Солона. Каллен. Библиотека.

Было душно и нестерпимо жарко. Виной тому наверняка был необычайно долгий утешник и прогретые за день камни здания - так казалось многим. Солоне думалось, что виноват был ещё и Мирг, в очередной раз намудривший с огненной стихией прямо в библиотеке: перед глазами в воздухе так и плясали огоньки магии, не видимые обычному взору. В любом случае, осознание причины от самого ненастья не спасало, поэтому на ногах вместо привычных аккуратных сапог - не менее аккуратные туфли, идеально сидящие. И, что самое главное, лёгкие, так что можно было даже осторожно вытащить под столом незаметно пятку из обуви, покачивая при этом ногой, закинутой на вторую. Именно из-за жары длинные волосы, в распущенном виде закрывавшие лопатки, собраны в пучок, из которого то и дело выбивались пряди. Из всё тех же пресловутых окон не доносилось ни одного дуновения гулявшего на высоте башни ветра, и это был повод ненавидеть их ещё больше, чем раньше. А ещё это был повод осторожно и в тайне от остальных расстегнуть самую верхнюю пуговицу на мантии, открывая запревшей коже доступ к спасительному воздуху. Амелл вздохнула и помахала ладонью себе на лицо, еле удерживаясь от того, чтобы не заменить руку ближайшими бумагами. Она делала выписки из фолианта по основам магии духа, решив вспомнить азы в одной из нелюбимых своих отраслей учения, коей являлась ещё и энтропия. Стихийные заклинания прельщали своей мощью и разнообразием в воздействии, что давало большой простор для фантазии. Умения созидания юная волшебница считала необходимыми по ясным причинам. Если есть возможность помочь другим, да и самому себе в случае опасности, почему бы этим не воспользоваться? Да и можно не беспокоиться совершенно по поводу всяческих болезней: когда ты знаешь даже самое простое заклятье школы созидания, любая простуда тебе ни по чём. Но, к сожалению, ничего из известного не спасало от жары, а применить силы льда и холода не позволяло какое-то негласное табу на использование своих способностей в бытовых ситуациях. Так что приходилось страдать и, перелистывая очередную страницу, незаметно для себя даже расстегнуть вторую пуговицу одеяния, приоткрывая слегка ключицу... - Жарко, - измученно изрекла девушка, чувствуя, как сознание убаюкивает дурман от непомерно высокой температуры. "Жарко", - согласился с ней Каллен, то и дело протирая лоб от выступавшей испарины. С этим надо было что-то делать. Хотя бы, упросить начальство не щеголять на дежурстве при полном параде: броня храмовников явно не предназначалась для таких погодных условий. Мужчина даже позволил себе облокотиться слегка о стену, около которой он стоял. Духота и отсутствие всякого сквозняка делали работу совершенно невыносимой, и если раньше близость озера как-то спасала от прихотей летней природы, то сейчас была не иначе как самая настоящая аномалия, не поддающаяся никаким разумным объяснениям. Рассудок помутился изрядно, и Каллен уже начал думать, что даже если сейчас мимо него пронесётся с криками малефикар, он всё равно не оторвётся от этой стенки, в коей виделось единственное спасение. Рыцарь, конечно, преувеличивал свою слабость: о долге он помнил каждую секунду, ни отвлекаясь ни на что более. Ну, или почти не отвлекаясь. Солона сидела недалеко, храмовник думал даже, что находится дева в непростительной близости, ведь он даже на расстоянии нескольких метров видел, как под столом приподнялся слегка подол мантии, и из-под него показалась изящная нога, то и дело раздражительно качающаяся. И всё бы ничего, но голубая ткань совершенно бесстыдно приоткрывала тонкий обхват лодыжек, ничем не прикрытых. Волшебница, наверняка сама того не замечая, то и дело оголяла половину ступни, высвобождая её из плена обуви. И это казалось чуть ли не самым постыдным, что мужчина видел в своей жизни. Виноваты ли были в этом его собственные порочные помыслы или же нетерпимый совсем уже зной, царивший в помещении, храмовник не знал и выяснять не желал. Однако, приходилось то и дело тереть глаза, лишь бы избавиться от наваждения, навеянного нечаянными действиями девушки. И у Каллена почти получилось уже: он цитировал Песни Света, вспоминал точную формулировку всех обетов, что приносил, даже устав проговорил слово в слово, но... Но когда Солона своими тонкими пальцами небрежным и таким естественным движением расстегнула пуговицу на вороте платья, всё напрочь вылетело из головы, и осталась только она, невыносимо красивая, изнывающая от жары... Он помотал головой, хотя это мало чем помогло. И ведь не мог отвести взгляд, бесстыдник! Втайне радовался такому случаю, разглядывая изящную и тонкую шею, да моля Создателя о прощении, скорее потому, что так надо было, а не потому, что действительно раскаивался в своих желаниях. Это было неправильно, и он прекрасно это осознавал, но благополучно позволил окунуться в дурман, возникший из-за разгорячённого воздуха. Амелл обмахивает себя ладонью, вытягивается вся, подставляя открывшийся участок кожи, под которым бился ошалело пульс. Мужчина сглатывает, закрывает глаза и даже пытается отвернуться, но тщетно. Не имея возможности более стоять зажмурившись, он продолжает смотреть... Чтобы вспыхнуть пламенем, когда из-под одежды показывается ключица. Создатель, помилуй...