Сосед по квартире

Зимнее утро никогда не жалеет для людей своей свежей морозности. Это как раз то время, когда просыпаешься с легким ознобом и сотней мурашек по телу и пытаешься завернуться в теплое одеяло посильнее. И если не успеешь сделать этого побыстрее, то окончательно проснешься. Только откуда в комнате может стоять такой мороз? В спальне Тома холодный воздух шел из открытого окна. Он как всегда забыл его закрыть. Билл частенько его корил за такое "халатное отношение к своему здоровью". А Трюмпер снова курил у открытого окна и снова забывал его закрыть. Парню пришлось встать и захлопнуть это злочастное окно. Прошлепав по захолодевшему за ночь полу босыми ногами, он вернулся в кровать и закутался в одеяло. И, как это всегда бывает, уже через пять минут откинул его в сторону, потому что под одеялом становилось слишком жарко. Вдруг очень сильно захотелось увидеть и обнять Билла и пролежать с ним в кровати целый день, обвив худое тельце руками. Это уже стало для него привычкой - обнимать брюнета, крепко стискивая тонкую талию, и наслаждаться его холодными ладошками, скользящими по твердым кубикам на животе и так сильно контрастирующими по сравнению с его собственной горячей кожей. От этого одиночества в кровати хотелось скулить. Он еще никогда ни по кому так сильно не скучал. Сейчас волновал всего один-единственный вопрос: простит ли его Билл, если он позвонит ему в 10 часов утра? Этот парнишка был ужасным соней. - Угу... - сонный голос брюнета заставил умиленно улыбнуться. Нет, стоило его разбудить хотя бы ради этого момента! - Алло, Билл? Извини, что разбудил... - по-прежнему улыбаясь, сказал Том. - Том? Привеет! Нет, правильно сделал! Я так соскучился, ты мне постоянно во снах снишься! - Билл даже, кажется, проснулся. Интуиция Трюмпера подсказывала ему, что он вскочил на кровати. Она никогда еще его не подводила. - Я тоже соскучился... Как проснулся, сразу подумал о тебе. - искренне произнес парень. - А я о тебе уже тогда думал, когда спать ложился! - капризно и как-то совсем по-детски воскликнул брюнет. - Хочешь теперь поспорить о том, кто из нас скучал больше? - засмеялся Том. - И спорить не надо! Конечно, я соскучился гораздо больше! - заявил Каулитц, гордо выпячивая грудь и совсем позабыв о том, что парень все равно этого не увидит. - Билл, ты - ребенок. - Ты бы так не говорил, если бы знал, что именно ты делал в моих снах... - тихо проговорил Билл и Том забыл о том, как правильно нужно дышать. Воздух как-то слишком быстро набрался в легких и не хотел выходить оттуда. - Как родители, сестренка? Купил ей подарок? - быстро перевел тему брюнет, и сам немного смутившись своих собственных слов. - Родители нормально, Эрика просто прекрасно... Купил ей платье, теперь рассекает в нем по дому... - усмехнулся парень, вспомнив реакцию сестренки на подарок. - Красивое, наверное... - отстраненно заметил Билл и спросил наконец то, что его так волновало - Том, ты ничего не говорил Гордону? - Что? - Ну...о нас. Ты не рассказывал ему? - робко произнес он. - Нет. Единственный человек, которому я рассказывал о наших отношениях - это Георг. Гордон ничего не знает, а что? - озаботился Том. - Да нет. У меня, наверное, паранойя разыгралась... Показалось вдруг, что он что-то знает... Он так говорил... Ладно, забудь! - Билл немного успокоился, услышав слова Тома и его голос, в принципе. - Тебе действительно показалось. Дядя ничего не знает... Я ему не говорил. Ну, а то, что он говорит... Ха, он же любит поболтать! Всегда несет всякую чепуху! Не обращай внимания. - уверенно произнес парень, отлично зная своего родственничка. - Да, конечно. Я и не обращал... - Мам, доброе утро! - поздоровался Том с матерью, зайдя в кухню. - С рождественским утром! - поправила его женщина. - Что? Уже? Черт, я все пропустил... Значит, сегодня будет дружный семейный ужин? - улыбнулся парень. - Тебе помочь? - Что я слышу? Мой маленький Томми собрался помогать мне на кухне? Неужели в университете тебя еще и готовить научили? - засмеялась мать, прекрасно зная кулинарные способности своего сына. Она не раз пыталась научить его готовить, но тщетно. Вафли и омлет - единственное, что он усвоил из этих уроков. Однако, во всем остальном ее сыну не было равных. Наверное, каждая мать думает так о своем ребенке, но Том действительно во всем помогал родителям. В основном он выполнял, как говорится, мужскую работу. Но отец только гордился этим, называя сына "настоящим мужчиной". Этому человеку, воспитанному по особым правилам, всегда казалось главным выполнить свой мужской долг. И он успешно его выполнил: построил дом, посадил вокруг него деревья, вырастил сына. Он был мужчиной жестких правил, которых всегда придерживался и старался растить сына по ним же. - Доброе утро! - в кухню зашел отец. Он потрепал Тома по плечу, обнял жену и принялся готовить кофе. В семье Трюмперов ароматный напиток готовил именно отец, так как у него это получалось лучше всего. Иногда к ним на чашечку фирменного кофе старшего Трюмпера любили заходить коллеги по работе. Но больше всех его кофе любил Гордон. Приезжая в гости к брату, он первым делом выпрашивал у него именно этот напиток. Но отец Тома и не был против. - Томас, сходи разбуди Рику. Она растет такой же соней, как и ты. - вздохнув, произнес он. - Учти, ничем хорошим в будущем это не выльется ни для тебя, ни для нее! Наверняка, ты часто опаздываешь в университет, я прав? - Питер, перестань! Сколько можно его поучать и осаждать? Он уже взрослый парень... - устало произнесла мать, обращаясь к старшему Трюмперу. - Вот именно! Ему 20 лет. А он остался таким же 15-летним мальчишкой... Ума он не набирается... - упрямо продолжал отец. Том решил помолчать. Он не любил вступать с отцом в споры, все равно всегда оказываясь проигравшим. В их доме главой семьи считался отец, а Том всегда оставался несмышленным ребенком, что дико его бесило. - То, что он не является страшным педантом, как ты, еще не значит, что он глуп! - женщина начала заводиться. Том усердно начал нарезать морковь, позабыв о маленькой сестренке, которую он должен был разбудить. - Я говорю не о глупости, а об его беспечности! Нужно думать о будущем, относиться к жизни серьезнее! А что делает Томас? Он в свои 20 ведет себя, как ребенок! Каким же примером он будет Эрике? - вскинулся отец. - Ладно, забыли. Питер, успокойся... Том, где же Эрика? - приподняв брови, обратилась к парню мать. Том, спохватившись, умчался в детскую. - Вот видишь! Он о ней просто забыл! Эх, я ведь хочу как лучше! А вы всегда выставляете меня строгим монстром... Он пустит свою жизнь под откос, если не остепенится. - уже спокойно проговорил отец семейства, поглядев вслед сыну. Том тихонько приоткрыл дверь детской. На его бывшей детской кроватке спала маленькая девочка - его годовалая сестренка. Светло-русые волнистые волосики разметались по подушке, длинные реснички слегка подрагивали. Она беззвучно причмокнула пухлыми губками, когда парень подошел к ней, и продолжила посапывать. Том умиленно улыбнулся и поцеловал мягкую щечку. Он полюбил ее еще в роддоме, при выписке матери, когда взял в руки небольшой сверток. Тогда, как ему показалось, она даже улыбнулась, взглянув на него. Только потом он узнал о том, что в свои первые дни жизни дети не могут улыбаться. Уже в тот момент он понял: если у него будет свой ребенок, то он обязательно будет похож на нее. И только сейчас до него дошло, что у него уже никогда не будет своих детей. Интересно, а Билл когда-нибудь мечтал о детях? И задумывался ли он об их будущем? По идее, "нормальной" семьи из них никогда не выйдет... - Маам... - захныкала малышка, едва приоткрыв глазки. Том взял ее на руки и прижал к себе, целуя в макушку. - Это я, Рики, не плачь... Сейчас пойдем к маме. - девочка тут же успокоилась, услышав родной голос и обняв пухлыми ручками его за шею, умиротворенно выдохнула. - Том? - оторвавшись, произнесла она. - Что, малышка? - спросил Том. Но девочка лишь улыбнулась и зевнула, снова устраиваясь у него на плече. Парень снова растроганно улыбнулся. Нельзя было не растрогаться, глядя на это маленькое чудо. И снова легкий укол в груди при мысли о Билле. Что ждет их в будущем? Нужны ли им эти отношения? Зайдя на кухню, Том увидел уже весело о чем-то болтающих родителей с чашками кофе в руках. В их семье всегда было так: мать с отцом часто спорили, а потом как ни в чем не бывало миловались. Эрика, завидев мать, потянула к ней ручки. Том отдал матери ребенка, оставшись стоять на пороге. Сложилась просто идеальная картина: отец, мать и их маленькая дочка за завтраком. Словно эпизод из рекламы или семейного фильма. Хочет ли Том для себя такого будущего? Неизменный кофе по утрам, дежурный поцелуй жены, семейный автомобиль, в котором он будет подвозить детей в школу... "Нет" Он вдруг ясно осознал, что не хочет всего этого. Потому что в его идеальном фильме с идеальным сценарием должен быть Билл. Такой, какой он есть, со своими татуировками, пирсингом, бижутерией, улыбками... Такой своеобразный, такой единственный в своем роде. А дети... если нужно будет, они их усыновят. У него будет семья. Пусть не банальная, а весьма экстравагантная. Семья, в которой нет матери. Пусть непонятная для окружающих, но счастливая. Он уверен, они с Биллом будут счастливы. Обязательно. Стоит лишь этого захотеть. А он хочет. В столовой стояла гулкая тишина, разрываемая лишь легким постукиванием вилок о тарелки. Наступило неожиданное молчание после долгого рассказа главы семьи о каком-то невероятно смешном случае из детства Тома. Все посмеялись, а потом неожиданно замолчали. Наступила долгая пауза, которых в последнее время так сильно боялся Том. В такие минуты его голова готова была расколоться надвое из-за количества гнетущих его мыслей. Перед ним стояло множество вопросов. Но самыми трудными оставались два: что ждет их с Биллом в будущем? Как признаться семье и окружающим, что он - гей? Том отлично знал своего отца и точно был уверен в том, что он не похвалит своего сына за такое. Но скрывать эти отношения вечность тоже не хотелось. Да и во всем этом не было смысла: правда рано или поздно всплывет наружу. Уже два раза парень пытался признаться отцу и матери в своей ориентации, но страх перед реакцией родителей затуманивал мозг. В такие моменты руки начинали мелко трястись, а голова - кружиться, позорно заставляя блекнуть окружающее. Становилось стыдно перед самим собой за такую трусость, но... Питер, отец Тома, был очень правильным и строгим человеком. Его педантичность и жесткость иногда доходили до крайнего. Он придерживался всех установленных обществом еще в старые времена правил и отклонение от них считал настоящим грехом. Тому даже подумать о реакции отца было страшно. Навряд ли человек, который обрывает всякие связи с каждым, кто смеет браниться при женщине(да и материться вообще), будет рад нетрадиционной ориентации собственного сына. Но Том твердо решил рассказать все родителям. Отец сам говорил ему, что нельзя уклоняться от уже принятых тобою решений. И он не стал уклоняться. Набрав в грудь побольше воздуха, Том начал: - Папа, мама, я хочу вам кое в чем признаться. Я влюбился. По-настоящему. Помнишь, папа, ты говорил, что нужно уже завести серьезные отношения? Забыть об однодневных романах и т.д. Так вот... сейчас я полюбил одного человека. И у нас все весьма серьезно, несмотря на... В общем, я последовал твоему совету. - в голове было как-то подозрительно пусто. Он положил руки на край стола и говорил, обращаясь к собственной тарелке. Родители внимательно смотрели на него. - Я очень рад за тебя, Томас. Наконец-то ты остепенишься! Почему же ты не привез свою избранницу познакомиться с родителями? - солнечно улыбаясь, произнес отец после секундной паузы. Мать напротив, сузив глаза, вперила в сына подозрительный взгляд. Материнская интуиция? - Отец... Это не она. Именно поэтому я приехал один. Это - парень. Я люблю парня. Этот парень Билл. Пасынок Гордона, помнишь, дядя говорили о нем? Он действительно хороший парень, я могу вас познакомить... Я очень прошу, для меня это очень важно! Поймите меня... Я действительно его люблю. - подняв взгляд на отца, произнес Том. Мужчина лишь моргнул. Постепенно с лица стала сползать улыбка. Вскоре она и вовсе сошла на нет. - Парень? - хриплым голосом проговорил отец. Лицо у него начало краснеть. - ПАРЕНЬ?! ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО МОЙ СЫН - ГЕЙ?.. Молчи. Помолчи и подумай. А потом скажи правду. - Я уже давно все понял. Я много думал. Да! Да, я - гей. И что? - с каждым словом Том повышал голос. Отец бешено глядел на него, пытаясь восстановить дыхание. Мать лишь наблюдала. Она смотрела только на сына, пытаясь понять что-либо. И выводы были неутешительны. - Томас, подумай. Ты хоть понимаешь, что ты несешь? - угрожающе произнес отец. - Понимаю. Прости, но я уже все решил. Все началось чуть раньше. Я сказал вам это, уже абсолютно все для себя решив. - спокойно произнес парень, впервые взглянув матери в глаза. В них стояли слезы. - Вот как значит... Тогда... тогда у меня просто нет сына. Ты мне больше никто. С этой минуты. Но у тебя есть время все исправить... Даю тебе три дня. Не одумаешься - потеряешь отца. Ты подошел к этой цели ровно на 90 процентов. - вставая из-за стола, произнес отец. Мать с сыном ошарашенно подняли на него взгляды. - Никто? Ты отказываешься от меня?! Раз так, то я и не хочу иметь отца! Мне он просто незачем!!! Если ты меня не понимаешь и не хочешь этого делать... Это твои проблемы. Мне плевать. Ты прав, я здесь никто. Я всегда был никем в этом доме. Учти, я никогда не передумаю! - сжав кулаки и вскочив со стула, произнес Том. Глаза заблестели. Но слез не было. Была лишь обида и дрожь, окутавшая тело с ног до головы. - Питер, прекрати! Что ты говоришь? Том! - мать вскочила. По щекам струями стекали слезы. Эрика испуганно молчала, сидя на высоком стуле. - Выметайся из моего дома!!! - прокричал отец и, не обращая внимания на плачущую женщину, поднялся по лестнице. - Том, Томми... Мы всегда будем с тобой! Мы ведь тебя так любим! Ты же знаешь это... Он просто в шоке! Он поймет все, клянусь! Ты же знаешь своего отца! - схватившись за рукав сына, плакала мать. - У меня нет отца. Я поеду... Мам, пусти, мне нужно забрать сумку с вещами. - с каменным выражением на лице Том прошествовал в свою комнату, вырвав рукав у матери. Внутри у него что-то словно сломалось. У него больше нет отца. Он сам отказался от него. Он даже не попытался понять. Он выгнал его из дома. У него больше нет семьи. В груди отчаянно билось сердце, исходясь слезами. Внешне же парень был совершенно спокоен. Также молча он одел верхнюю одежду, схватил дорожную сумку с вещами и вышел из комнаты. Мать по-прежнему стояла на пороге, держа на руках маленькую дочку. Эрика испуганно возвела на парня огромные светло-карие глаза. - Томми... Пожалуйста, не надо! Он поймет все, только позже... Ну куда же ты сейчас? - заламывая руки, говорила женщина. Том лишь обнял мать, чмокнул сестренку в щеку и отправился на выход. - Мама, я правда его люблю. Ты должна понять... - Я понимаю. Мне неважно с кем ты, главное - твое счастье! Пожалуйста, не уходи. Ну куда же ты пойдешь? - обняв сына за плечи свободной рукой, рыдала мать. - Я тебя люблю, мам! И Эрику... Я свяжусь с вами. А сейчас попрошу у Дэвида машину и поеду домой. Не волнуйся, со мной все будет в порядке. - высвободившись из материнских объятий, проговорил Том и вышел из дома. Женщина осталась стоять на пороге. Рядом плакал ребенок. А в голове у нее эхом отдавались последние слова сына. Она потеряла его. Он называет своим домом другое место. Он покинул их. Том вдохнул холодный воздух и направился к соседнему дому, в котором жил его хороший знакомый - Дэвид. В голове была лишь одна мысль, четко говорящая, что нужно увидеть Билла. Сильно слезились глаза, но он не позволил себе слабости. Оказалось, что потерять семью очень легко. Больно правда, но легко.