Солона. Каллен. Библиотека.

Внимание! Самого Каллена тут вообще нету, и по большей части затронуты отношения между Амелл и Йованом. - Как же меня раздражают наши окна. Йован несколько удивлённо обернулся на подругу, на секунду отвлекаясь даже от чтения. Волосы её заметно отросли за последние месяцы, и у девушки вошло в привычку заплетать их каждый день либо в хвост, либо в свободную косу. На что-то большее у неё не хватало умения и, как ни странно, желания расстаться с излюбленной лентой. Юноша на каком-то интуитивном уровне чувствовал за этим всем историю, которой Амелл делиться не спешила. Впрочем, и у него хватало своих секретов, так что он не настаивал даже, при этом сохраняя самые крепкие дружеские отношения с волшебницей. - И чем тебе они не угодили-то? - маг обернулся на свет откуда-то сверху, который шёл из узких стекол, расписанных изящными переплетениями. Он пожал плечами каким-то своим мыслям, совершенно не понимая, что же может не устраивать девушку. - А тем, - она несколько печально вздыхает, подперев рукой подбородок, - что в них невозможно смотреть на звёзды. Она заслужила недоуменный взгляд со стороны товарища, который на такой странный порыв лишь покачал головой. Однако, он прекрасно её понимал. Вероятней всего, Солона достигла того нежного и прекрасного возраста, в котором душа требует любви и нежности, и, за неимением оных, приходится предаваться грёзам и мечтаниям. Он и сам находился в этом состоянии до сих пор: стоило подумать о Лили, как сердцебиение предательски учащалось, а на щеках розоватыми пятнами проступал румянец. Голова кружилась слегка от пьянящего чувства, которое, кажется, как раз и называют влюблённостью - этакая особо изощрённая пытка для неокрепших молодых сердец. Наверное, именно поэтому сейчас Йован осторожно наклонился к юной Амелл, которая тут же приготовилась слушать: - Мы можем сходить ночью на крышу. Оттуда ты сможешь вдоволь на них насмотреться. Солона удивлённо распахивает глаза, машинально посмотрев по сторонам: вдруг кто подслушивает? А потом щурится и, как ни странно, улыбается слегка, кивая в ответ. Тёплый летний ветер ласково треплет волосы и по лицу проходится, будто целует, нежно и осторожно, оставляя после себя приятное чувство свежести. Солона смотрит и не может налюбоваться открывшимся видом. Перед ней - целый мир, чарующий и прекрасный, сотканный из самого тёмного шёлка с россыпью бриллиантовых звёзд. Она вытягивает руки, словно бы пытается обнять столь необъятное небо, манящее необычайной ясностью и красотой. Стоящий рядом Йован довольно улыбается, подходя к ограде и облокачиваясь на её край. Радость даже с маленьким оттенком искреннего счастья со стороны подруги заставляли его чувствовать гордость за самого себя и за то, что он смог провести их на крышу. Это оказалось даже проще, чем им думалось: по пути они почти никого не встретили, а редкие караулы получалось без лишнего шума обходить стороной. Конечно, путь назад мог пройти и не так гладко, но сейчас об этом совсем не хотелось думать. Волной накатили спокойствие и лёгкость. "Наверное, - подумалось магу, - сейчас самый лучший момент." - Знаешь, - он немного нервно вдохнул, волнуясь слегка из-за предстоящего разговора. - Я давно тебе хотел сказать... - Я слушаю, - уверила в этом его Амелл, однако так и не оторвавшись от ночного небосвода. - Я... Ох, не думал, что это будет так сложно... Спустя мгновение Солона развернулась к нему, одобряюще приподняв уголки губ в улыбке. И мягко так, доверительно, сжала чужие пальцы своей ладонью, кивнув головой. - Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё. Мы ведь друзья. Йован мысленно согласился, а нужные слова уже готовы были вырваться из горла. Ему действительно хотелось рассказать всё, без всякого стеснения и прикрас. Взгляд единственного родного человека за всю его недолгую жизнь смотрел сквозь душу, и очень трудно было подавить в себе порыв тут же обнять названную сестру и объяснить ей, какой он трус, что начал заниматься... - Я встретил девушку. И, кажется, люблю её. Ну, хотя бы это он смог сказать. Дыхание вдруг сбилось от того, что волшебница резко кинулась к нему, крепко прижимая к себе. Немного неловко обхватила руками широкие плечи молодого мужчины и тут же отпрянула, с теплотой и безграничной радостью глядя ему в глаза. - А я всё думала, когда ты мне всё расскажешь. Уже даже плохое начала подозревать в твоих внезапных уходах и ночных похождениях. Ты бы хоть чуть-чуть спал иногда, а то совсем бледный уже... Девушка смеётся изредка сквозь слова, и Йован не может не последовать её примеру, затолкнув мерзкое ощущения недосказанности и даже некого обмана по отношению к лучшему другу куда подальше. - Вот уж кто бы говорил! - маг с хитрым выражением лица позволяет себе расслабится полностью. - Этот храмовник по пятам за тобой ходит. Да и ты за ним - тоже. Она на это в ответ машинально тянется к ленте в волосах, слегка сжав пухлые губы: - Всё может быть... Они подшучивают друг над другом, веселятся и чувствуют себя почти свободными, растворяясь полностью в порывах ласкового ветра и сиянии ярких звёзд. Она признаётся, что "этот храмовник" очень добр и внимателен к ней, и иногда так мило заикается. Он отвечает, что его Лили - самая лучшая в мире. Она с лёгким румянцем на скулах шепчет, что Каллен - очень даже неплох собой. А он говорит, что возлюбленная послана ему Создателем, и при этом намеренно умолкает, что из-за Создателя же они не могут быть вместе. - Знаешь, - Солона несколько секунд молчала, прежде чем озвучить свои мысли. - Мне кажется, что у нас друг от друга просто не может быть секретов. Сколько не старайся - всё равно видно всё, как на ладони. Йован кивает ей, практически ощущая вкус горечи во рту. Продолжает шутить, но уже не столь свободно, еле скрывая отвращение к самому себе. Амелл списывает внезапную и почти незаметную смену настроения на усталость, и с тоской оборачивается в последний раз на звёзды. - Всё же, наши окна меня раздражают, - протягивает она, скрываясь за дверью. А маг признаётся про себя, что сам он теперь их люто ненавидит.