Солона. Каллен. Библиотека.

Солона к знаниям тянулась, как цветок к солнцу, но во всём знала меру, твёрдо закрепившаяся корнями в земле. Амелл не хотела могущества, вовсе нет. Она просто училась, впитывала всё подобно губке, потому что она могла. Чувство доступности тех или иных знаний не опьяняло, а навеивало холодную сосредоточенность, лишь бы всё забрать, собрать, усвоить. Дело было даже не в том, что магичке казалось, будто она может не успеть выучить что-либо. Напротив, она знала, что у неё впереди целая жизнь среди книг и знаний, но энтузиазма это не уняло, лишь подогревало любопытство и интерес. Ведь целый мир, как и она, не стоит на месте, а за ним непременно нужно было поспевать. Девушка любила библиотеку Круга. С детства помнила восторг от высоких потолков, до которых доставали книжные полки, забитые тысячами, нет, десятками тысяч книг. Запах пергамента, нового и затхлого, заставлял её дышать с каждым вздохом всё глубже, и снова - читать от заката до рассвета, от рассвета до заката и так - всегда. Это было её личным счастьем, её маленьким и сокровенным секретом. Её страстью. Библиотека храмовников отличалась от библиотеки магов. Куда скромнее, более аскетична, но по содержанию могла бы и побороться с лучшими библиотеками мира. Рыцарей хорошо готовили, рыцарей хорошо учили, и рыцарям давали много время учиться самим. Самообразование - вещь незаменимая в становлении личности, и Каллен это понимал как никто другой. Он к знаниям стремился, как молния в одинокое дерево в пустоши, без промедлений и точно в цель, да единожды. Он познавал всё быстро, не спал ночами и днями, и читал, читал, потому что он мог. Прилежание было ожидаемым от ребёнка, который сам просился в храмовники, отчаянно и без сомнений. Он был прилежен даже сверх нужного, пытался докопаться до истины сам, и даже приёмы боя учил вперёд, слушая потом учителей в пол-уха. Тома, свитки, манускрипты и многочисленные рукописи сводили с ума одной лишь мыслью о том, что содержат в себе мудрость нескольких веков, нескольких стран, нескольких поколений и эпох. Каждая прочитанная строчка заставляла его сердце биться быстрее, волнительно выискивать что-то ещё между слов, вникать, и снова - вникать, думать, раздумывать, размышлять и так - всегда. Это было его личным счастьем, его маленьким и сокровенным секретом. Его страстью. А потом библиотека Круга тускнеет на фоне застенчивой улыбки одними уголками губ. Хвалимое прилежание уже не так применимо лишь из-за скромного взгляда, направленного случайно и, возможно, не ему. Солона к Каллену стремилась, как молния в одинокое дерево в пустоши. Каллен к Солоне тянулся, как цветок к солнцу. Уже не так важно, сколь много ты прочитаешь накануне, сколь много нового откроешь для себя из книг, а важно было новое открывать друг в друге. Новые черты, привычки, повадки, мечты и желания, даже если только в догадках - но узнавать, становится ближе с каждой мыслью. Видеться, позволять себе чуть больше тепла в разговорах, пересекаться в коридорах как бы случайно и снова - как в омут нырять, тонуть в любви и нежности от одного лишь соприкосновения руками, втайне грезить о поцелуях и так - всегда. Это стало их личным счастьем, их маленьким и сокровенным секретом. Их страстью.