Сосед по квартире

Георг летел по лестнице, перескакивая через две ступеньки разом. Паника билась тупой болью в висках. Он знал, знал, что нельзя было отпускать Тома одного в таком состоянии. Он не знал, что ему подсыпала эта девчонка и не знал, как это может отразиться на парне. Конечно, он попытался прочистить Тому желудок, но нет никакой гарантии, что капсула не успела раствориться полностью. - Том! Том, что... - парень с испугом подлетел к другу, который с совершенно белым лицом оседал на пол. Он ведь знал, знал... знал, что это явно не простое снотворное, а сильное психотропное вещество. Организм Тома не способен побороть даже его сотую долю, оставшуюся в организме после проведенной Георгом процедуры. Взглянув на стоящий чемодан, Листинг сообразил, что без воздействия на нервную систему здесь тоже не обойдется. Требовалась срочная помощь специалиста. - Том, тебе... - Он не простил. Зачем ей это? Зачем все это... Я ведь не смогу без него... - бессвязно шептал Том, сжимая виски. В голове словно взрывались тысячи фейерверков, разрывая черепную коробку на части. Нервы, как кажется, скрутили желудок тугим жгутом и его содержимое неистово просилось на волю. Перед глазами замелькали черные тени, издававшие раздражающий тонкий писк. - Тебе нужно в больницу! Черт возьмиии... - сосредоточенно выдохнув, Георг схватил вещи друга в одну руку, а другой поддерживал парня, помогая ему спуститься вниз к машине. Опустившись на мягкое сиденье в черной ауди Листинга, Том ослабленно прикрыл глаза, несмотря на мешающийся под ними "песок". Казалось, что последние силы остались у порога их квартиры. В голове эхом отдавался смех Билла, его слезы, его усмешка, его стоны, его тихий шепот перед сном... Запах, кожа, улыбка, глаза... Ничего этого Том уже никогда не увидит, он понимал это так явно, как ничего и никогда ранее в своей жизни. Билл не простил. И не простит. Никогда... - Ты - молодец, Георг. Теперь мне не страшно уходить: мне есть хорошая смена! - одобряюще улыбаясь, произнес взрослый дородный мужчина в белом халате. - Не волнуйся за своего друга, с ним уже все в порядке, мальчику нужен покой и здоровый сон, хотя бы в течение суток. - Спасибо, герр Бихак. - устало улыбнулся парень, поправив растрепавшиеся волосы. - Только вот нужны документы, чтобы заполнить карту, ты же знаешь... Давай прямо сейчас вместе и заполним, да? - добродушно произнес мужчина, взяв ручку со стола. - Да, конечно, герр... Томас Гордон Трюмпер, девяностого года... - начал парень, но доктор обеспокоенно прервал его: - Трюмпер? Это, конечно, не самая редкая фамилия,но... Как зовут его родителей? - Э... Питер и Анника Трюмперы. И младшая сестренка - Эрика. А почему вы... К вам поступали Трюмперы? - испуганно проговорил Георг и неверяще помотал головой, глядя на то, как мужчина тяжело выдохнул и серьезно посмотрел на него. - герр Бихак, только не... - Автокатастрофа. К нам привезли только женщину с ребенком, она в крайне тяжелом состоянии, шансов практически нет... - Георг опустил голову. Как такое возможно? Анника, фрау Трюмпер - добродушная и улыбчивая, такая веселая, она всегда была истинной хранительницей очага. Том всегда говорил, что, если когда-нибудь и женится, то его избранница обязательно будет похожа на его маму... - Питер Трюмпер скончался на месте. - Нет...что вы... как такое возможно? Герр Трюмпер... А как же Эрика? Что с Рикой? - в отчаянии спросил Георг. Неужели это судьба? Порой она бывает так неблагосклонна... У этой семьи явно выдался "неудачный" день... - Девочка в порядке. Ей повезло. У нее шок, ей вкололи успокоительное. Ребенок сидел сзади, удар в основном пришелся по передней части автомобиля. Не знаю как, но девочка просто вылетела из машины, ее нашли рядом... - тихо говорил герр Бихак. Он видел немало слез людей, потерявших близких, в стенах этой клиники. Но как быть с этим мальчиком, который и сам сейчас едва может явственно осознавать окружающее? Судьба была слишком несправедлива сегодня к этой семье... Георг выкинул в мусорное ведро очередной стаканчик от кофе, сжимая виски руками. Что теперь делать? Как сообщить Тому, что он потерял отца и стоит в шаге от того, чтобы потерять и мать? Из глаз потекли непрошенные слезы. Нет, так нельзя... Он ведь будущий врач, ему в своей жизни предстоит увидеть еще ни одну смерть... Но ведь он знал их с самого детства: он ездил вместе с Трюмперами на рыбалку, бывал у них на воскресных обедах - они стали его второй семьей. Такие дружные, они были идеальной ячейкой общества. Были... Сколько раз Листинг завистливо глядел на то, как герр Трюмпер учит своего непутевого сына правильно держать ружье, ловить рыбу и резать по дереву? Его собственные родители редко появлялись в доме, пропадая целыми днями на работе, а он на пару с Томом отбивался в их семейных походах от комаров и клещей, учился охотничьему ремеслу... Отец Тома всегда был для него примером, идеалом, и парень не понимал, почему друг так часто ссорится с ним. И что теперь? Семьи больше нет. Отец мертв, мать лежит в коме, сын накачан непонятным наркотическим веществом, а дочь собственными глазами наблюдала то, как погибают ее родители. Неужели такое возможно? И вопрос о том, за что судьба поступила с ними именно так остается риторическим. И таким пустым сейчас... Как рассказать все это Тому? Хватит ли у него сил произнести такое, когда жизнь и без этого сыграла с его лучшим другом в "плохую" шутку, отобрав любовь? Хватит ли у него сил добить друга?.. - Гео... - сиплый голос заставил Георга испуганно поднять голову на очнувшегося ото сна Трюмпера. - Да я... ты как? В порядке? - неуверенно спросил Листинг. Том поморщился и вытащил из руки иглу, с которой тут же упала на пол маленькая капля прозрачной жидкости. Георг молчал, опустив голову и не зная, как начать. Друг в это время сел на кровати, свесив ноги и обратил безжизненный взгляд на притихшего, словно на похоронах, друга. - Так это не сон? - тихо спросил Том и тут же отвернулся, когда Георг вместо ответа просто помотал головой. - Билл... - Том, послушай... Я знаю, тебе сейчас и так плохо... - Трюмпер лишь горько усмехнулся. - Я должен, прости меня, умоляю... прости, дружище. - он встал и схватил его за плечи. Глаза Тома слегка ожили, он непонимающе напряг брови. - Том... твои родители. Они, наверное, ехали к тебе, они... Нет! - Георг выдохнул и снова отвернулся от друга. - Автокатастрофа. Твоего отца больше нет в живых. Фрау Трюмпер жива, но она находится в коме. Шансов практически нет... Казалось, он проваливается в бездну. Это чья-то несмешная шутка! Георг бредит, он просто бредит! Билл, отец, мама... Такого просто не может быть! - Рика? - как это ни странно, но его голос звучал совершенно спокойно и ясно, так, словно он говорил о погоде на завтра. Наверное, таким и бывает голос, когда мир внутри тебя рушится и остается лишь зияющий вакуум... - В порядке. Это чудо, но на ней и царапин нет... Такое случалось в истории, дети выживают непонятным образом - судьба... - спутанно и неуверенно проговорил Листинг, глядя в мертвые глаза друга. По лицу Георга покатились слезы. Том же внешне оставался абсолютно спокоен. Лицо было мертвенно бледным, зрачки заполонили радужную оболочку, кожа на губах обсохла, словно старый пергамент, крылья носа не двигались, будто парень и не дышал вовсе. Руки на мгновение сжались в кулаки. - Отведи меня. - почти не раскрывая губ, прошептал Том. Утренние лучи прожигали веки, заставляя брюнета болезненно морщиться. Он медленно встал, все также - с закрытыми глазами, не желая снова погружаться в окружающее. Все как по расписанию: душ, зеркало, отражение, красные от слез глаза... Внутри было непоянтно пусто, холодно, почти физически холодно и больно. Но надо жить. Не произошло ничего особенного, все так, как должно быть - он снова один. Это должно было случиться, обязательно должно было случиться. Наверное, это была любовь. Несмотря на все то, что было в прошлом, ему еще никогда не было так больно, так... пусто? Возможно ли описать эти ощущения? Можно ли найти действительно подходящие сравнения? Огромная холодная глыба льда, застрявшая где-то в солнечном сплетении? Стальной жгут на шее, не дающий сделать глубокого вдоха? Низкие удары курантов, непрестанно бьющие по вискам? Депрессия, словно мазутной пленкой покрывающая радужную оболочку глаза? Часы, замедлившие свой ход? Разве это важно? Это просто... тот самый момент, когда погибает последнее - надежда. Она заключалась в Томе - в его улыбке, голосе, запахе, руках, обьятиях, дыхании... В этом бесконечном списке - в нем. Знакомая кухня. Да, не родная, как это было раньше, именно знакомая. Она знакома смехом Тома, его тихим голосом, когда он впервые произнес такие важные слова... Они, казалось, навсегда изменят их жизнь. "Я безумно влюблен в одного человека..." - помнит ли он эти слова? Наверное, нет. А Билл сохранил их где-то глубоко в душе, чтобы уже никто и никогда не смог украсть у него это. "Я люблю тебя, Том. Только ничего не говори! Правда! Не влюблен, нет. Именно люблю... сильно. Никого никогда так не любил... " - он был уверен в своих словах. Он произнес, потому что знал - он никогда не усомнится в них. Почему же сейчас так сильно хочется опровергнуть эти слова? Почему бы просто взять и не забыть о них? Почему они звучат в голове, не желая становиться тише? Он заварил кофе, наблюдая за лопающимися пузырьками на поверхности турки и понимал, что точно так же лопнула и его жизнь. - Все, хватит! Жизнь еще не кончена, все хорошо...хорошо. - стукнув руками по столу, проговорил Билл самому себе. Прикрыв на мгновение глаза и вздохнув, он выпрямился и постарался успокоиться. Автоматически взял с полки две кружки, поставив их на стол. Взглянув на кружку Тома, он зажмурил глаза. - Его больше не будет. Не будет, все, хватит. - кусая губы, прошептал брюнет. По щеке скатилась одинокая слеза. Из горла вырвался сухой хрип, когда он с диким криком разбил кружку о стену. Светлые керамические осколки разлетелись по полу, сверкая под лучами, падающих из окна. Он тяжело задышал, глядя на них. А солнце все еще грело... - Мама... - никогда бы Георг не поверил, что этот сиплый шепот принадлежит его лучшему другу. Он ведь всегда был таким веселым, позитивным, даже дурашливым... Душа компании - этот парень всегда был окружен стайкой хихикающих и лебезящих перед ним девочек, местных заводил и обычной шпаны. Нет Тома - нет компании. Человек, на лице которого никто и никогда не видел слез. Кроме Георга, который запомнил их на всю жизнь. Уж слишком это было тяжело для него, чтобы забыть. А ведь он надеялся никогда больше этого не увидеть... - Я пойду, Том... там кнопка, и я рядом, только позови... - неуверенно проговорил Листинг, пятясь к выходу. Том не отреагировал ни на слова, ни на тихий щелчок закрывшейся двери. Проигнорировав стоявший рядом стул, он рухнул на колени перед матерью, последние минуты жизни которой отсчитывала бездушная машина, издававщая тонкий писк. Из глаз парня градом посыпались слезы, ударяясь о бледную кожу материнских рук. Он осторожно взял хрупкое запястье, прикоснувшись к нему обсохшими губами. - Мама... умоляю, вернись, не бросай. Ты так мне нужна, мама... я не могу больше, забери меня... - горячо шептал Том, обливаясь слезами. На губах оставался их горький привкус, но он и не думал останавливать их. К чему? Что у него еще осталось, кроме них? Нет Билла, нет отца, нет... - Мама! Умоляю, мама... - простонал он, прижимая холодную ладонь к губам. Что-то сбоку от него вдруг запищало, и рука матери слегка дрогнула. Он замер, тяжело дыша. - Том... - такой тихий, едва различимый среди этого попискивания, шепот показался ему разрубающим воздух ударом по сердцу. Он приблизился к ней ближе. - Мам... ты очнулась... не уходи, умоляю, не бросай... - прошептал Том, вглядываясь в израненное лицо некогда прекрасной и моложавой женщины. Повязка на голове прикрывала блестящие волосы, которыми все некогда восхищались. Она едва дышала, все тело было облеплено датчиками, а монотонное попискивание практически не давало возможности услышать ее сыну. - Том... папа... Мы ехали к тебе... - видно было, что слова даются ей с большим трудом, но она словно торопилась сказать ему что-то. - Он любит тебя... прости нас... - Прости меня... я тоже люблю вас. Больше жизни... - задыхаясь в слезах, прошептал Том. - Рика... сынок, береги Рику... - слабо прошептала женщина, теряя последние силы. Ее сын в страхе расширил глаза, понимая, что вот-вот потеряет и мать. - Мама, нет... нет, мам, очнись...мам, мама! - слезы на его лице высохли за эти секунды, он сжал ее пальцы, словно надеясь еще удержать ее в этом мире. Она слабо сжала его руку в ответ всего на какое-то мгновение, но тут же закрыла глаза. - МАМА!!! - из его глаз вновь хлынули слезы. Датчики запищали... *** "Что я слышу? Мой маленький Томми собрался помогать мне на кухне? " "ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО МОЙ СЫН - ГЕЙ?.. " "Мы ведь тебя так любим! Ты же знаешь это... Он просто в шоке! Он поймет все, клянусь! Ты же знаешь своего отца! " "Твоего отца больше нет в живых. " "Мама, нет... нет, очнись... " "Том... папа... Мы ехали к тебе...Он любит тебя... прости нас..." Том сидел на кресле, невидящим взглядом прожигая стену напротив. В голове эхом раздавались голоса. Они громким эхом облаков вились вокруг, не смолкая ни на секунду. Звенели где-то глубоко в груди... А сердце билось так тихо и зашуганно, словно боялось нарушить воспоминания, которые ливневым потоком обрушились на него. Было больно. Физически больно. Морально он был истощен, выжат, пуст. Он не чувствовал ни себя, ни окружающего... Георг постоянно крутился вокруг него, что-то говорил, наверное, пытался успокоить или вразумить. Он нянчился с его сестренкой. А Рика молчала, так же, как и брат. Семья Трюмперов была мертва. Том был мертв. Его жизнь словно закрасили сплошным черным. Не осталось ничего, совершенно ничего, ради чего можно было жить. Отец, мать, Билл... "Чтобы стать моим другом нужно очень сильно стараться!" "Ммм... Ик, Том! Давай что-нибудь посмотрим? " "- Я люблю только тебя. И мне больше никого не нужно, кроме тебя... - Я так хочу тебе верить... Так хочу! Но не могу! Я тебе не верю, слышишь? НЕ ВЕРЮ!!!" "Просто я представил, что ты уйдешь и... Том, ты не представляешь, как сильно я тебя люблю..." "Не знаю, мне эту капсулу Анна дала..." "Билл! Я не смогу без тебя... " По щеке покатилось что-то горячее. Неожиданно. После смерти матери, он больше не проронил ни слезинки. Он просто выпал из жизни, умер на несколько дней, секунд, а может и лет. Он не знал. Какая разница? Если бы только Билл был рядом, если бы он обнял и прошептал, что жизнь все еще продолжается, что он поможет ему преодолеть эти кошмары, в которых мама снова и снова навсегда закрывает глаза... - Билл... - парень и сам не замечал, как губы снова и снова беззвучно зовут брюнета. Казалось, что он был последней ниточкой, связывавшей его с этой жизнью. Был... - Том! Том, да взгляни же ты на меня! - воскликнул Георг, пощелкав пальцами перед лицом друга. Трюмпер медленно перевел на него безжизненный взгляд. Парень улыбнулся, радуясь хоть какому-то признаку жизни, которых Том не подавал уже третьи сутки. "- Профессор Бихак, я не знаю... он будто до сих пор находится под действием препарата. Я не знаю, как заставить его снова жить... - устало проведя руками по лицу, проговорил Листинг. Мужчина сочуствующе улыбнулся парню. - Понимаю... По твоим словам, Том вполне мог себя контролировать и под воздействием препарата, так? Когда это ему требовалось... Сила воли. Организм молодой, он выдержит, если сам этого захочет. А сейчас его организм абстрогируется от окружающего в целях самозащиты, ты ведь прекрасно знаешь это, Георг. На мальчика свалилось слишком многое. - Я знаю, я все это понимаю... Но ведь он может справиться, может! Он просто не хочет... Он всегда был сильным, он может... Как вернуть его к жизни? - в отчаянии проговорил парень, подняв взгляд на хмурого доктора... - Это может знать только он... Физически он уже здоров, мы больше не можем ничем ему помочь. Дело осталось за ним..." - Том...завтра состоятся похороны. Ты...пойдешь? - неуверенно спросил Георг. Том едва заметно помотал головой. - Черт тебя дери, Трюмпер! Да очнись ты! Ты ведь жив, жизнь не закончилась на этом! У тебя маленькая сестренка, пойми это! Ты нужен ей, кроме тебя у нее больше никого нет, неужели ты не понимаешь? - вспылил парень, размахивая руками. Но друг лишь снова прикрыл глаза и отвернулся от него. Георг тяжело задышал. Понимание всей ситуации вдруг начало доходить до него. - Неужели...неужели ты готов подохнуть на этом самом месте? И все из-за Билла? Тебя убивает не смерть родителей, а обида Билла? Чертов ты... - задохнулся парень, но Том снова помотал головой. - Но что тогда, дружище? Боже, хватит, ты убиваешь меня... Ты слишком быстро сломался, я думал ты сильнее. - Том зажмурился, из глаз потекли слезы. Листинг с болью смотрел на него. Вот он - несгибаемый со стороны, но такой хрупкий в душе. Он сломался раньше, чем узнал о гибели родителей, и Георг понимал это. Его сломал Билл, а смерть родителей лишь добила, рухнув на израненного огромным каменным валуном. "Билл. Вот кто мне нужен..." - пронеслось в голове у Георга. Он выпрямился, Том даже не взглянул на него. Проверил Эрику, удостоверившись, что девочка крепко спит, и вышел из квартиры. Перед глазами маячил безжизненный взгляд Тома. Он должен найти Билла и вернуть Трюмпера к жизни - это его дружеский долг. Листинг громко выдохнул, собираясь с мыслями, прежде чем постучать в дверь. В этом коридоре была хорошая акустика: эхо от стука разнеслось по всему дому. Спустя несколько долгих мгновений дверь распахнулась настежь. В проеме показался намалеванный(иначе не скажешь!) брюнет. - Билл, привет. - Каулитц лишь кивнул в ответ. - Я тороплюсь. - сухо произнес он. Георг оценивающе оглядел его, нахмурившись. - Значит... пока мой друг просто гниет заживо, ты... - парень замолчал, не зная как деликатнее закончить свою фразу. Билл опустил голову, вызвав у Георга очередной негодующий взгляд. - Тебе тоже не нравится мой макияж? - горько усмехнулся брюнет.