался мужчина, глядя на необъяснимое поведение своего ученика. Билл тем временем уже пятился назад, ища рукой сзади себя. Пальцы нащупали спасительную ручку двери. - Извините, герр Шварц, я больше не буду. Мне нужно решать тест, простите, - залепетал ребенок, продолжая пятиться к двери. - Билл, постой! Мы не договорили! - Я, правда, больше не буду! – брюнет выдавил из себя улыбку, скривив губы, и скрылся в кабинете. Мужчина нахмурился, глядя на светлую поверхность двери, за которой скрылся странный ребенок. - Если все дети в наше время рождаются такими, то конец света явно не за горами… - проведя широкой ладонью по лицу, пробурчал учитель. Нужно было заканчивать урок… Билл залетел в мужской туалет, падая в угол и прижимая к себе колени. Тело дрожало, а в горле снова першило, не давая нормально вдохнуть. Боль тупо билась в висках, падая тяжелым комом в глотку, словно больничный требовалось продлить еще как минимум на неделю. Страх горел в каждой клеточке тела, будто каленой тонкой иголкой колол под чувствительной кожей. Том не покидал его ни на секунду, появляясь то в маминой улыбке, то в низком голосе Стефана, то горящими оливками в глазах преподавателя математики… Воспоминания лентой эпизодов жизни плыли перед глазами, заставляя глаза щипать от боли, слезы накопились в уголках. Страшно было отпускать их наружу, где их могли увидеть и осудить, где они обязательно высохнут раньше, прежде чем кто-нибудь поймет их истинную боль. Холод волной опустился на дно желудка, мучая и заставляя сжимать живот руками. Билл прижался спиной к твердой поверхности стены, покрытой студеным кафелем. Постепенно голубоватый отсвет на нем перестал качаться, как на качелях, мир приобретал привычные формы. Виски не казались музыкальными колонками, разрывающимися от тяжелых битов и барабанных ритмов боли. Воспоминания о времени, проведенном с братом, тускнели, превращаясь во сны после десятой минуты пробуждения… Он приходил в себя. *** Улица наполнялась холодным ветром, который до этого словно не пускали тесные толпы учеников, стремящихся покинуть территорию школы и попасть в уютные комнаты своих домов. Оголяющиеся деревья привлекали взгляд Билла неправильной формой искривленных стволов и веток, тоскующих по весеннему теплу. Ему казалось, что одинокая сирень с изодранными ветвями в дальнем углу школьного сада обязана понять и вникнуть в суть истории, почувствовать всю боль потери… Но она была единственным живым существом, что могло позволить Тернеру раскрыть пиковые карты: Стефан, упрямо допрашивающий притихшего друга, не вник бы в суть дела, в каких бы красках ему не описывать случившееся. - Билл! Да что с тобой? Мне-то ты рассказать можешь? – обиженно заглядывая в равнодушные карие глаза, произнес мальчик. Вязаная шапка криво сидела на его голове, и из-под нее выбивались кудрявые белесые локоны. Билл остановил взгляд на одной из милых завитушек, не имея никакого желания дарить свое внимание чему или кому-либо еще. - Поправь шапку, Стеф, - отводя глаза и опуская их на дорогу, сказал он. Замерзшие руки отправились в карманы куртки, разыскивая в их глубинах осенние перчатки, хотя уже впору было доставать и зимние. - Билл! Не об этом речь! – все же поправив головной убор неаккуратным движением, воскликнул Стефан. От холода у него раскраснелся нос, Билл усмехнулся. - О чем же? – спросил он. Друг расширил глаза, не веря в такое спокойное до возмутительности лицо. - О тебе! Что с тобой творится? Я совершенно тебя не узнаю! Ты… Что тебе сказал Гюнтер? - Герр Шварц? – словно бы равнодушно переспросил Тернер, Стефан нетерпеливо кивнул. - Да, ты после этого вернулся такой…бледный. Тебя как будто пытали там. Это странно… Наш добрый Гюнтер еще никогда не повышал голоса на учеников. Что ты натворил? – друг выжидательно уставился на Билла. Большие глаза, наполненные бледно-голубым снегом, буравили его любопытством. Ресницы пару раз хлопнули, быстро, будто мальчик боялся упустить что-то важное. - Почему обязательно Я натворил? Может, он, правда, мне угрожал? Может, Гюнтер приставал ко мне? – вызывающе спросил Тернер, остановившись. Друг снова хлопнул голубыми глазами. - Неет… - Почему?! – воскликнул брюнет, скидывая рюкзак на землю, - почему человека судят по его маскам? Человек не может быть идеальным, пойми же, Стеф! Он только строит из себя хорошего, кажется милым, потому что всегда улыбается и никогда не кричит! Это не показатель «хорошести» человека! В каждом есть подвох… И, чем лучше кажется человек, тем хуже становится подвох. Понимаешь? – он выдохнул и опустил взгляд на валяющуюся под ногами школьную сумку. - Чем ярче фото, тем темнее негатив… Да, я знаю, - тихо ответил Стефан, - так он… О, Боже! Он приставал к тебе?! – в глазах друга открылся такой искренний ужас, что Билл нежно улыбнулся. - Да нет, Стеф. Я просто пошутил. Правда, пошутил! – он усмехнулся и поднял рюкзак, отряхивая его о пыли. Стефан не сводил с него пристального взгляда, словно решив проверить на ложь и заметить в его мимике что-то, выдающее неправду. - Да прекрати! Кто будет ко мне приставать? Ни кожи, ни рожи… - фыркнул Билл. - Да не скажи, - отстраненно заметил блондин, снова поправляя съехавшую шапку за края и двигаясь за другом. - Что? Так я тебе нравлюсь? – тут же засмеялся Тернер, шутливо двигая бровями. Стефан залился краской. - Фу! Прекрати! Что за гейские шуточки! – он замахнулся на брюнета сумкой-почтальонкой, оторвав ее от плеча. - Не-а! – пятясь от друга, Билл готовился к старту, прекрасно изучив атлетические способности друга. - Тогда держись, сволочь, я тебе сейчас шею мылить буду! Стооой!.. Стой, Тернер! Билл сидел за столом, меланхолично поедая обед. Челюсть двигалась медленно и лениво, отчего еда с трудом перемалывалась зубами, мальчик с трудом глотал, практически не пережевывая. На лице вырисовывалась жесткая улыбка, когда боль в горле приходилось запивать теплым чаем в керамической кружке с семейной фотографией на внешней стенке. - Да, хорошо! Конечно, сынок, беги, - Ханна зашла на кухню, заканчивая свой оживленный разговор по телефону. Билл испытывающе взглянул на мать, догадываясь, с кем она говорит. Так она улыбалась только для одного человека... - Том звонил, спрашивал, как дела. Долго поговорить не удалось: он спешил на занятия, - улыбаясь, оповестила женщина равнодушного сына, - вкусно? - Угу, спасибо, мам, - сказал он, кивая и утыкаясь взглядом в фотографию на кружке. Сделав глоток чая, он поставил ее на край стола. Губы сжались в тонкую полоску… Локоть неаккуратно проехался по столу, смахивая с него керамическое изделие. Кружка со звоном рухнула на пол, разбиваясь на крупные осколки: на самом большом куске керамики улыбался Том, демонстрируя идеальную улыбку. - Черт, извини, - нехотя промямлил Билл, обращаясь к матери, - надо было пить из своей кружки, зря я твою взял… - Ничего, сынок, кушай, я сама уберу, - Ханна нежно улыбнулась, поцеловав черную макушку. Мальчик невольно зажмурился, подставляя голову под нежное прикосновение. Женщина опустилась на корточки, собирая длинными пальцами осколки и разглядывая каждый из них. Улыбка на радостном лице Билла раскололась ровно пополам, ломая рисунок. Подставив осколки друг к другу, она с сожалением заметила, что собрать воедино уже не получится: картинка выходила кривой. Мальчик сидел за столом, забыв о полупустой тарелке и краем глаза наблюдая за происходящим на полу. - Ау! – взвизгнула Ханна, рефлексивно поднося раненый палец к губам. На вспоротой коже появилась кровь, набегающая с удивительной скоростью. «Это ведь был его осколок, правда, мам?» - горько подумал Билл, поднимая вилку с нанизанным на ней мясом вверх, прямо перед собой. Аппетит вдруг пропал окончательно. - Я пойду, погуляю с Хати, - выдавил он из себя, отодвинув от себя тарелку. Мать удивленно взглянула на него. - Хати? – улыбнулась она, - а почему так? Я уж думала, бедный щенок так и останется безымянным… - Хати, потому что Хатико. Не знаю, почему… Ладно, мам, я пойду, - ложь была произнесена с прямым взглядом в голубые глаза напротив, лицо мальчика не дрогнуло. Лишь улыбка стала кривой и вялой, словно он говорил не о кличке любимого питомца, а его смерти. - Он же не навсегда уехал… - прошептала Ханна, глядя вслед сыну. Уголки губ опустились, наигранная маска разломилась пополам, как и керамический осколок кружки, раскрывая истинное лицо – уставшее и грустное. *** Минута, час, день, неделя – время текло медленно, с силой надавливая на больные места, выжимая последние капли крови. Стрелки циферблата не перешагивали воспоминания, не покрывали эпизоды из прошлого плотным туманом, облегчая камень на душе, который наращивал все новые и новые слои. Он покрывался пылью, грязью, мхом и плесенью, основываясь природными данными, как защитой. Прошлое не деинсталлировалось: оно оставалось в памяти. Осталось навсегда в старом доме, каждым уголком своим напоминавшим Тома. На мягком диване остался его едва ощутимый запах, не выветривающийся сквозняком из-под двери, в ванной по-прежнему висела сотворенная его руками деревянная полочка для материнской косметики. В подвале и на чердаке скрывались от лишних глаз его старые игрушки, школьные принадлежности и спортивный инвентарь. Билл закусывал губы, вспоминая, сколько вещей хранится в доме и сколько понадобится времени на освобождение от них. На лбу образовались маленькие складочки, глаза ребенка были не по-детски глубоки. Взгляд их был настолько темным и тяжелым, что подросший, но по-прежнему пухлый, щенок виновато опустил мордочку на ковер, прикрываясь передними лапами, словно опять забыл о прогулке и снова обесчестил хозяйский чищеный пол. - Билл! – раздался улыбчивый голос матери, которая подошла сзади, прижимая трубку телефона к уху. Лицо ее светилось счастьем и любовью, словно в этот момент она готова была обнять весь мир. - Что? – нехотя выпадая из своих мыслей, громко отозвался брюнет, делая вид, что заинтересованно глядит на экран телевизора. - …Правда? А что такое? Может, тебе помощь нужна? – радостный голос сменился на тревожный: так было всегда, когда мать говорила с Томом. Настроение скакало с одной метки на другую, эмоции хлестали вокруг, заражая ими окружающих. Билл отстраненно заметил, что эти чувства уже не трогают его: материнские эмоции были чужими, теперь они не касались его личных. - Еще бы… Какой ты у нас умница, Том, - от неприкрытой нежности в голосе по воздуху полетел жирный, лоснящийся, приторный запах. Билл скривился, немигающим взглядом распиливая телевизор на мигающие кусочки. - Хорошо, иди… Удачи на экзамене, - Ханна улыбнулась, нажимая горящую кнопку на телефоне. Та пискнула, аппарат отключился. Женщина обратила уставший взор на младшего сына, отмечая неестественно прямую спину и испуганного щенка, который, как она поняла, уже прекрасно научился различать расположение своего хозяина. - Хати, иди ко мне, - позвала она, присев на диван рядом с мальчиком. Билл невольно повернул взгляд в сторону питомца, ожидая его реакции. Щенок поднял темную мордочку, посмотрев на мальчика блестящими черными пуговками. - Такое ощущение, что я его пытаю на тренировках… - усмехнулся Тернер, тщетно прикрывая самодовольство: преданность собаки позволяла почувствовать себя сильнее. По жилам быстро растеклась уверенность, окутывая теплом. Хатико, завидев потеплевшие глаза хозяина, вприпрыжку кинулся к Ханне, блаженно подставляя мягкое ушко под тонкие музыкальные пальцы. - Том звонил… Завтра у него экзамен, пошел готовиться. Надеюсь, все пройдет хорошо, - задумчиво протянула мать. Билл поджал губы. - Не волнуйся, это же Том, - прикрыв учащенное дыхание усмешкой. Глаза блеснули яростью: «Собирался ли он идти готовиться, прежде чем услышал мой голос?». - Это точно, - гордо улыбнулась Ханна, - если бы ты был таким ответственным… - А я не ответственный? – мальчик с вызовом взглянул ей в глаза, усмехаясь. - Конечно, ответственный… только на занятия ты уделяешь совсем мало времени. Меня еще никогда не вызывали в школу из-за Тома, - с укором глядя на сына, ответила мать. - Но я не Том, - бросил Билл, отворачиваясь к экрану, на котором ненатурально улыбалась светловолосая модель. - Я знаю, малыш, просто…я волнуюсь за тебя. Когда с учебой тебе помогал Том, отметки были гораздо лучше. Почему ты не хочешь учиться? - Разве оценки настолько важны для тебя? Если так, то… Хорошо, я все исправлю, обещаю, - холодно отозвался мальчик. Ханна отпустила щенка на пол, положив теплую ладонь сыну на колено. - Билл, не в этом дело. Просто я хочу, чтобы ты добился лучшего, чтобы ты был счастлив. Я не хочу заставлять тебя учиться. Если не хочешь, не учись. Это только твоя жизнь, я не имею права в нее вмешиваться. Я все равно знаю, что ты у меня самый лучший, - тихо произнесла она и прильнула губами к черной макушке. Всего на мгновение, отпечатав свои слова на теле ребенка, подарив ему свое тепло, тонкими жидкими нитями побежавшее по венам, отдаваясь слезами во всем теле, тяжелой виной опадая на сердце. Билл откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. За спиной стихли мягкие шаги матери, что поселила в душе необъятную вину за свое поведение: Ханна не заслуживала этого. Она не должна посещать кабинеты учителей и директора по причине его неуспеваемости. Не только Том может заставить ее улыбаться, Билл тоже кое-что умеет. - Хати, ко мне! Пойдем гулять, - прикрикнул мальчик, кидаясь к вешалке с верхней одеждой. Внутри поднималась волна безысходности и какой-то отчаянной усталости – нужно было сделать хоть что-то, пока время не добило его окончательно, выжимая последние капли энергии из тщедушного тела. *** - Хати! От тебя все вокруг в грязи! – посетовал Билл, в тысячный раз на этой неделе после прогулки с псом протирая паркет влажной тряпкой от подсохшей коричневой жижи, что накапала с шерсти грязного питомца. Щенок носился вокруг, повизгивая так радостно, словно издевался над положением хозяина, стоявшего на четвереньках. - Хватит, Хати, ты меня нервируешь, - недовольно отмахнулся мальчик, оттаскивая от себя разошедшегося щенка, который норовил снести его на пол, прямо на водянистую грязь, - Сидеть! – наконец не выдержал брюнет, прикрикнув. Пес тут же виновато опустил мордочку, плашмя падая на пол. Билл вздохнул, откидывая небрежным движением челку с глаза. - Дурак… Я тебе сказал «сидеть», а не «лежать», - недовольно пробурчал он, пробираясь в ванную, чтобы кинуть тряпку в самый дальний угол и вымыть руки. Щенок обиженно молчал, не вильнув даже хвостом в ответ на слова хозяина. - Может, найти ему тренера? – из-за угла неожиданно вышла Ханна. Мальчик вздрогнул, рефлекторно выбрасывая грязную руку в сторону. - Черт, мама, я напугался… Да, я тоже об этом думал, - тихо ответил он, скрываясь в ванной. - И что надумал? – подойдя к закрывшейся двери и внимательно вперившись в темную гладкую поверхность, спросила мать. - Дашь денег – найму, там телефон звонит, - глухо раздалось за деревянным прикрытием сына. Полировка блестела под косо падавшими лучами, голос мальчика был едва слышен, но женщина четко уловила нотки ярости и боли в некогда мягком голосе. - Возьми телефон! – неожиданно выкрикнул Билл, гулко падая спиной на дверь. - Билл, что с тобой? Ты на меня обиделся? В школе что-то произошло? – взволнованно воскликнула Симона, прижимая ладони в покрытому лаком дереву, словно чувствовала тепло сыновнего тела, чувствовала то, как дрожат его руки по другую сторону. - Нет, у меня просто живот болит. Возьми телефон, это Том звонит! – молитвенно воскликнул Билл, стукаясь затылком о дверь. Мать вздохнула, не зная, куда деваться и что делать первым делом. Но новый выкрик сына вернул ее в реальность. Она кинулась к телефону. Подняв трубку, женщина резко выдохнула, спокойно ответив: - Да? Привет, сынок… *** Любимая площадка всех собаководов была запорошена свежим ночным снегом. Он посверкивал в лучах слепящего солнца и отражался, сужая зрачки, заставляя людей жмуриться и кривить лицо. Собаки носились по площадке, повизгивая от радости полученной свободы. Билл невольно улыбнулся, когда мимо пробежал белый и откровенно счастливый пуделек, сверкающий розовым бантом на мягких завитушках шерсти. Хатико заозирался по сторонам, обнюхивая новую территорию и с опаской поглядывая на чужих зверей. - Смотри, как нужно слушаться хозяина, - прошептал брюнет, с уважением поглядывая на большого немецкого дога, который беспрекословно выполнял все приказы молодого парня в темных джинсах широкого покроя. Билл отвел взгляд от собаки, оглядывая ее хозяина, и застыл на месте. Сердце гулко стукнуло и притихло, ожидая реакции головного мозга, который никак не собирался возобновлять работу. Казалось, этот парень был вынут из сумрачного подсознания. Построен по темному силуэту уже давно знакомого брата, который оказался лишь искажением своего настоящего «Я», яркой оболочкой. А тень, отпечатавшаяся на сетчатке глаза, воссоздалась кем-то свыше на этой лужайке в совершенно незнакомом парне: в его сутулой фигуре, в его мешковатой одежде, в его энергии, которая ощущалась даже на расстоянии. Он упорно напоминал Биллу старшего брата, который, казалось, не хотел его покидать. Или же подсознание Билла нарочно пыталось свести подростка с ума. Точно… Все ведь не так шизофренично: он сам себя доводит. Мазохист? - Хати! – вскрикнул Билл, вынырнув из затянувших в свою глубь мыслей. Он наклонился, тщетно пытаясь словить выскользнувший из ладошки поводок: щенок уже радостно мчался в сторону грозного дога. - Боже, идиот! ХАТИ! Стой, Хати! – брюнет помчался следом за своим коричневым комочком шерсти, который, видимо по врожденной глупости, бежал к самому огромному псу в радиусе десяти километров. - Арчи, сидеть, - прикрикнул парень уже зарычавшему и надвигающемуся на маленького Хатико зверя. Билл подбежал к щенку, моментально схватив его и подняв на руки. Расширившиеся от страха зрачки сделали глаза подростка бешено-черными, а сбитое дыхание и вовсе делало его похожим на сумасшедшего. Умелый дрессировщик немецкого дога в широких джинсах лучезарно улыбнулся, продемонстрировав Биллу крупные зубы. - Спасибо большое, - выдохнул Тернер, улыбнувшись в ответ. Такое расположение парня подкупило брюнета, и он уже, казалось, забыл о том, что секунду назад хотел отругать своего мини-пса за дурное поведение, не присущее собакам серьезных людей. Однако назвать себя серьезным язык не поворачивался, и Билл решил оставить разборки со щенком на завтра. - Да пожалуйста! Не можешь справиться с малышом? – усмехнулся парень, протягивая руку, чтобы почесать Хатико за ухом. Щенок моментально вскинул черные глаза на хозяина и тявкнул, пряча мордочку в складках куртки. Владелец дога засмеялся. - Какой ты логичный, малец, - воскликнул он, все-таки добравшись до мягкой шерстки, - к Арчи, значит, полез, а меня боишься? - Он просто любит своих собратьев, - улыбнулся Билл, желая оправдать собственного питомца в чужих глазах, тем более таких глазах - настоящего мастера дрессировки. Билл закусил губу, растягивая нежную кожу зубами, и прошелся взглядом по владельцу огромного дога, который абсолютно спокойно сидел рядом с хозяином и бросал презрительные взгляды на прохожих. - Меня Биллом зовут, кстати, - скромно заявил подросток, протягивая свободную ладошку. Парень улыбнулся, отвечая на рукопожатие. - Тиль, Тиль Альтман, - он кивнул и сжал кисть брюнета, дав ему почувствовать сухое тепло сильных ладоней. - Приятно познакомиться, герр… - Что? Какой я тебе герр? Тиль! Я еще слишком молод для всех этих «герров», - фыркнул Тиль, хлопнув брюнета по плечу так, словно они были закадычными друзьями. Билл недоверчиво хмыкнул. - Чего смеешься? Старо выгляжу? – с некой бравадой в голосе хохотнул парень. Неприкрытые ничем уши раскраснелись на холоде, и Тиль потер правое ухо широкой ладонью, - Билл, тебе мама с незнакомыми «геррами», - в голосе послышалась наигранная обида, - гулять разрешает? Я замерз, давай кофе попьем? - Не разрешает, но вы же не герр, правильно? – звонко засмеялся подросток, отпуская Хатико на землю. Дог по имени Арчи недоверчиво проследил взглядом за маленькой собачонкой. Казалось, такие размеры не вызывали у него никакого уважения. Биллу не нравился этот черный дог с лощеной шерстью, но новый знакомый казался ему интересным, и желание узнать секреты дрессировки выиграли в неравном бою с нелюбовью к догам. - Логично…Тогда я знаю место, куда можно пойти с этими обормотами, - сказал Альтман, коротко кивнув в сторону своего питомца. В голосе послышалась искренняя нежность. Билл невольно улыбнулся, понимая состояние нового знакомого, и взглянул на копошащегося в грязном снегу Хати. - Кстати, ваш «обормот» вас так хорошо слушается, - уважительно протянул он. Тиль скривился. - Давай на ты? – улыбнулся он, указывая ладонью сторону, в которую им нужно было двигаться. Билл сидел напротив нового знакомого и рассеянно улыбался на очередную шутку. Тиль действительно был интересным и веселым парнем, но мысли постоянно норовили уплыть куда-то в сторону, отмечая движение рук собеседника или его знакомую привычку смешно сжимать губы после глотка чая. Он слишком сильно напоминал подростку… Конечно, это был не Том. Но его замашки и шутки, которые он, кажется, тщательно отмерял в присутствии несовершеннолетнего... Даже этим Альтман слишком сильно походил на старшего Тернера. Но совершенно иной запах, слишком грубая кожа на руках и серо-зеленые глаза были абсолютно чужими. Билл хмыкнул, понимая, что параллели сходств заканчиваются лишь на телодвижениях, мимике и расслабленной позе в кресле. Впрочем, разум с каждой последующей минутой подтверждал догадки о том, что многие мужчины сидят в креслах именно в такой позе. Означало ли это, что Билл, его дедушка, преподаватель истории и еще куча лиц мужского пола не являлись мужчинами? Нет, это означало лишь то, что они не были такими мужчинами, как Том. Чересчур идеальными мужчинами. - Я тебя уморил своими рассказами? – усмехнулся Тиль, заставив Билла вынырнуть из своих расплывчатых и не совсем неосознаваемых мыслей. - Нет, наоборот, - подросток улыбнулся, - у кинологов интересная жизнь. И часто у вас случается такое? Точнее, у отца… - поправился он, вспоминая, что Тиль еще слишком молод для полноценной работы кинолога. - Да, собаки ведь те же люди, только чувствительнее, - Тиль отставил кружку с кофе в сторону, положив руки на стол, - они ведь точно так же ошибаются, злятся, радуются, ревнуют… Они даже шутят по-своему, издеваются. Даже над человеком. Вот знаешь, что мне однажды Арчи устроил? - О, Боже… - Билл шуточно схватился за сердце, усмехнувшись. Лицо парня напротив выражало искреннее удивление, смешанное с восторгом. - Не смейся, я тебе честно говорю, что… Извини, - Тиль закопошился, пытаясь вызволить сотовый наружу из широких карманов, явно заполненных ненужными вещами: послышался непонятный шорох, звон ключей и даже шуршание фантика. Билл опустил голову, спрятав улыбку. Эта черта явно не связывала Альтмана с Томом, так как Тернер никогда не позволял своим карманам захламляться. Он вообще редко, когда позволял чему-либо захламляться. - Алло? – Билл вздрогнул, когда зазвонил его собственный телефон, - да, мам, я гуляю с Хати. Да, я скоро буду. - Ну что, кажется, пора? – улыбнулся Тиль, хлопнув себя по коленям. Билл автоматически бросил взгляд на его руки, уже незаметно для себя отождествляя это движение с братом. Том всегда делал так, когда заканчивал работу и готов был встать из-за стола. Хлопок по коленям – старт для финиша. - Да, мама не ждет, - усмехнулся брюнет, достав из заднего кармана деньги далеко не самых крупных купюр. - Не надо, я заплачу, - воскликнул Тиль, останавливая руку Билла, на что подросток возмущенно вскинул брови. - По-моему, наша посиделка не была похожа на свидание, а я не очень похож на девушку, - вопросительно произнес он, не давая Альтману заплатить за свой кофе с пирожным. - Как скажешь, извини, - усмехнулся новоиспеченный знакомый, хотя в серых глазах явно читалось опровержение слов подростка. Именно в этот момент Билл не посмотрел на парня, уже привычно проводя для себя параллели с родным братом. Кто знает, почему он не взглянул на него еще раз? Наверное, следовало бы это сделать, потому что еще никогда Том не смотрел на него так ехидно. - Почему ты так долго? – послышалось с порога, едва Билл переступил его. Ханна обеспокоенно вглядывалась в сына, безуспешно стараясь не выдавать очевидного волнения. - Все нормально, мам, чего ты переживаешь? На тебя совсем не похоже, - хмыкнул подросток, расшнуровывая ботинки. Мать вздохнула. - Раньше я так не переживала, потому что раньше ты всегда предупреждал, когда и где ты задерживаешься. Да и раньше я всегда могла положиться на Тома… - Прекрати, мам, - тут же отрезал сын, вскочив на ноги и схватив на руки взвизгнувшего от неожиданности щенка, - если ты не помнишь, то Том уехал учиться года на два, как минимум. Что же теперь, мне не выходить из дома все это время? И еще: прекрати вести себя так, будто я несмышленый ребенок и ничего не могу сделать самостоятельно. Без…без Тома. - Я себя так и не веду! – отчаянно всплеснула руками женщина, следуя за сыном в ванную, - С чего ты это вообще взял? - Действительно… - недоверчиво пробурчал Билл, аккуратно поставив Хатико на кафельный пол и нырнув под ванную в поисках таза для умывания любимца, который успел изваляться в мокром снегу. - Билл! - Ну что? Я не успел зайти домой, как ты накинулась на меня… А вот я, например, нашел для Хати тренера, который поможет нам его обучить, - абсолютно обезоруживающе улыбнулся подросток, коротким движением откинув со лба завивающуюся челку. Ханна тут же просияла, взглянув на улыбающееся лицо своего ребенка, когда уже совсем отчаялась увидеть такую картину. - А вот это хорошо, только где ты его нашел? - она присела на краешек ванной, с любопытством наблюдая за сыном. - В парке, - просто ответил Билл, - когда Хати решил самоубиться. - Что он решил сделать?! - Ну...В общем, он на всех парах поскакал к огромному догу, едва не попав в его зубастую пасть. Придурок… - фыркнул подросток, брызнув на ничего не ожидающего щенка холодной водой, что набиралась в таз, - так вот, если бы не Тиль, то Хати сейчас болтался бы в пасти у Арчи. - Арчи – это дог? А кто такой Тиль? - Тиль – кинолог, точнее, не он, а его отец…в общем, не так важно. А Арчи – его пес, тот самый дог, да. - Ну что же… Тогда все ясно, старина Тиль не подведет, - засмеялась женщина. Билл фыркнул. - Я тебе о нем позже расскажу… В общем, я ему еще позвоню насчет занятий и потом тебе поясню все, - словно бы подведя итог недолгому разговору с матерью, поведал он. Ханна улыбнулась, хлопнув себя ладонями по коленям. Билл внимательно проследил за ее руками и застыл на месте. - Ну ладно, умывайтесь тогда. Если что, в холодильнике осталась запеканка, а я пойду. - Ага… - задумчиво протянул брюнет, заторможено глядя на то место, с которого буквально секунду назад встала мать. «Так это у него от мамы» - молнией пронеслась незаметная мысль. *** - Хати, голос! Голос! Умница, малыш, - радовался Тиль, подставляя ладони под мокрый язык щенка. Билл улыбнулся. - Прекрати, я скоро ревновать буду, - искусно играя недовольство, пробурчал он, ударив парня по руке, - не отбивай у меня пса, Тиль! - Никого я у тебя не отбиваю, я же не виноват, что он меня полюбил, - нахально усмехнулся кинолог и поднял мохнатую тушку на руки, отскочив в сторону. - Хати! Ко мне! – не так громко, как мог, но весьма грозно прорычал Билл, сдвинув брови. Щенок тут же виновато тявкнул в ответ и спрыгнул с рук Альтмана, кинувшись к ногам хозяина. Брюнет самодовольно растянул губы в улыбке и гордо взглянул на тренера своей собаки. - Надо признать, что из тебя выходит отличный дрессировщик, я не ожидал, - уважительно покачивая головой, протянул Тиль. - Это ведь мой пес, к кому еще он должен бежать по первому зову? К тому же, не зря я дал ему такое имя… - Тернер присел на корточки и почесал Хатико за мягким ушком, представляя собой весьма трогательную картину. Тиль скривил губы, отметив про себя задевшее слух своей жесткой непоколебимостью «мой» и присев рядом. - Прошло не так много времени, такое продвижение я не каждый день вижу: каких-то две недели… - едва слышно проговорил он. Действительно, прошло всего две недели после знакомства в злополучном парке, как Билл начал приводить своего «мини-пса» к кинологу. Однако уже за это время Хатико успел привыкнуть к частому присутствию Тиля и его огромного дога, который, кстати говоря, стал гораздо реже бросать на юного питомца презрительные взгляды, свыкаясь с мыслью, что хозяин полюбил «мелкое недоразумение». Но и это менялось со скоростью роста щенка. Ошарашивая хозяина и его мать, Хати стал набирать в весе, объеме и росте с каждым днем все больше и больше. - Хатико так быстро растет, - заметил Тиль, протянув ладонь, чтобы почесать щенка за ухом. Но вместо мягкой шерстки он почувствовал лишь кожу на тонких мальчишеских пальцах. Билл резко отдернул руку, отчего-то покраснев и громко сглотнув. Альтман улыбнулся и выпрямился, оглядывая площадку в поисках своего железобетонно-спокойного дога. - Думаю, нам уже пора домой, - неуверенно произнес подросток, также встав с колен и опустив пса на землю, - мама будет искать… - Пойдем, я провожу, - вежливо предложил Тиль, поднимая с земли поводок, к которому был привязан дог Арчи. Но вежливость, напущенная парнем на фразу, показалась Биллу не столько вежливой, сколько…намекающей? Впрочем, намеки не были его стихией. Его стихией было не вникать разуму интуиции и просто идти туда, куда хочется. А хотелось ему сразу двух вещей: не находиться в одиночестве и вне дома. Может, именно поэтому брюнет выбрал самый краткий путь домой в обществе? Он легко заглотил наживку, в глубине души самостоятельно зазывая эту самую наживку к себе. Дорога до дома была молчаливой. Билл мягко шагал по замерзшему асфальту, не думая, в принципе, ни о чем. В голове, казалось, были слышны лишь отзвуки скрипа подошв и частое тявканье Хатико. Арчи же гордо вышагивал рядом со своим хозяином и нетерпеливо поглядывал на мелкого пса. «Растущий организм» щенка требовал простора и веселья, и это, казалось, топило непоколебимость серьезных принципов дога. Он чувствовал себя примерно так же, как и его хозяин, который время от времени бросал взгляд на черноволосого подростка. - О чем думаешь? – заинтересованно глядя на Билла, спросил парень. Брюнет вскинул голову, словно очнувшись ото сна. - Обо всем подряд, там такая каша, не поверишь просто… - протянул Тернер, усмехнувшись. Ему пришлось закусить губу, наверняка для того, чтобы не высказать все свои копошащиеся огромными тараканами в голове думы. - Повезло, - тихо проговорил Тиль, остановившись. Билл встал совсем рядом, не заметив самой причины остановки: просто так случилось, просто взгляду нужно было зацепиться за неподвижное. - Ты о чем? – недоуменно спросил подросток. Альтман улыбнулся, заглядывая в зрачки темных глаз. Он все еще не понимал, догадывается ли этот мальчишка о самом главном? - О том, что завидую тебе сейчас: мне бы хотелось думать обо всем сразу… Только вот в моей голове вертится всего одна мысль, - Билл улыбнулся на эти слова, чувствуя приближение отгадок всех его так и не заданных вопросов. Казалось, он вполне понимал, о чем думает Тиль в этот самый момент. - Так что же за мысль? – заигрывающим тоном переспросил брюнет. Обветренные на морозе губы подверглись мгновенному увлажнению с помощью юркого язычка. Альтман покачал головой, прикрыв глаза на мгновение. - Тебе так интересно? Думаю, ты сам вскоре поймешь, - парень весело подмигнул брюнету, перешагивая ответственный момент игры и переводя все в обычную шутку, оставив, впрочем, мальчишке лазейку для флирта. - Хорошо… Тогда пока, уже пора, - почувствовав себя немного неловко, неуклюже произнес Билл: он только сейчас заметил, что они стоят около его дома, буквально опираясь на родную и дорогую сердцу калитку. Сердце громыхнуло, посылая в мозг сигнал опасности и приближения к родительнице, которой навряд ли понравится провожающий в лице Тиля Альтмана, сына профессионального кинолога.