Свобода быть самим собой

      Громкий сигнал будильника сопровождается звоном колоколов в его голове. Неприятная сухость в горле и духота в комнате, в которую не проникал солнечный свет. Скомканные простыни, разбросанная по углам одежда и валяющаяся недалеко от кровати обувь. Таким за прошедшие три года успело стать типичное утро Дина Винчестера. Не понимая себя, парень все-таки продолжил общение с Бальтазаром, даже больше, их дружеские отношения весьма укрепились. Предпочитая во всем обвинять Каса, Дин спустил с рук товарищу те старые недомолвки, которые между ними были. Новак улетел во Францию, и если бы не Бальтазар, Дин продолжал бы убиваться, будучи не способным справиться с охватившей его депрессией. Но жизнь идет дальше, чтобы ни случилось, время никогда не остановится. Спустя года многое изменилось и уже стало привычным. После того, как «Хэвэн Корпарейтед» официально прекратило свое существование в Америке, Бальтазару позвонили из главного офиса бывшего конкурента Тома и предложили работу. Это было очень неожиданным и приятным сюрпризом, и, конечно, тот согласился. Дин продолжал работать в баре. Ему нравилось разряженная атмосфера, в которой он находился во время рабочего дня. Босс не особо им интересовался, поэтому Винчестер был предоставлен сам себе и мог свободно дышать. По себе зная, что посетители любят поболтать за жизнь, парень выслушивал каждого несчастного, что пришел сегодня утопить свое горе в алкоголе, и это позволяло отвлечься от своего собственного. Бальтазар наведывался к нему почти каждый день, а на выходных они устраивали целые пьянки-гулянки, которые стали традицией. Дин веселился, даже чувствовал себя счастливым, пока не опустошалась первая бутылка виски. Следом за этим приходила и подавленная боль, и обида, и отчаянье, которые никогда не исчезали. Каждый раз все начиналось сначала, и Бальтазару приходилось вновь и вновь утешать друга. Конечно, мужчину редко когда беспокоила совесть, но находясь с Винчестером, Бальт чуть ли не впервые открывал для себя чувство вины. Ощущение не из приятных, и от него хотелось отделаться любым способом… кроме основного и самого правильного. Поэтому Бальтазару оставалось только оплачивать выпивку, успокаивая душу и отмазываясь перед Дином, мол, с его-то зарплатой он может многое себе позволить. А Винчестер не задавал лишних вопросов, просто соглашался на щедрость, ведь у самого много денег почти никогда не водилось. Так и жили, размеренно и неспешно, не строя грандиозных планов на будущее. «У кого-то во Франции точно трава зеленее» - фыркал Винчестер, вылавливая из газет крохи информации о компании, на которую сам когда-то работал. Он даже был подписан на парочку англоязычных версий экономических журналов, распространенных во Франции. Читая на досуге статьи об успехах предпринимательского дела Тома и его племянника - новоявленного совладельца, снаружи Дин источал иронию и насмешку, но внутри теплилась гордость за Каса. Он не мог заставить себя ненавидеть того, кого так любил даже после предательства.       Сегодня старый почтовый ящик вновь наполнился новыми выпусками газет и журналов. Дин любовно сграбастал в руках всю желтую прессу, относя в дом. Разложив на столе, Винчестер быстренько пробежался по содержанию газет, позже, не обнаружив в них искомого, перешел на два оставшихся журнала. В одном из них парень вновь обнаружил новости о «Хэвэн Корпарейтед», с прикрепленной к статье фотографией. На ней был Кастиэль. Брюнет был одет в официальный костюм, хоть и находился в окружении таких же совершенно одинаково наряженных людей, очень выделялся. Парень сильно изменился: его взгляд был очень задумчив, лицо серьезно, а поза выражала собой уверенность в своих действиях. Новак что-то подписывал, немного склонившись над столом, который обступила толпа. А вот и другой снимок – на нем Кастиэль улыбался. Винчестер траурно вглядывался в бумажное лицо, потирая большим пальцем край страницы, находясь в состоянии транса. Кто бы мог подумать, что одна простая фотография вновь отворить ему дверь в царство апатии, которая, впрочем, была едва прикрыта. В один момент дернувшись, словно от удара, Винчестер дернул головой, отодвигая журналы в сторону. Он не мог позволить себе вновь расклеиться, ведь Бальтазар так старательно собирал его по кусочкам, вытаскивая в свет, выслушивая нудные истории и поддерживая.       Сегодня у Дина был законный выходной, сегодня он опять должен был встретиться с Бальтазарам и рвануть на встречу приключениям. Вечер давно наступил, подсвечивая улицы яркими огнями заведений, оживающих ближе к ночи, притягивая своим пестрящим сиянием мотыльков, молодых и не очень людей, которые просто обожали ночной образ жизни. Дин тоже любил ночь, когда каждый человек становится немножечко свободней, когда можно снять фальшивую маску и позволить открыть эмоции, скрываемые при свете дня. Бальт указал место встречи и впервые не опоздал. Когда Дин зашел в еще полупустой клуб, застал друга флиртующим со стриптизершей. Девушка явно не была в восторге от такого внимания, и Винчестер оказал ей большую услугу, окликнув Бальтазара и подозвав того к себе. Как обычно, ребята решили начать с игры в бильярд, расслабленно потягивая пиво и подводя итоги недели, делясь впечатлениями. Больше, конечно, говорил Бальт, так как его жизнь всяко по сочнее, учитывая то, как мужчина любил вляпываться в странные приключения. Жизнь Дина тоже не была скучна. Иногда парень удивлялся, на сколько она схожа с сюжетами дешевых мелодрам, только вот все происходящее не кино. Все совершенно реально и настолько печально, что об этом не хотелось бы распространяться даже близкому другу. Поэтому Дин молчал, улыбаясь истории о очередном "попадосе". Его время говорить приходит тогда, когда нарастает градус, и Бальтазар заранее готовится к тому, чтобы осветить парочкой шуток тягучий траур, в который погружается Винчестер уже к глубокой ночи. Мужчина даже не предполагал, что сегодня что-то пойдет не так и в один момент сломает их такую хрупкую дружескую идиллию, в которой он привык существовать. На мигающем табло отсвечивали цифры, оповещая, что уже сорок минут третьего, но никто в этом здании не следил за временем, разве что бармен. Ребята были уже изрядно пьяны и сейчас сидели на мягких бархатных креслах, огороженных меняющими цвет пластинами. По центру стоял маленький столик, на котором были разложены закуски, выпивка и куча мусора. Бальтазар был полностью расслаблен, увлеченный собственным рассказом, потягивал дорогой коньяк и бросал редкие взгляды на Винчестера, который был намного более скован. Парень ковырялся зубочисткой в уже остывшем куске пиццы, совершенно не намереваясь есть это, в то время, как его друг сжевал уже три куска и тянулся за четвертым.       - Ну и что ты думаешь по этому поводу? - подытожил Бальт, приподнимая одну бровь и выжидающе глядя на Винчестера. тот неестественно резко выпрямился, бросая свое бессмысленное занятие, облокотился на спинку кресла, запрокидывая в себя остатки бронзовой жидкости в бокале.       - Да, этот говнюк еще легко отделался! - с энтузиазмом откликнулся он, на мгновения широко распахивая глаза, тут же прикрыл и устало потер веки. Бальтазар прекрасно понимал, что мысли его собеседника витают далеко от того, что сейчас происходит за этим столом, в этом зале, в этом клубе, в этом городе, штате, в этой стране. Мысленно он во Франции рядом со странноватым голубоглазым парнем - это ясно читалось в его расфокусированном грустном взгляде. Бальтазар заставал его в подобной прострации довольно часто и сейчас видел, как стремительно его друг уходит в себя, вновь погружаясь в темную тоску. Это значило, что пора поговорить. Только вот как начать?       - Эй, почему твоя рожа кислее, чем лимон в дайкири цыпы за соседним столиком?       - У меня умерла комнатная рыбка, - на лице Винчестера проявилась усмешка. Он не был намерен начинать серьезные разговоры.       - Пора бы тебе запомнить, мой юный друг, что рыбок надо держать в аквариуме, а не в толкане! - не удержался Бальтазар, но тут же вспомнив, ради чего он все начал, более серьезно продолжил, - Скажи, Винчестер, если бы у тебя была золотая рыбка, которая может исполнить любое твое желание, чтобы ты загадал?       - Я... - на этом моменте глаза Дина заметно погрустнели, а в груди что-то невыносимо потяжелело. Весь шуточный настрой смыла волна накативших горьких мыслей. - Я хотел бы перестать думать о Касе... хотел бы его забыть, как страшный сон... черт возьми, я предпочел бы это миллиону долларов, лишь бы перестать мучить себя, перестать отслеживать его долбанную жизнь, даже находясь на расстоянии!       Бальтазар вздохнул. Сегодня дело не ограничится простым "как он мог". В голосе было больше разочарования в жизни, а в глазах поблескивала хрустальная печаль. Мужчина, конечно, мог попробовать вновь извратить все в своей манере, лукаво пошутить и предложить отвлечься, но это не избавить Дина от проблемы. Мужчине становилось стыдно глядеть в сторону Винчестера. Дин всегда утверждал, что Бальтазар очень сильно ему помог, что его поддержка сыграла большую роль в такой неприятной ситуации, уверял, что с ним все хорошо, но невозможно обмануть себя. Внутри Дина образовалась гигантская воронка, высасывающая жизненные силы изнутри, затягивая разум в черноту. Конечно, Бальтазару было стыдно, ведь кто, как не он виноват во всей этой ерунде. По версии Дина, Кастиэль внезапно появился его новом доме, сгрузил на парня кучу денег и огромную ответственность, а после указал, что нужно это уничтожить. Ничего не объяснив, просто дал указ, как какому-то своему подчиненному, шантажируя тем, что если Дин не выполнит задание - значит не любит его. Винчестер чувствовал, как будто ходит по краю обрыва, спрятанный густым туманом. Неоправданный риск и не одной попытки объясниться. Никто не любит, когда его водят за нос, поэтому реакция парня на ярое желание со стороны Кастиэля засадить Винчестера за решетку была весьма оправданной. Бальтазар тоже не побрезговал внести свою лепту в это совершенно искаженное виденье ситуации, лишь бы оправдать свое доброе имя перед Дином. Мужчина в красках описал то, что Кастиэль шантажировал и его, проявляя удивительную жестокость. Якобы тот злоупотреблял властью своего дяди Тома Диплера и угрожал, что если Бальт откажется - ему не поздоровится. Звучало ужасно, но мужчина и на этом не остановился, приплетая Кастиэлю, как был убежден Дин, просто не свойственную ему ненависть к Винчестеру. В итоге, складывалась весьма печальная картина, на которой Дин и Бальтазар несчастные жертвы некого негодяя Кастиэля Новака - дитя тьмы, наглядным примером того, что деньги и власть (даже если непосредственная) развращают человеческую душу. У Винчестера не было оснований не верить словам Бальтазара. Если Кас на самом деле так его ненавидел, Винчестер всеми силами пытался сделать так, чтобы это было взаимно. Вот тогда и начиналась борьба сердца и разума. Дин твердил самому себе неоднократно, что Кастиэль не белый и пушистый ангел и способен на подлость, ровно как и любой человек на этой грешной земле. Но сердце было против таких выводов и убеждений. Душой Дин всеми силами пытался оправдать Новака. Внутри воспаленного мозга Винчестера на самом дальней и пыльной полке продолжали храниться воспоминания о их с Касом встрече в его квартире. Дину совершенно не верилось, что все то, что тогда было - просто иллюзия. Образы, ощущения, все было настолько ярким, словно это произошло секунду назад. То, как Кастиэль оттаял в объятиях Дина, его поцелуи, трепетные прикосновения, сладостные вздохи, мерцание нежности и любви в омутах голубых глаз - все это дарило тепло, заставляло сердце вновь бешено забиться, даря ощущение эйфории, но понимание того, что все это не более, чем просто воспоминания, и что больше Дину не суждено вновь испытать этих прекрасных ощущений, отдавалось тупой болью в груди. Бальтазар - единственный человек, с которым Винчестер мог нормально общаться. Парень закрыл глаза на все, только бы не остаться полностью одиноким, сгнивая в четырех стенах своей пыльной квартиры. Мужчина с трудом вытянул его из своей раковины и был очень доволен собой. Дин следовал советам друга, пытаясь отомстить Касу самым банальным способом. Случайный секс не сильно реабилитировал Винчестера, но хотя бы давал эмоциональную и физическую разгрузку. В ход шли и длинноногие красотки, и симпатичные ребята. Чаще всего Дин полагался на вторых, выбирая тех, кто имел хоть какое-то сходство с Новаком. Какое-то время помогало, потом перестало. Однажды от нечего делать Винчестер решил навестить свой старый дом, вновь прогуляться по улицам Лоуренса, вспоминая место, в котором он однажды себя проклял. Дин полагал, что возвращение к истокам поможет ему навести хоть какое-то подобие порядка в мыслях, но, напротив, все обернулось для парня во вред. Тогда, когда прогуливаясь по знакомым уличкам, Дин встретил свою бывшую девушку, идущую под ручку с тем, ради кого однажды бросила Винчестера. Как парень им думал, он оказался просто высокорослым жирным мешком с деньгами и дерьмом. В тот моменте Дина охватила ужасная ярость, огнем разошедшаяся по телу через кровь, до того сильным был порыв, что пальцы свело судорогой, заставляя до боли сжать кулаки. Удары стали лететь сами по себе, стоило мужчине в деловом костюмчике только открыть свой рот. Дин яростно лупил человека, отмахиваясь от спешащих тому на помощь прохожих, как от мух, где-то на границе сознания понимая, что на самом деле он зол не на него, а вот на эту наштукатуренную длинноволосую блондинку, которая сейчас в страхе визжит в сторонке, больше опасаясь за себе, нежели за своего кавалера, а несколько лет назад бросила Дина ради этого богатого упыря, проявив чудеса своей алчности и запустив бомбу замедленного действия. Изначально виновата она, а там уже все сработало по принципу домино. Дин сорвался на невинном человеке и набрался неприятностей на кучу лет вперед. В отличие от Каса, Винчестер прощал людей с трудом. Единственный, кому парень смог бы легко простить все на свете, был сам Новак. Поэтому даже если бы Кас внезапно вернулся в жизнь Винчестера, от бы принял его с распростертыми объятиями. Но этого не случится. Кастиэль исчез и живет своей жизнью, процветая. Все это наводило ужасную тоску.       Дин вновь пожаловался другу на то, как паршиво он себя чувствует. Не в первой, конечно, но на этот раз Бальтазар отреагировал на его рассказ иначе, нежели обычно. Мужчина замолчал, опустив взгляд к полу, потирая руки. Его лицо выражало крайнюю задумчивость, что само по себе было удивительным, и Винчестер мог лицезреть целую внутреннюю борьбу с самим собой. Наконец Бальтазар глубоко вздохнул, вновь устремляя все внимание на Дина. Парень на секунду подумал, что, должно быть, тогда в поле рядом с разваливающимся деревенским домиком, что было приспособлено, как место заточения и пыток, представ перед грозным Томом, Дин выглядел точно так же. Неужели Бальтазар хочет сказать ему что-то важно? Словно читая мысли Винчестера, мужчина задавлено сказал:       - Мне нужно кое-что тебе сказать...       Дин напрягся. Ни на секунду не покидало чувство, что близится что-то страшное.       - Я слушаю.       - В общем... Это касается твоего Каса...       Сердце бешено заколотилось, но внутри как будто все похолодело.       - Твой котяра не предавал тебя. Просто ты... все неправильно понял тогда, а я солгал тебе. Я просто не хотел терять друга. Я не думал, что для тебя это так важно. Кас, он... он хотел посадить тебя только на пару часов, чтобы мы в это время смогли сделать тебе алиби и уладить все проблемы с полицией. Он хотел помочь тебе и мне, но... Дин, прости меня! Дин? Дин!       За дверью черного хода раздался чудовищный грохот, и в следующую секунду та со стуком встретилась с кирпичной стеной, а огромный два метра ростом грубо вышвырнул двоих посетителей во мрак ночи. Это был маленький дворик, зажаты с трех сторон кирпичными стенами. Обычно сюда выносили мусор, и никто из прохожих не совался в столь темное зловонное место, поэтому никто не мог видеть двух тяжело дышащих молодых людей. Дин грозно сверкал зелеными глазами в сторону Бальтазара, который опасливо пятился назад спиной, сдерживая поток крови из носа тыльной стороной ладони. Винчестер не на шутку разозлился и сейчас был способен на что угодно. Нервно оглядываясь по сторонам в безуспешной попытке найти защиту, мужчина споткнулся о пустую бутылку и потерял равновесие. Пока Бальтазар пытался не упасть, Винчестеру вполне хватило времени, чтобы оказаться рядом с ним и схватить за отвороты рубашки.       - Ты хоть понимаешь, что из--за тебя я наделал? Урод! Я же себе места не находил! Думал, почему Кас так со мной поступил, а оказывается, что из-за твоей прихоти я послал его да еще и виноватым считал?! Псих! Ты просто словил момент, а я вот три года потерял! Три года! Не три дня! Да черт с этим, но ведь ты все это время молчал!       Дин бешено тряс Бальтазара, от чего голова того дергалась, как у болванчика.       - Эй, послушай, я же извинился. Я злюсь на себя не меньше твоего... - жалобно пропищал Бальт.       - Да пошел ты!       Дин с силой отбросил мужчину на землю, проходя мимо, быстро удаляясь в сторону остановки, не слушая ни слова из того, что выкрикивал Бальтазар ему в след. Когда же закончатся эти сюрпризы? Сейчас в парне бурлил гнев, и не только на Бальтазара, но и на свою глупость. Все ведь могло быть иначе, если бы он не выбежал тогда из кафе, как истеричка, а подошел к Новаку и заставил разъяснить ситуацию. Надо было просто поговорить, но нет, это не для Винчестера, который привык жить, идя на поводу у своих импульсов, напрочь выключая все остальное. От этого одни проблемы, и Дин понимал это. Впервые вовремя осознав сию мораль чертовой басни про его долбанную жизнь, Винчестер остановился и выдохнул, пропуская во внутрь еще что-то, что-то светлое, чего он разглядеть не мог за пеленой злости. Это было облегчение. Раз Кастиэль не желал Дину зла и не испытывал к нему ненависти, значит еще можно кое-что исправить. Этой ночью дин поставил перед собой цель: найти Каса во что бы то ни стало и извиниться, объяснить все. Винчестер был уверен, Кастиэль его простит. Такова уж его природа - всех прощать.

***

      - Джованни! Я собираюсь уходить, может уже выкатишь машину? Или я должен туда пешком топать?       Том прислушался к последовавшему следом за его голосом топоту. Вздохнув, мужчина потянуся к ручке двери, чтобы открыть ту, но внезапно с проворностью какого-то животного ее заслонил Кас. Он все еще был одет в свой ночной комплект, растрепанный и покрасневший, словно бежал из другого конца дома.       - Том, а давай я встречусь с нашими деловыми партнерами за тебя?       Сначала Диплер настолько удивился внезапному энтузиазму своего компаньона, но потом до него дошло...       - Разбежался! Хочешь увильнуть от сортировки отчетов? Нет уж! Насколько я помню, ты был согласен такому разделению обязанностей на этот месяц!       - Потому что, в отличие от тебя, не подозревал, что именно этот месяц будет сводка за всю годовую деятельность! - парень обиженно скрестил руки на груди, отворачиваясь, но не отходя от двери.       - Впредь не будешь таким сговорчивым. В нашем бизнесе такие оплошности миллионами отсчитывают.       Мужчина мягко отодвинул племянника и вышел за дверь. Кастиэль тяжело вздохнул. Сегодня предстоял тяжелый день. В личном кабинете ждал завал бумаг, которые предстояло перебрать и рассортировать по датам и принадлежностям к определенным отделам. А Кастиэль просто терпеть не мог оставаться в одиноком кабинете и перечитывать дурацкие отчеты до рези в глазах. Ему намного больше нравилось разъезжать по собраниям или заключать договоры. Там хотя бы происходит общение между людьми, хоть и в деловом жаргоне.       Три года.. Время летело так быстро и одновременно так медленно. Обоснование на новом месте было весьма трудоемким и нудны процессом, впрочем, как и все, чем Том с Кастиэлем и занимаются. Новак решил не противиться своей участи, так как чувствовал себя немного виноватым перед дядей. Здесь Том чувствовал себя счастливым, как будто все изначально так и должно было быть, а Кастиэль часто задумывался, как бы все обернулось, не верни тогда Винчестер облигации. Сомнений не было, тогда счастлив был бы Кас, но вот Диплер точно кому-нибудь голову откусил. Когда Новак нашел конверт у ворот поместья, подумал, а не правда ли все то, что его дядя так старательно накручивал парню. Дин и вправду был очень переменчив в своих эмоциях и решениях, и хоть Кастиэля очень обидело то, как он дал задний ход, парень не мог долго злиться. Сидя в самолете и провожая взглядом родную Америку, Каситиэль молча прощался со старым домом и со старой жизнью. Том был обеспокоен тем, что его племянник все время молчит, неделями не произнося ничего кроме коротких односложных ответов на поставленные вопросы. Тогда Диплер сказал, что нужно стараться думать только о хорошем, даже когда на душе очень грустно. Каков образ мыслей - такова и жизнь. Кас истолковал эту фразу по-своему и ему стало легче, стоило только убедить себя в том, что все делается во благо для него самого. Новаку нравилось думать, что Дин на самом деле не собирался посылать его на все четыре стороны, что все это просто какое-то недоразумение и скоро они снова встретятся. Но такое оптимистичное самовнушение имело и темную сторону медали. Подсознательно Кастиэль проводил Каждый день в ожидании этой самой встречи, но дни сменялись неделями, а те месяцами, и в конечном итоге Кас вот уже третий год жил в каком-то замороженном ожидании, используя каждую возможность ускользнуть из дома. Парень брался за любые дела, которые требовали передвижения, ведь когда ты прибываешь в постоянных разъездах, время течет быстро, как песок сквозь пальцы. но вот стоит только остановить этот сумасшедший бег, и само время как будто бы останавливалось, превращаясь из песка в тягучую нугу. Диплеру такая проворность племянника шла только на руку, и вот уже спустя полгода от их новоселья "хэвэн корпарейтед" заняли лидирующие позиции во всей Франции. Здесь Кастиэля знали как полноправного владельца компанией, но парня это совсем не радовало и не огорчало. Ему было все равно. Кастиэль был весьма развит относительно этого поприща, все-таки Том взращивал нужные знание в Новаке с самого детства. Только вот самого Каса успехи компании не особо волновали. Все, что он делал происходило на автомате. Казалось, что все хорошо, но на самом деле эта идиллия была хрупка, как карточный домик, который Том всеми силами старался сохранить в целости, хоть и не подавал виду.       Уже под вечер с большей частью отчетов было покончено, и Кастиэль позволил себе перерыв. Накинув на себя плащ, Новак вышел на улицу, вдыхая свежий воздух. Час медленного шага, и Кас вышел в заполненный людьми сквер. Все вокруг сияло огнями, люди хаотично передвигались в своих направлениях, беспечно болтая по телефону или с теми, кто шел вместе с ними. Их голоса сливались в гомон, шелестели, перебивая звуки ветра. Посередине сквера стоял небольшой фонтан. Сейчас он, конечно, не работал, но очень украшал пространство вокруг. Кас присел на скамейку рядом с ним, держа в руки еще теплый бургер и уже надкусанный бургер, который купил по дороге. Сейчас никто не станет читать ему лекции, из чего сделана эта "дрянь", что очень радовало. Кастиэль расслабился оглядывая проходящий мимо народ. Небо смеркалось, унося алые разводы солнца вдаль. Листва умиротворяюще шелестела на ветру. Это был приятный вечер. Новак даже не предполагал, что эта прекрасная гармония сломается, стоит только взгляду вновь бегло пройтись по окружающим и мельком заметить что-то отвратительное. Среди отреченных, задумчивых и светлых лиц Кас заметил то, что выделялось. Оно было неприятным, искореженным, недобро скалилось. Новак судорожно начал вглядываться в толпу, пытаясь вновь поймать этого человека, и не понимаю, почему он хочет убедиться в самом худшем, о чем только смог подумать. Когда нужный человек вновь показался на виду, Новак врос в скамейку, неверяще распахнув глаза. Искривленный нос, угрожающая сутулость, этот хищный оскал и темнеющая из-под съехавшей шапки дыра - обознаться невозможно. Аластар стоял рядом с киоском, жутко улыбаясь продавцу журналов. Кас быстрым шагом, почти бегом направился домой, молясь, чтобы Аластар его не заметил.       Ворвавшись домой и чуть не сбив с ног только прибывшего Диплера, Кас уцепился за воротник его огромной жилетки, как за спасительный круг и затараторил, испуганно тараща глаза:       - Том, я видел его! Я видел Аластара! Он сбежал из тюрьмы! Если он меня заметил, то...       - Тихо, тихо, успокойся, - мужчина дернул Каса за плечо, призывая остановиться и, отдав свою куртку Джованни, присел, - А теперь нормально объясни, что случилось?       - Аластар, - Кастиэль заставил себя успокоиться, и сцепил дрожащие руки, а вот выровнять голос не удалось. - Я видел его только что.       - Кас, он не мог сбежать из тюрьмы. Оттуда заключенные могу выбраться только на тот свет.       Поняв, что такой ответ Кастиэля не удовлетворил и даже ни капли не успокоил, Том, вздохнув, выудил из кармана жилетки телефон, набирая какой-то номер. Спустя пять гудков ему ответили.       - Это Диплер. Как там поживает... Как его? - в последнем предложении он обратился уже к Касу.       - Аластар, - напомнил парень.       - Аластар. Вы не сводите с него глаз?       Новак стоял рядом, вслушиваясь в голоса с другого конца провода, но стук собственного сердца заглушал все звуки.       - Ясно. Я понял.       Том убрал телефон на место и перевел усталый взгляд на племянника.       - Касси, это ублюдок умер полгода назад. Аластара кремировали, ты не мог его видеть.       - Я точно его видел! Думаешь, мне померещилось?       - Да, я так думаю. Просто ты заработался. Это стресс. Давай я пока возьму все на себя, а ты отдохнешь недельку. Как тебе такая идея?       Кастиэль не стал пытаться убедить дядю. Знал, что Том все равно отнесется к этому со скептицизмом, а в худшем случае отправит Каса на прием к психиатру. В ту ночь Новак так и не смог заснуть, прислушиваясь к каждому шуму в доме. Потакая его желаниям, Том отправил дворецкого Джованни караулить веранду. Остальная немногочисленная прислуга разошлась по домам. Том быстро заснул после тяжелого дня, а Кастиэль до четырех часов ночи просидел на кухне, поглощая кофе и ругая себя за трусость. В конце концов, он не ребенок, он взрослый человек, и в его положение просто стыдно трястись в панике лишь из-за того, что где-то в толпе привиделся старый недруг. Может быть, это действительно просто стресс? Мало ли, что могло извергнуть воспаленное встревоженное подсознание из своих недр? Это не повод так остро реагировать, с одной стороны. А с другой... если Аластар действительно здесь, то он рано или поздно доберется до Каса, а уж тогда Новаку не поздоровится. На что способен озлобленный, полный жажды мести психопат? Ответ внушил бы страх в любого.

***

      Дин раздраженно прикрыл глаза. Его сотовый уже битый час разрывался от звонков, вибрируя на столе. Это Бальтазар пытался выйти на связь. но, конечно, у него не получалось заставить Винчестера снять трубку только своей настойчивостью. Отключить мобильник Дин не мог только из-за того, что ожидал другой важный звонок. Сейчас вход шли все знакомые, номера которых остались в записной книжки, и те, кто хоть как-нибудь мог помочь. К сожалению, сколько бы Дин не пытался, всюду получал отказ. Никто не мог снять с него цепь, длины которой хватало только до границ США. как оказалось, за ним ведется оживленная слежка, проворно блокирующая ему выход, пресекающая любые попытки выкрутиться из под навязчивого контроля. Раньше Винчестер этого как-то не замечал, но стоило взглянуть поверх привычного зацикленного порядка "дом-работа-выпивка", парню казалось, что ему перекрыли кислород. Неожиданно звонки прекратились и в квартире все стихло. Дин лежал на кровати и думал. Слышны были только его тяжелые вздохи и тиканье часов. Так продлилось не больше часа, после чего в дверь со знакомой настойчивостью забарабанили. Это было последней каплей в терпении парня. Винчестер резко поднялся и тяжелыми шагами подскочил к двери, рывком открывая дверь так, что Бальтазар ввалился к нему, запнувшись за порог.       - Винчестер, сукин сын, да я же помочь пытаюсь! - запыхавшись, выдал Бальтазар, поднимаясь с коврика у входа.       - Ты уже помог, спасибо, - неприветливо проворчал Дин, пытаясь вытолкнул незваного гостя за порог. Надо отдать должное, упорства этому человеку не занимать.       - Стой, погоди, черт... Винчестер, ты хочешь увидеться с Касом или нет?!       Последний возглас заинтересовал Дина. Парень даже прекратил пытаться избавиться от друга. Воспользовавшись этим замешательством, Бальтазар проскочил на кухню, не снимая обуви, по-хозяйски усаживаясь за стол.       - У тебя пять минут, - тяжелым тоном произнес Винчестер, проходя следом и опираясь на дверной косяк плечом. Его взгляд был хмурым, руки скрещены на груди.       - У меня есть одна очень полезная схема, по которой Кас собирался уберечь тебя от срока. По ней же я смогу избавить тебя от запрета на выезд из страны, если очень постараться... Тебе всего-лишь надо где-нибудь накосячить, чтобы тебя посадили на сутки. Я в это время сгоняю в прокуратуру и все улажу.       - Хочешь чтобы я снова повелся на это "я сам все улажу". Причем перспектива добровольно сесть в обезьянник, уповая на то, что ты мне поможешь, меня не прельщает. Я даже не собираюсь вникать в подробности. Проваливай, идиот.       - Ну давай, теряй возможность. Серьезно, Дин, я уже тысячу раз поплатился за то свое временное помутнение сознания, а ты до сих пор считаешь меня негодяем? И как только Кастиэль мог полюбить такого злопамятного, упертого, тупоголового типа, как ты?! Даже баран по сговорчивей будет! И как он только с тобой... Черт! Давай, если так хочешь, просиживай здесь штаны, пока там твоему любимому Кастиэльчику кот-то подсовывает свой багет! Уж как ты небезгрешен, и его святым не считай! Пока ты тра...       Дин обводил взглядом прутья решетки, потирая разбитые костяшки рук. Если бы чертов старикан не решил проведать его именно тогда, Бальтазару было бы несдобровать. Пришедший за Дином взвод полицейских попал под гневную раздачу, однако и те не были нежны с разбушевавшимся парнем. Винчестер был зол. Из-за длинного языка мерзавца ему светило несколько суток в компании серых стен камеры и неразговорчивых сотрудников отделения полиции. Бальтазару провели короткий опрос, как пострадавшему и отпустили. Винчестер видел это ужасной несправедливостью, поэтому был мягко говоря не в духе. Готовилась кровавая вендетта. Один был один в камере, и никто не тревожил тяжелую тишину. Но спокойствие снаружи, внутри прерывалось мыслями. Как не крути, Бальтазар дал Винчестеру пищу для размышлений. А еще чувство стыда. До этого момента парень как-то не задумывался, что, оказывается, за эти три года изменил Касу много раз, и, возможно, тот также не был верен их туманным отношениям. У обоих была причина, но этот неопровержимый факт все равно станет в штыки, когда Винчестер будет вымаливать у Каса прощения и пытаться восстановить ту хрупкую нить, что связывала их. Бальтазар говорил правду, какой бы неприятной она не была. судьба иронична к таким узколобым людям, как Дин. Иногда просто нужно уметь принять факты и двигаться дальше, ни на чем не зацикливаясь.       На следующее утро Дина разбудил охранник, громыхая замком и тяжелой связкой ключей. Путь на свободу со скрежетом открылся, а на непонимающий взгляд сторож порядка ответил лишь то, что за Винчестера был внесен залог,и что тот волен идти на все четыре стороны. Как позже выяснилось, Дин был действительно волен отправиться куда угодно. Щедрый бывший друг Бальтазар не только вытащил его из обезьянника досрочно, но и, воспользовавшись случаем, претворил свои планы в жизнь. Когда мужчина с разбитым лицом выудил из кармана уведомление о том, что с Винчестера официально снята подписка о невыезде, зеленые глаза блеснули счастьем, а с языка слетели нелепые извинения. За побои. Бальтазар в обиде не был. Разбитые бровь, губа и нос были просто результатом его изобретательности. Добровольно Дин за решетку бы не сел.       С дальнейшим Дин медлить не стал. Уволившись из бара, Винчестер перехватил горячие путевки во Францию. Ожидание своего рейса в аэропорту было мучительным, но Винчестер осознавал, что не нагонит те потерянные три года. Все было так волнительно для него. Главное - как можно скорее прибыть в Париж, а уж там, при таком рвении, найти главный офис и через него выйти на место обитания Кастиэля не составит труда.              Прошло две недели с того происшествия в сквере. За это время Кастиэль успел поверить доводам дяди и прекратить беспокоиться о том, что в любой момент его может подкараулить Аластар. Насущные дела отвлекали от параноических мыслей, и те постепенно сошли на нет.       Это был вечер пятницы. Том, как обычно, уехал, дав Кастиэлю несколько заданий. Все-таки время отпуска закончилось, и надо приниматься за работу. Проводив дядю, Кас добродушно распустил всех слуг по домам. Почему бы и нет? Кофе он сможет сам себе налить, а вот попросту держать людей еще три часа до конца их рабочего дня казалось Касу неприемлемым. Дворецкий, который иногда задерживался здесь сутками, тоже был отпущен домой. Короче говоря, кроме Кастиэля в доме не было ни души. Просидев полтора часа за бумагами, Новак решил простодушно забить на отчеты и посмотреть телик. После недельного перерыва втягиваться назад в прежний режим было трудно. Парень быстро истощал весь свой рабочий настрой. Бездумно перелистывая программы на большом экране, Новак задремал. Спустя некоторое время разбудил его надрывающийся дверной звонок. Для возвращения тома было слишком рано, но Кас был достаточно сонным, чтобы упустить эту деталь. Увидев, кому именно открыл дверь, Новак в один миг очнулся.