Солона. Каллен. Библиотека.

Тело била дрожь, и Солона хватала окоченевшими пальцами ткань мантии. Схватили посреди ночи и повели непонятно куда. Почему-то мысль об Истязаниях не приходила ей в голову во время пути: почему-то думалось, что её уже хотят Усмирить, хоть и не было для этого веских и не очень причин. Да и в то, что её ведут на битву с демоном, не верилось совершенно. Однако ж, вот он, Первый Чародей, говорит ей что-то, а Рыцарь-командор собственной персоной довольно-таки резко его перебивает, переняв право речи на себя. Амелл слышит каждое слово, но ни одно не доходит до её сознания. Сердце бешено колотится и трепыхается, как птаха, пойманная в клетку. Клетка... Впервые девушка ощутила это так явно. Её собирались проверить, беззащитную абсолютно выставить против демонов, образы которых иногда являлись в кошмарах. Она нервно сглатывает, опуская взгляд и не смея поднять его ни на Ирвинга, ни на Грегора. - А если я не справлюсь? - Тогда тебя убьют. Вот и всё. Так просто, тривиально и обыденно. Она сейчас только в начале жизненного пути, но уже упёрлась в тупик. Правда, несколько выходов всё же было. Об Усмирении не могло быть и речи. Добровольно согласиться на такое существование она не могла, а перспектива умереть на фоне такой жизни кажется очень даже привлекательной. Значит, оставалось полагаться на удачу. И совсем немного - на собственные силы. Её колотит чуть мельче, когда храмовник указывает на чашу с лириумом. Ей казалось, что от этого магического камня исходит какой-то странный аромат, который она почти что слышала. Солона ни разу не была у моря, но почему-то ей казалось, что минерал источал именно этот запах. Да и сам лириум даже цвета такого же - пронзительного голубого, лёгкой дымкой исходит к потолку. Наверное, ради этого стоило бы пройти Истязания. Став полноценным магом и навсегда распрощавшись с ученичеством, она сможет наконец покинуть стены башни, хоть глазком увидеть мир за ними, даже если и выходить исключительно по указу Круга и храмовников. Чародейка знала, что там, где-то далеко, идёт война. И что некоторых старших магов уже послали к Остагару. Промелькнула мысль о существовании шанса, пусть и самого малого, что и её отправят на битву, да и в этом виделся Солоне её долг. Магия должна служить человеку. И девушке как никогда хотелось это доказать. Однако страх так и не оставил её. Амелл поджимает губы, а руки, пусть и согрелись немного, всё так же мнут робу. Ирвинг ей ещё что-то шепчет одобряюще, тепло и заботливо, а она встречается взглядом со своим наставником. И понимает, что он уверен в её силах гораздо больше, чем она сама. Даже стыдно немного за своё поведение трусливой мыши, хотя не боятся лишь герои, да усмирённые. Ну, ещё быть может, идиоты, которые не могут оценить всю опасность происходящего. А Солона была человеком разумным, умным даже, и способной в полной мере осознавать, что ей предстоит. Она глубоко дышит. И наконец делает несколько шагов вперёд. Чтобы тут же остановиться на долгие несколько секунд. Глаза распахнулись, и Солона непроизвольно приоткрыла губы, словно силясь что-то сказать. Голос пропал внезапно, и слова никак не могли сорваться с языка. Во рту пересохло, и мгновения ей кажутся вечностью. Осознание пришло совершенно неожиданно, да и показалось таким очевидным, что Амелл ужаснулась даже, как она и раньше этого не заметила в себе. Как раньше не поняла... Каллен бледен и взволнован, в упор смотрит на застывшую девушку. Он сейчас не может даже молиться Создателю и Андрасте. Не может, потому что мысли крутятся вокруг Солоны, что вдруг робко улыбнулась ему. Храмовник с судорожным вздохом кивнул ей в ответ. И маг медленно опускается к чаше с лириумом.