Сосед по квартире

Одолженный соседом черный автомобиль мягко катил по темной дороге. Горящие фары тонкими лучиками освещали черный асфальт, заставляя сидящего за рулем часто моргать от ненатурального света. На небе не было ни звезд, ни луны. Окружающего не было видно. Передвигаться помогал лишь небольшой навигатор. Глаза уже не слезились, но под веками нещадно жгло, заставляя жмуриться. Руки парня сильно сжимали руль, отчего казалось, что он вот-вот лопнет под давлением крепких пальцев. Сколько он уже едет: час, три? Или больше? Том потерял счет времени, не зная несколько минут или же часов он уже в пути. Поэтому светящаяся вывеска небольшой придорожной гостиницы была как никогда кстати. Маленький уютный номер гостиницы обрадовал Тома теплотой и мягкой кроватью. Ему хотелось поскорее заснуть и отдохнуть от всех переживаний, которых стало слишком много для привыкшего к спокойствию парня. Он решил, что отдохнет и и успокоится, перекантовавшись в гостинице хотя бы денек, чтобы не беспокоить своим поведением нервного и принимающего все слишком близко к сердцу Билла. Одна смска с пожеланием спокойной ночи и усталая улыбка, появившаяся на его лице после ответа брюнета - единственное, что запомнил Том перед тем, как забыться тревожным сном. Симона спешно наносила на лицо пудру, нервно поглядывая на часы. Гордон звал ее вниз уже около получаса, но она никак не могла собраться. Разгневанный мужчина, кажется, начал поедать ужин Билла. - Симона! - раздался яростный крик мужа снизу. - Я уже готова! Бегу! - громко вздохнув, женщина поспешила к Гордону. Но как только она спустилась вниз, тут же оторопела. - Том? Здравствуй... Не ожидала тебя увидеть! С праздником! - улыбнулась Симона. В холле действительно стоял Трюмпер, оживленно болтая с Гордоном. Рядом стояла большая дорожная сумка. - Здравствуйте! Спасибо, с прошедшим Рождеством! - как-то слишком вымученно улыбнулся парень. Женщина нахмурилась. Что тут происходит? - Да-да... Том, у тебя что-то случилось? Почему ты не дома? Что-то с родителями, вы поругались? - Что? Нет, конечно! Знаете, мы ведь планировали с Биллом праздновать Рождество вместе, должна была быть вечеринка, только ее отменили... Даа... Решил приехать, запоздало поздравить вас. И Билла. Да. - радужно произнес Том, нервно сминая край толстовки. - Ааа... Так все-таки вечеринка? А я то думала, что Билл по матери соскучился... Дети, дети... Ну да ладно! Я сейчас позову его, чтобы он помог тебе с вещами... - произнесла Симона, но Том резко прервал ее. - НЕТ! Не надо, Симона! Скажите мне, где он, я сам найду его! Сюрприз устрою... - его резкость прикрыла ангельская улыбка, которой он одарил женщину в конце своей краткой речи. - Ладно... Ты извини, просто мы с Гордоном собрались уехать на денька два, отдохнуть...- улыбнулась Симона. - Да, ничего! Гордон мне уже рассказал. Хорошо вам отдохнуть! - льстиво улыбнулся Том. "Бог мой! Это судьба! Два дня..." - Спасибо, пока! Кстати, Билл наверху, на чердаке! - крикнула женщина напоследок, пока муж выталкивал ее за дверь, бурча себе под нос что-то о говорливости жены. - Чердак? - повторил Том и улыбнулся, резво перегивая через две ступеньки сразу. "Еще минута... Еще минута и мы снова будем вместе!" Том остановился и стал судорожно вспоминать в какой стороне у Каулитцев находится дверь, ведущая на чердак. Дышать вдруг стало тяжелее. Словно воздух остановился вместе с ним, не собираяcь поступать в легкие. Ощущение радостного предчувствия наполнило каждую клеточку его тела, заставляя мурашки разгоняться по широкой спине. Как только Том решил повернуть налево, собираясь найти злополучный чердак, откуда-то справа раздался до боли знакомый голос, отдавшийся звонким эхом в висках и прошедший электрическим разрядом по всему телу. - Том?! - Билл оторопел. Сначала ему почудилось, что у него развились галлюцинации на почве тоски по Тому. Но затем почувствовался легкий оттенок родного запаха смешанный с терпким сигаретным, связанный с любимым человеком. Крепкий, терпкий, но вместе с тем такой легкий, воздушный. Так может пахнуть только от него. И глаза могут искриться так только у него. Словно медовые, отражающие солнечные лучи. На красивом лице проявилась счастливая улыбка. Такая теплая, мягкая, родная. Галлюцинации не могут быть такими явными и такими искушающими! - ТОМ! - из губ брюнета вырвался победный клич, и он полетел в крепкие объятия своего парня. И снова горячие руки, крепко сжимающие талию. Снова этот запах, теперь он словно опутывает тонкими нитями самого Билла. И эти косички. Как же хотелось провести подушечками пальцев по их твердой рельефной поверхности! От него всегда исходит какой-то жар, от которого становится теплей. Этот огонь согревает душу, наполняя чем-то, чего раньше никогда не было. Билл поднял взгляд. - Я больше никуда тебя не отпущу... Ты мой. - следя за тонким лучиком, который игриво перекатывался по блестящему пирсингу в губе, брюнет менялся в лице. Том завороженно следил за этими изменениями, глядя в ему глаза и не подозревая о своих собственных метаморфозах. Вот Билл облизывает губы, вот его взгляд становится резким и алчным, зрачки расширяются и заполняют своей смоляной чернотой радужную оболочку. Глаза кажутся еще темнее, чем обычно. Дыхание сбивается. Раз... Два... Три... И как по выстрелу они срастаются в страстном поцелуе. Красные губы легко сминаются под горячими, спешными укусами. Поцелуи напоминают ускоренный в несколько раз дележ добычи хищниками, разрывая тонкую и чувствительную кожу. И даже кажется, что почувствовался легкий привкус крови, смешанный с чем-то пряно-сладким, возбуждающим до предела. Напряжение разрывает тело изнутри, отдаваясь томной болью где-то внизу. Руки хаотично шарят по телу, освобождая от одежды. Толстовка, футболка, тонкая черная майка, кожаный ремень - все летит в разные стороны. Тяжелая железная бляха ремня с огромным грохотом ударяется в деревянную дверь, оставляя на ней толстую царапину, но звуки проносятся мимо ушей парней, увлеченных лишь друг другом. Они слышат только собственные откровенные стоны, прорывающиеся сквозь поцелуи. - Тооом... дверь... там... - с трудом простонал Билл, надеясь найти свою комнату. Но все вокруг смешалось в одно большое пятно, не давая сориентироваться. Том лишь прижал его к прохладной стене, не давая опомниться ни на секунду. Его глаза горели безумным огнем, а без того крепкие руки стали просто железными от напряжения. Тело пылало, источая в невероятных количествах какие-то неведомые раньше брюнету флюиды, от которых он готов был кончить, не предпринимая никаких действий. Такому Тому хотелось подчиняться, стать безвольным рабом железной хватки настоящего самца. Хотелось кричать и стонать от собственной(желаемой, как никогда) слабости и истинной мужской силы Трюмпера. - Тооом! Комната... не стоя же... - неведомо как, но Билл все же нашел в себе силы заговорить. Задыхаясь от возбуждения, он почувствовал, что его отрывают от земли, придерживая за ягодицы и расставляя ноги еще шире. Такая поза поддевала какие-то струнки оставшегося сознания, распаляя еще больше. Не переставая ласкаться, Том толкнул ближайшую дверь. Почему-то первой горизонтальной поверхностью оказался стол, на который парень толкнул брюнета, сразу опрокидывая его на спину. Брюнет охнул от контрастирующей температуры поверхности стола со своим собственным телом. С трудом забравшись в карман, он достал оттуда небольшой тюбик и позволил Тому окончательно расправиться с их одеждой. Парень наклонился к губам брюнета и, отвинчивая крышку, отрывисто прошептал: - Если будет больно... только скажи... - Я хочу, Том... Я так тебя хочу! - зарычал Билл, расставляя ноги как можно шире и выгибаясь в спине. Последние ошметки разума Трюмпера покинули его и он, хорошенько сдобрив лубрикантом пальцы, ввел в брюнета первый. Перевозбужденный Каулитц практически не заметил его, лишь закусив губу и отдаваясь сполна отвлекающим ласкам Тома. Следующие два пальца принесли весьма ощутимую боль, вскоре, однако, его отпустившую. Но сил сдерживаться у него уже не было, хотелось наконец почувствовать полную власть парня над собой, отдаться ему до конца, кончить, чувствуя его в себе. - Том, возьми меня наконец...я не могууу... - завыл он от бессилия. Том, словно ждавший этого сигнала, с каким-то животным рыком резко вошел в него. Билл закричал от резкой боли и прижал Трюмпера ногами еще ближе, схватившись зубами за плечо парня. Из глаз невольно потекли слезы. Его член терся о накаченный живот Тома, смешивая дикую боль с каким-то непонятным сладостным удовлетворением. Парень двигался все быстрее и, немного изменив угол входа, заставил Билла хрипло закричать уже от удовольствия, запрокидывая голову назад и разбрасывая по плечам длинные черные волосы. Темп ускоряется с каждой секундой, становясь просто бешеным. Том просто вколачивает брюнета в стол, выбивая из него пошлые крики и стоны, заставляя их обоих задыхаться от этих ощущений. Секунда, вторая... Хрипло застонав, не выдерживает и кончает Билл, вцепившись ногтями в плечи парня. Следом за ним, сладко содрогаясь, кончает и Том. Задыхаясь, он опускает руки на столешницу и поднимает взгляд на брюнета. Оливковые глаза встречаются с шоколадными, и губы, где-то на выдохе произносят всего одну фразу. Одну на двоих. - Я тебя люблю... Немного отдышавшись, Билл обвел уставшим взглядом комнату. Еще мгновение, и он, округлив глаза, воскликнул: - Мама! - Что? - непонимающе спросил его Том, оглянувшись и не найдя никого. - Мамина личная библиотека! Кошмар! - прошептал брюнет и, слегка пошатнувшись, встал со стола. Он нахмурился от неожиданной боли, но промолчал. - Пойдем ляжем... иначе я рухну... - Трюмпер прослушал его последние слова и просто устало побрел в комнату брюнета, обняв Билла сзади за талию и следуя за ним. В комнате они просто забылись крепким сном в объятиях друг друга на несколько часов, проснувшись лишь глубокой ночью. Они просто лежали в молчании, наслаждаясь размеренным сердцебиением. Одним на двоих. Каждый думал о своем, не смея нарушать тишину. - Билл, прости... я не хотел, чтобы тебе было больно... - промямлил Том, спустя несколько минут. - Поверь, это того стоило... - честно ответил брюнет, улыбаясь. - Нет... я... Я просто не смог сдержаться! Я же видел слезы... Я... Черт! - Том резко сел на кровати, нервно ломая пальцы. - Том... Это было... Без боли никак! Когда-нибудь все должно было произойти...Это было лучшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни... Кроме того поцелуя в туалете кафе, конечно... - Каулитц мечтательно улыбнулся, обнимая парня за плечи. Том удивленно повернулся к немую - В кафе? Я думал, что ты забыл... Неужели это было лучше, чем наш первый секс? - усмехнулся Трюмпер. - Нет, не лучше... Просто это... Ты застал меня врасплох! Самый запоминающийся поцелуй... который на поцелуй, в принципе, даже не был похож... Это была полнейшая дразниловка, Трюмпер! - Том лишь коварно улыбнулся на такое заявление. - А мне этого на тот момент хватило... Я едва на ногах держался, пока до столика шлепал... - прошептал он. Но тут же прорычал, заваливая брюнета на подушки: - Но это только на тот момент! - Том... - проговорил Билл куда-то в шею парню, все так же лежа в кровати. - Что такое? - Ты хоть понял, что мы... мы сделали это в маминой библиотеке? - Да, мамина - это плохо... ну и ладно... - выдохнул Том, крепче обнимая брюнета и совершенно не придавая значения этим словам. - Она разрешает туда заходить только мне. И то, только по делу. Она столько лет мечтала о ней. Ее личное пространство, святая обитель... А мы ее опорочили, представляешь?... Святыню...Если мама узнает... Нам грозит долгая смерть... - вздохнул Билл. - Успокойся... мы ведь не специально... И... Точно! - Том резко сел на кровати. - Что такое? - Билл тоже привстал, обеспокоенно вглядевшись в парня. - Ты ведь говоришь, что эта библиотека особенное место, даже - святое? Да? А мы ведь даже не видели куда бредем! Судьба сама благословила нас, отправив туда! Это - Судьба! И родители твои уехали, и эта "святая библиотека"... К тому же, она принадлежит твоей матери... Это... Это что-то, да значит! - вдохновленный своими бредовыми мыслями Том повернулся к брюнету, счастливо улыбаясь. Его лицо в этот момент было поистине светящимся, счастливым. Глаза горели, как два колышущихся в темноте фитилька свеч. Только теплее, гораздо теплее... Билл умиленно закусил губу и, улыбаясь, тихо произнес: - Ты - мое счастье, Том... Билл обреченно глядел в зеркало, стоя в ванной. С мокрых волос по спине стекали прохладные капли, забирась под завернутое на бедрах полотенце. - Черт... черт, что делать? - прошептал он, прикоснувшись к опухшим искусанным губам. - Ммм... Ты что тут без меня делаешь? - позади него открылась дверь и в душевую зашел Том. Обняв его за талию, он вдохнул свежий запах геля для душа. Не дождавшись ответа, он добавил: - Я в душ... Пойдем со мной? - Ну уж нет! - Билл вывернулся из его объятий и обиженно повернулся к растерянному парню. - Посмотри на мои губы! И твои не лучше... Завтра приезжает мама! По нам разве что идиот не поймет, что мы... Что мы... В общем, ты меня понял! - Ну... может мы просто целовались? Необязательно подразумевать под этим секс! - усмехнулся Том, поглядев на свои замученные губы в отражении. - А этого мало?... Что я скажу? Мам, ты не смотри на мои губы, мы с Томом просто немного пососались... Вот и все, никаких проблем! Гордон, не надо звонить в скорую: мама просто упала в обморок, это не сердечный приступ! - истерично проговорил брюнет, дурашливо захлопав ресницами. Том захохотал, заставив Каулитца обиженно нахмуриться. - Да ладно тебе, Билл! До завтра все вполне успешно заживет! - успокоившись, произнес парень и снова обнял брюнета. - Так ты пойдешь со мной? - Ннет... Хватит тут меня соблазнять своим голым торсом... Это не действует! Я думаю, пока мы здесь, лучше нам сдерживаться... - отойдя от Тома на несколько шагов и отводя взгляд, произнес Билл. Трюмпер поднял брови. - Так будет лучше, не хочу, чтобы мама случайно нас заметила... Я ей чуть позже все сам расскажу. - Ну ладно, понимаю... Тогда... никаких поцелуев, объятий - ничего, да? Начиная с этой минуты? - спросил Том, закусив губу. Брюнет нервно кивнул. Том самодовольно усмехнулся, заметив нервозность Билла, и добавил: - Ок. Давай выходи, мне в душ пора... По всему дому раздавался громкий звон. Из кухни выбежал Билл, спеша открыть дверь. Сверху спустился Том. - Привеет! - в дом ввалились смеющиеся Гордон и Симона. - Привет! - хором ответили парни. - Билли, я тебе тут столько накупила! Я там такой магазинчик нашла! Там... - затараторила женщина. Том сразу же заторопился прервать этот монолог: - Так значит, вы хорошо отдохнули? Круто! Давайте сумки, я помогу... - радушно улыбаясь, проговорил он. Билл язвительно усмехнулся: Симона действительно прервала свою речь. - Да, отдохнули просто прекрасно! Обед готов, Билл? Мы голодны, как... Эх, неважно как, главное - мы голодны! Корми нас своими деликатесами! - также улыбаясь, произнес Гордон. - Конечно! Старался специально для вас! - брюнет скривил губы в подобии улыбки. Он ненавидел, когда приказы раздавал мужчина. - Пойдем за стол, мам? Гордон, вы только не забудьте помыть руки! - ухмыльнулся Билл. Том заржал, убегая в комнату, чтобы отнести сумки. Обед шел на ура. Все с удовольствием поглощали приготовленные Биллом блюда, кроме самого брюнета. Он хмуро ковырялся в тарелке, злобно поглядывая на Тома. Настроение у него не заладилось с самого утра. Он не выспался, благодаря Тому. Точнее, его отсутствию. Парень ретировался в другую комнату, ссылаясь на то, что он не сдержится, если останется в одной кровати с Биллом. Затем игнорировал его все утро, а теперь, специально на глазах у матери, искушал несчастного Каулитца! Он постоянно облизывал губы, теребил сережку в губе, кидал многозначительные взгляды на брюнета, "нечаянно" задел его колено своим... - Том, ты меня достал! - остановив парня у двери в комнату, сообщил брюнет. Трюмпер недоуменно взглянул на него. - Билл, ты чего? Чем это я тебя достал? - Ты... ты... - Билл не нашелся, что ему сказать, посмотрев в честные глаза напротив. В тот момент он понял, что "специально" Том ничего такого не делал, а у него уже просто развилась паранойя. Похоже, что их договоренность, правила которой установил сам Билл, доведет его до сумасшествия. Ему казалось невозможным не целовать эти призывно приоткрытые губы, не оставлять на этой загорелой шее свои отметины... - Прости меня. - тихо произнес Том. - Что? - Не знаю чем, но я ведь тебя обидел или разозлил... Поэтому, прощу прощения. - тепло улыбаясь, шептал парень. Билл уткнулся носом в его щеку и обнял. - Чем ты мог меня обидеть? Просто... я так сильно тебя люблю! - он поднял взгляд на Тома и улыбнулся, глядя в бездонные глаза парня, который взял его за подбородок и медленно поцеловал. И снова этот сладкий привкус... - Сладкоежка... - протянул Билл. - Я думал, что не сдержусь, спалюсь перед Симоной и Гордоном... Почему ты всегда устанавливаешь какие-то правила?.. Поедем домой, там твоя мама нас точно не застукает. - покрывая подбородок Билла короткими поцелуями, проговорил Том. - Еще денек... Завтра вечером я хочу все рассказать маме... - Что? Нет, не надо, Билл. - резко произнес Трюмпер, отольнув от брюнета. - Почему? - Билл непонимающе взглянул на него. - Просто не надо. Если она не поймет... Нет, Билл, не говори! - Том не мог допустить, чтобы распалась еще одна семья. После своего признания, он понял, что ни один родитель не сможет принять такое. И ему совсем не хотелось, чтобы из-за него Билл разругался с матерью. Он просто не мог этого допустить. - Том, я все решил. Я расскажу. Если она не поймет... мне плевать, главное, чтобы ты меня меня понимал. Кроме тебя мне никто не нужен. И не отговаривай меня больше. - решительно произнес Билл и еще раз коротко поцеловав парня в губы, направился в свою комнату. Том тяжело вздохнул и устало оперся на стену. Билла, кажется, действительно не переубедить. Перед ним стоит неразрешимый вопрос всего человечества. Что делать? "Семейный" просмотр фильма оказался жутко скучным занятием. Каким образом Тома приписали к членам семьи он не знал, но отнекиваться было бы неудобно. К тому же, так он мог безнаказанно наблюдать за Биллом: за каждой мимолетной улыбкой, за каждым его движением, за тем, как он постоянно поправляет длинную челку или смешно морщит носик... - Том! Пойдем за мной... - шепотом позвал его Гордон, потянув за плечо. Том с трудом оторвался от увлекательного занятия, но все же пошел следом за дядей. Тот привел его на кухню и усадил на стул, присаживаясь рядом. - Я сказал, что пошел в туалет. Твоей пропажи не должны заметить, ты ведь сидел сзади... Они слишком увлечены этими вампирами... - начал мужчина, заметно волнуясь. - Гордон, что случилось? - обеспокоился Том: дядя очень редко бывал в таком настроении. - Ты любишь Билла? - просто спросил Гордон. - Ч-что? Гордон, ты о чем? Я не... - Не прикидывайся, Том, я все знаю. Я сам отправил тебя жить к нему, понимая чем все закончится... Просто ответь, Том! Ты его любишь? Только честно... - мужчина посмотрел ему прямо в глаза, но Том даже не моргнул. - Больше жизни... - честно, как его и просили, ответил он. Гордон облегченно выдохнул, "протирая" лицо ладонями. - Значит, все не зря. Слава Богу! - Черт побери... Гордон, ты мне ответишь, что происходит? - вскипел Том. - Слушай внимательно и не перебивай. Помнишь ты рассказывал мне о том, что у тебя не складывается с девушками? Не можешь влюбиться?(парень кивнул, сосредоточенно нахмурившись и вспомнив разговор трехлетней давности) Я тогда понял, что ты не совсем обычный. А конкретнее, что ты - гей, как бы прискорбно это ни звучало. Ты просто не мог испытывать каких-либо сильных чувств или эмоций по отношению к девушкам... Сердцу не прикажешь. Они не волновали тебя, как бы ты ни старался... Но озвучивать приговор было рано. Ты был слишком юн, мало ли, может время не настало... Я забыл об этом. Однако, примерно в то же время у меня вышел занятный разговор с пасынком. Мы тогда ездили на рыбалку, первый и последний раз. Не знаю, что на него нашло в тот день, но Билл разоткровенничался. Он поведал историю о своих неудачных опытах с противоположным полом. Понять то, что Билл имеет не совсем традиционную ориентацию можно и невооруженным взглядом... Но эти его откровения... Меня как громом поразило. Вы почти в одно и то же время рассказали мне одну проблему на двоих, только лишь с небольшими отличиями. Билл никогда особо не жаловал меня разговорами, но тогда... Спустя несколько лет в твоей личной жизни, как впрочем и Билла(насколько я знал) ничего не изменилось. Вы по-прежнему не нашли любви. Тогда я решил посоветовать тебе пожить у него. Я надеялся, что вы, возможно, станете наконец самими собой... Мне казалось, что вы просто созданы друг для друга... А если нет, то вы могли стать просто друзьями. Ничего страшного произойти не могло в любом случае. Я решил, что все продумал... Но Питер, он вчера звонил мне, обвиняя в том, что я поселил тебя с п*диком. Брат никогда не матерился, он же такой правильный с самого детства, но вчера его прорвало... Он... Черт! Я сломал вашу семью! Я виноват во всем... Я даже не задумался о последствиях... Прости, Том! Я поеду к Питеру и попытаюсь его убедить, что это не так страшно... Я все исправлю, Том... - Гордон поднял на парня извиняющийся взгляд. - Какая схема... А мы - подопытные кролики, да? - усмехнулся Том. - Том! Я делал это только для вашего же блага! Я же видел, что вы несчастны! Это не схема, я только попытался сделать вас счастливыми... Ты же знаешь, что у меня никогда не было детей. Я всегда считал своими детьми вас с Биллом... Я только хотел вам счастья...только и всего. - тихо произнес мужчина. - Спасибо... Твоя миссия завершена - мы действительно счастливы... Может быть, если Билл узнает об этом, то изменит к тебе отношение? - улыбнулся Том. Его вдруг захлестнула волна невероятной нежности к дяде, который, оказывается, собственноручно построил его счастье. - Нет! Этого делать нельзя! Билл поймет все неправильно! И вообще... пусть все остается так, как есть! - устало произнес Гордон. - Я сказал об этом тебе, чтобы ты знал, кто виноват в этой семейной разрухе... Том, ни в коем случае не вини отца! Его можно понять, он тебя очень любит и... - И поэтому отказался от меня при первом же удачном случае? Хватит, Гордон. Пойдем, Симона наверняка тебя уже обыскалась. - резко проговорил Том, вставая и сразу направляясь в гостиную. Пытаться его переубедить было бесполезно, поэтому мужчина просто вздохнул и поплелся следом, не имея никакой возможности успокоить свою совесть, которая грызла его изнутри. - Гордон! Ну и где же ты был? М? Ты специально пришел во время титров? - сложив руки на груди, возмутилась женщина. Том тихо опустился на свое прежнее место - кресло за Биллом и его матерью, сидящими прямо на мягком ковре. - Так получилось! Дорогая, ну не злись! Фильм не стал хуже из-за моего отсутствия, верно? - задорно улыбнулся Гордон. От его сосредоточенности не осталось и следа. Выражение лица мгновенно вернуло себе прежнюю беззаботность. - Скажи проще: "Я не люблю фильмы о вампирах и прочей нечисти. Я лучше буду смотреть какой-нибудь глупый фильм о трансформерах!" - воскликнула Симона. - Ты ведь хотел смотреть на эти ходячие машины! - Симона, "Трансформеры" - это очень хороший, просто обалденный, фильм, поверьте! - произнес Том, сокрушаясь про себя, что не присутствовал при выборе диска. - Тому, наверное, нравятся милые брюнетки, вроде Меган Фокс? - язвительно произнес Билл, издевательски изогнув правую бровь. - Не совсем так, но с цветом волос ты угадал... - усмехнулся Трюмпер, посмотрев ему прямо в глаза. Парни одновременно улыбнулись, словно хищные змеи. - Кхе-кхе! Симона, может настало время для ужина? Клянусь, завтра я буду смотреть с тобой любой фильм, не отрываясь! - нарочито громко кашлянув, произнес Гордон. Билл с Томом поспешно отвернулись друг от друга. - Учти, ты пообещал! Пойдем, поможешь мне нарезать овощи, бездельник... - сказала Симона, поднимаясь с пола. Как только взрослые вышли из гостиной, Каулитц резко развернулся, пошло улыбаясь. - Надеюсь, ты имел в виду лишь одного брюнета? - Правильно надеешься, могу доказать... - улыбка Тома стала не менее невинной. - Гордон, я забыла! Сервиз! Он на чердаке, я забыла принести... - опомнившись, воскликнула Симона, уже зайдя на кухню. - Давай я принесу? - предложил супруг, доставая из холодильника овощи. Женщина покачала головой: - да нет, я сама... Почистишь морковь? Я быстро... - Да, да, конечно... - рассеянно отозвался Гордон, копаясь в упаковке с морковью. Но он тут же очнулся, вскидывая голову, словно зверь, почуявший беду. - Чеерт... А где Том с... - округлив глаза, прошептал он и крикнул вдогонку жене: - Симона, стой! Я лучше сам... - Ммм... Том, если я тебя не поцелую... я умру на месте... - отрывисто произнес Билл, толкая парня к стенке. Том коварно ухмыльнулся, проведя языком по блестящему пирсингу. Брюнет громко выдохнул: - Сука ты, Томми... Знаешь ведь, как меня это заводит... - Ты не говорил... Симона сюда не зайдет? - быстро проговорил Трюмпер, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки разума. - Что ей делать на чердаке? Плевать... Не зайдет... - уже задыхаясь от возбуждения, прошептал Билл и с жадностью приник к мягким губам. Том прижал его ближе, закидывая ногу брюнета себе на бедро. Пройдясь пальцем по позвоночнику, он улыбнулся сквозь поцелуй томному стону Каулитца. Но тут... - БИЛЛ? ТОМ?! - в дверях застыла мать Билла, раскрыв рот от удивления. Парни мгновенно оторвались друг от друга, отбегая на более безопасное расстояние. - Симона, я... - за ее спиной показался Гордон, разочарованно прикрыв глаза рукой. - Фрау Каулитц, я все вам объясню... - начал Том, отчаянно краснея. Билл застыл рядом, низко опустив голову. - Что? Ну, объясняй! - истерично выкрикнула женщина, сверкнув глазами. - Мама, прекрати. Том не виноват. Я хотел рассказать тебе сегодня за ужином...Я его люблю, мы... - тихо начал брюнет, посмотрев матери в глаза. Она покачала головой. - Прекрати... Прекрати! Какая любовь? Ты же... гей... Это... - неверяще произнесла Симона. - Я люблю его, мама, пойми... - тихо, но уверенно проговорил парень. Трюмперы молчали, опустив головы. - Нет... неет! - повторяла женщина. Билл, все так же глядя ей в глаза, произнес по слогам: - Я е-го люб-лю. - Не смей! - мать сорвалась на крик. Брюнет расширил глаза. - Том, пойдем... - спокойно произнес он и вышел с чердака, обойдя шокированную мать. Трюмпер прошел за ним следом. - Не смей! Ты никуда не пойдешь! - срывая голос, крикнула Симона и побежала за парнями. Билл резко обернулся, сверкнув глазами, совсем как его мать несколько секунд назад: - Правда? А если все-таки уйду? - грозно проговорил он низким голосом. - Билл, не надо... - прошептал Том, стоя за его спиной. Брюнет лишь дернул плечом, сузив глаза и не отрывая взгляда от матери. - Я всю жизнь на тебя потратила... Я пыталась вырастить тебя настоящим мужчиной, пыталась! Я все делала ради тебя! - прикрыв глаза, истерично говорила женщина. Она сжала руки в кулаки и тяжело дышала, из глаз потекли слезы. Билл, однако, не обратил на это никакого внимания. - Пыталась вырастить мужчиной... А кем я стал? Кем? - вырываясь из рук Тома, прокричал Билл. Симона зарыдала в голос. - А ты! Я ведь поверила тебе! А ты... так ты отплатил? - тыча длинным пальцем в младшего Трюмпера с презрительным взглядом, не успокаивалась женщина. - Не смей на него кричать! Я не позволю тебе этого! Ты, кажется, снова прослушала неважную для тебя информацию, так? Тебе неважно, что я люблю этого человека?! Конечно, главное - твой сын гей! Как смотреть в глаза окружающим? Ты ведь все делаешь для того, чтобы все говорили: "Ах, какая она молодец! Вырастила, дала образование! Если бы не она!"! Так? Да? На меня тебе всегда было плевать! На то, что я люблю, что я считаю! Ты хоть себя слышала? "Я потратила... Я пыталась... Я делала... Я!Я!Я!" А на самом деле, ты не смогла ничего больше, чем вырастить педика! Не так разве?! - теперь плакал и Билл. Том по-прежнему держал его за плечо, на давая вырваться. Он почему-то был уверен, что брюнет в этот момент может и ударить мать. Но ударил не он. С красными глазами и дрожащими губами, женщина подскочила к сыну и залепила ему звонкую пощечину. Билл отвернулся, пряча лицо за волосами. Буквально через секунду, когда все вокруг застыли, боясь даже вдохнуть, а Симона поднесла руки ко рту, скрывая испуганный вздох, Билл тихо и медленно произнес: - Том, мы уходим. - он резко развернулся, скидывая с плеча ладонь парня. Тот, прикрыв на мгновение глаза, помчался за ним следом, не смея взглянуть женщине в глаза. Гордон попытался обнять жену, но та оттолкнула его. - Это все ты! Зачем ты только привез этого мальчишку... - прошептала она и тут же кинулась ему на грудь, всхлипывая время от времени. - Пойдем. Сейчас вам нужно все хорошенько обдумать, а уж потом... Пусть мальчики поедут к себе, Билл остынет и вы сможете потом все обговорить. Все будет хорошо, поверь... - рассеянно поглаживая Симону по спине, говорил Гордон. Он зажмурил глаза, понимая, что из-за него рушится уже вторая семья. Не этого он хотел... Совсем не этого...