КАК Я УБИЛ ЕЕ

Можете сказать, что исповедуюсь, но сам бы я назвал сие иначе. Делюсь. Без толики сожаления и с чувством выполненного долга расскажу, как медленно и планомерно убил её. Даже не пытайтесь упрекнуть меня в аморальности, никогда и не утверждаю иного. Но в том и смак моей жизни. Так вот, как это было... Что нужно уничтожить эту выскочку, стало понятно сразу, как только она заявила о себе. Это другие просто проходят мимо, она же именно демонстрирует всю свою бля+скую натуру. Манипулирующая другими стерва, недостойная того, что жизнь преподносит ей на блюдечке. Высокомерная дрянь, прячущаяся под маской невинной овечки. Удивительно, что никто кроме меня не видел лживости в её развратных глазах. Её походка… Уже одна только её походка была полна бесстыдного порока. А голос? Ну надо же было такой голос иметь столь мерзкой особе. Звенящий, как-то по-детски доверительно и задорно, он звучал в голове ещё долго после того как она умолкала. Определённо, кто-то должен был заткнуть ей рот. Навсегда заглушить этот перелив мелодий. И, оглядываясь по сторонам, я понимал, что вряд ли кому-то кроме меня это будет под силу. Но убить её сразу казалось мне слишком простым решением проблемы. Медленно, забирая по капле её смех, огонь в глазах, дыхание... Вот так я хотел убить её. Но, чтобы убить так, как я задумал, необходимо было к ней приблизиться настолько, чтоб она не сбежала при первом же порезе. Потому терпение стало моим главным помощником. Это к серым мышкам можно без труда подъехать, не выпендриваясь особо. Они сами придумают и скакуна, и доспехи. К ней же… да просто чтоб заметила, что я оказываю ей небывалое внимание, уже понадобилось масса усилий и помощь глупых пешек, которые со всех сторон стали нашёптывать в самовлюблённые ушки о моём интересе. Однако, тут я был крайне удивлён. Эта дура решила, что они ошибаются и видят то, чего нет. Как нет? Да я буквально вился вокруг этой зазнайки, нарезая круг за кругом и ожидая хоть словечка, которое было бы не о погоде или птичках. Ну что ж. Никто и не говорил, что будет легко. Нужно было дождаться удобного случая и оказаться под рукой, протянуть заплаканным глазкам платочек и осушить слёзы, подставив мужское надёжное плечо, на которое можно не только опереться, а и взобраться с ногами при желании. Только, вот, время шло, а случая не предоставлялось. Что ж, значит, так тому и быть. Уж что-что, а подстроить соответствующую ситуацию могу без труда. Глупые мотыльки, всегда готовые услужить за ласковое словцо и игривое пожатие ягодицы, с восторгом устроили моей гордячке подставу, и совершенно неожиданно я оказался на её пути, преисполненный рыцарского участия. О да, в другой бы момент она прикусив зубами свою алую губку, задрав повыше носик, сделала бы вид, что ничего не случилось. Но ведь я, о стервец, так невзначай спросил, не горько ли ей? Не давит ли подобная несправедливость на эти хрупкие плечи? И поток хлынул из небесного цвета очей. Знали бы вы, как тяжело мне было не расплыться от удовольствия, наблюдая, как всхлипывала она, такая жалкая и растерянная. Но цель превыше всего, и потому я был само участие. Я без особого труда заткнул всех тех, кого сам и науськал. Та, что хоть однажды плакала на моей груди, уже не сможет пройти мимо, высокомерно опустив ресницы. Медленно, но верно, я становился ей необходим. Шаг за шагом, следя за тем, чтоб не вспугнуть её запутанную и непонятною для обывателя логику, словно уж вползал в её душу. С одной стороны, не сложно проникнуть к женщине в закрома, но не к ней. Нервно реагирующая на любые знаки внимания к ней, как к особе женского пола, она всё же флиртовала напропалую, причём возмущалась каждый раз, почувствовав вполне законную реакцию моего организма. Мне только начинало казаться, что доверие между нами установлено, как она запрокидывала голову, заходилась в надменном смехе. Но и на этот случай у меня был рецепт, действующий безотказно. Я стал по мизерным каплям унижать её гордыню. Именно в незримо-малых дозах, на волне восхищения, всовывал одно, два словечка, что начинали разъедать её изнутри. Да какая женщина не всосёт уверения в собственной очаровательности? На это купится каждая, и моя фея не была исключением. Она порциями ела лапшу, и вскоре капли яда, искусно замаскированные мной под соус, начали бурлить. Чувство дискомфорта стало сопровождать её постоянно. Именно то, что от меня она угрозы не ждала, было моим главным оружием. Я стал подружкой, начисто лишив себя эротической заинтересованности в ней, что с одной стороны успокаивало её, а с другой - будоражило интерес. Любой сдавался под её пристальным взглядом и опускал свой взор к губам... приоткрытым и таким живым... манящим. А попав в этот капкан, не так-то и легко было усмирить фантазии. Особенно если учесть, что сучка без какого-либо видимого напряжения могла в любой момент произнести вслух все те мысли о сексе, что блуждали в голове мужчины. В эти моменты она наслаждалась своей властью над нами. И вот за это я и ненавидел её так страстно. Потому и сдерживал свою ярость до поры до времени. Ведь трахнуть её всегда можно успеть, неожиданно вмазав прямо между глаз, и, пока не очухалась, за+уярить по самое немогу... Одна эта мысль - и член колом стоял в штанах. Но знание того, как я заставлю её ползать и умолять отсосать мне, прежде чем разотру в пыль её черепушку, удерживало и позволяло иметь выдержку в этом сладком приближении к её смерти.