КАК Я УБИЛ ЕЕ

Вода камень точит, время оказалось моим лучший союзником. Я то открывал ей, казалось бы, тайники своей души, то прятался под гриф "строго для близких". Подманивал её, открыто заявляя, что она не сможет стать для меня кем-то особенным, а потом, в порывах откровений "проговаривался", что всё же ей это удалось. Задача слегка усложнялась тем, что не было ясно, верит ли она моим придуманным откровениям, и так уж ли ей интересно проникать в мою душу? К тому же, вечно снующие вокруг другие соискатели тела и внимания, явно отвлекали её. Как могла эта лживая дрянь, предпочитать кого-то мне? Тупые идиоты, без всякой оригинальности, что они могли предложить ей, кроме слюнявого восхищения? Порой просто сил не было ждать и хотелось тут же задушить её, чтоб уже никому не смогла улыбаться. Но... я неизменно брал себя в руки, и подготавливал нас обоих к восхитительному финалу. А пока, нужно было рушить барьер между нами и переходить на новый виток отношений. Как, вы думаете, поведёт себя женщина, одарённая постоянным вниманием к своей персоне, если однажды ничего не объясняя, это внимание забрать? Она запаникует, станет искать, что сделала не так, и непременно отыщет свою вину. Самый смак в этот момент наблюдать за ней. Так, из-за шторки. Я ведь хотел убить её медленно, такая лёгкая проба её крови была соблазнительнее всех женских прелестей, что так лелеяла моя кокетка. Это момент истины. Тут главное было не дать перекипеть её ожиданию меня. С помощью всё тех же пешек легко удалось убедить её в том, что мне неизмеримо плохо... а вот почему, оставить ей самой придумывать. О, женщины, как глупы вы в своих суждениях. Как легко вас просчитать на три шага вперёд. Это даже скучно становится временами. Подержав её в неведении достаточное время, однажды я явился... полный грусти и подавленности. И тут же потоки слёз из стыдящихся собственной радости глаз. В такие моменты мне даже становилось её чуточку жаль, и, успокаивая, мне не приходилось, как обычно, кривить душой. Маленькая глупышка, знала бы ты, кому столь доверчиво утыкаешься носиком в широкую грудь. Но, с другой стороны, тем сладостнее будет мне однажды показать, кто есть кто в этой игре без правил. Когда она, ещё полная недоверия, и пропитанная страхом, не исчезну ли я вновь, почувствовала очередное отдаление, я получил свой аванс. Её прорвало. Чувства, ещё не вполне осознанные, уже рвались наружу, сметая остатки гордости. Страх потерять меня вновь, стал сильнее всех разумных мыслей в её сумасбродной головке. Ей ведь было невдомёк, что все, что я говорю и делаю, всего лишь тщательно спланированный сценарий и пока не прозвенит финальный аккорд и она не упадёт бездыханной во имя моего желания, игра будет продолжаться. А потому я мог с удовольствием впитывать её поспешные признания и стыдливый трепет души, столь открытой для меня. Музыка и радуга кружились в танце моего всепобеждающего эгоцентризма. Всего-то пара месяцев, и эта зазнайка влюбилась без задних ног в меня, а я по-прежнему спокоен и холоден. Лёгкий холодок скуки пробежал было, но его тут же растопила новая идея. В тот самый момент, такой тёплой, я доверительно рассказал ей, как самозабвенно играю маленькими глупыми мартышками. Это походило на откровение стыдящегося своих деяний грешника, но увидеть, как окаменело в ужасе её личико, о, это был незабываемый восторг. Теперь всё стало столь запутанно в её понимании, что она начала сомневаться в каждом произносимом слове. И тем вкуснее было, сквозь ужас подозрений, внушать ей необходимость во всём мне доверять. Ведь только с нею я был так открыт... Ей так захотелось верить в это, что она сама победила собственную логику. И тем самым я выключил механизм её иммунной защиты от вторжения в разум. Знаете, наверное, анекдот, в котором с дулом у виска е+ут голубого, держа над пропастью... Он, конечно, дал бы и так, но совсем иное удовольствие, когда ему страшно. Вот так и я получал гораздо более острое удовольствие, когда она, такая разумная, зная, что использую для своего развлечения чужие души, всё же ломала в себе это знание и пыталась мне верить. И у неё это получалось... Милая дурёха, сама себе могилу рыла своими белыми тонкими ручками. Самый крепким ремнём, которым пристёгиваю жертву к себе, это «нелюбовь». Удивительные создания. Не готовы смириться с таким знанием. Можно с уверенностью заявлять, что чем чаще они слышат об этом, тем больше ожидают. И в этом ожидании уже как-то и не помнится, что когда-то я им был даром, и даже с доплатой, не нужен. Ведь всё моё поведение говорит иное. Оно кричит о сдерживаемых чувствах, рвётся к свету, а я давлю его в себе. Потому-то женщина попадает в ловушку упрямого желания - доказать мне, как заблуждаюсь. И, войдя в азарт, начинает продумывать планы соблазна, вывода на "чистую воду". Раз за разом они проходят этот путь. Ещё ни одна не сказала презрительно "ну и не надо". А это могло бы спасти им жизни. Такие хрупкие, ломкие, нежные шейки, могли бы дышать, а не корчится в хрипе... Хотя, если б случилась подобная осечка, я всего лишь продумал бы другой план. Отступать от намеченного и уже столь близкого? Нет. Просто стало бы ещё интереснее сопровождать её к смерти. С каждым днём я усиливал напряжение в наших отношениях, доводил до грани срыва, и в последний момент хватал её, потерянную, летящую в небытие. Она уже не могла думать ни о чём, кроме того, чем забивал восхитительную головку я. Весь её мир стал крутиться вокруг меня. Она дошла до полной зависимости от моего настроения, «пульс её существования» оказался в моих руках. Жалость? Мог ли я испытывать к ней это чувство? Порой оно накатывало совсем неожиданно. Искренность взора из-под ресниц, слегка дрожащих, заставляла меня всё дальше откладывать миг соития палача и жертвы. Но потом, когда она растворялась в своём мире, ненависть к ней вспыхивала с новой силой. Да как она смеет покидать меня?! Как может находить в себе силы для расставания? Актриса, маленькая бездушная стерва. За каждый миг без неё хотелось срезать кусочками бархат этой бледной кожи. Так... На память... И в такие моменты не хватало сил ждать. Я понимал, что настал наш миг.. И однажды просто не дал ей уйти. А она ещё не сознавала, что в клетке. В клетке своего желания и моей жажды убийства.