Свобода быть самим собой

      Дин и Том сидели в круглосуточной забегаловке, находящейся как раз напротив госпиталя. В небольшом зале кроме них никого не было, исключая клюющего носом за газетой единственного кассира, на которого Дин периодически поглядывал, избегая тяжелого взгляда уставших глаз напротив. Початый кофе уже начал остывать, не говоря уже о бургере, который изначально был холодный, но Винчестер уплетал его так, словно это самая вкусная вещь в мире, отвлекаясь от того, как от напряжения уплотняется воздух вокруг Тома. Мужчина сидел, оперевшись подбородком на сцепленные в замок руки и глядел перед собой, обдумывая полученную информацию.       - Допустим, с тобой понятно. Но в твоем рассказе ни слова не прозвучало о том, какого черта кремированный несколько месяцев назад уголовник оказался свежайшим трупом у меня в гостиной?!       - Значит, он был живее, чем ты думал. Я рассказал все, что я знаю. Я просто почувствовал, что нужно вернуться.       Том хмуро разглядывал чавкающего Дина достаточно долго, чтобы тот успел смутиться, а потом резко отвел взгляд, как показалось Винчестеру, пристыженно.       - Если бы я поверил Касу тогда, ничего бы не случилось... - мужчина бубнил себе под нос, буравя глазами стол. Винчестер удивленно созерцал доныне незнакомый ему вид пристыженного и раскаивающегося Тома Диплера, тирана и человека с большой буквы, который ему доставил немало хлопот, и ему нравилась такая смена. - Прискорбно осознавать, что если бы не ты, мой племянник уже мог бы быть мертв, и это при самом приятном для него раскладе. И ты, конечно, все еще засранец, и я тебя ненавижу, но... спасибо. Спасибо, что спас Каса.       Выпалив последнее, Том скорей поспешил замять тему, чувствуя, как летят к чертям его гордыня и самоуважение. От вида ухмыляющегося довольного лица Винчестера, который не спешил пропускать такой широкий жест мимо внимания, становилось тошно, однако Диплер чувствовал намного больше, чем сказал. Более того, он получил урок из всей этой ситуации. Мужчина понял, что его неверие Касу могло стоить тому жизни. Вспоминая эти обезумевшие глаза, ищущие в нем поддержки, дорисовывалось и то, чем была встречена тревога племянника. Холодный скепсис, даже некоторая раздраженность, непонимание. Ему всегда было легче уповать на то, что Кас не совсем здоров психически, заставлять пить таблетки, кричать, когда тот отказывался, в общем, делать все возможное, но не пытаться понять, послушать и прислушаться. Том накладывал на Новака ответственность их общего ремесла, но на деле все еще относился к Кастиэлю, как к мальчишке, стремился все решить за него, не давал самостоятельно заниматься своей жизнью. И не хотел его слушать, и вот к чему это привело. Еще хуже становилось от понимания того, что не отрежь он его от Винчестера, Кастиэль пришел бы к нему в тот вечер. И Дин, в отличие от Диплера, не перевел бы все опасения Каса в абсурд. Как бы Дин не облажался и не обидел Каса когда-то, по сути, он обращался с ним намного лучше, чем Том. И грех было винить его в чем-то после того, как этот человек проделал огромный путь, чтобы найти Новака и поговорить с ним. И черт знает, что заставило его вернуться: воля случая или особо чувствительное нутро, - но он вернулся. И, не задумываясь о своей безопасности, попер на вооруженного психа, защищая Кастиэля, в то время как сам Диплер любовался красотой ночного Парижа, и его "материнское сердце" молчало. Короче говоря, Дин заслуживал услышать намного больше, но черта с два Том когда-нибудь ему это озвучит.       - Да пустяки! - улыбнулся Дин.       Повисло неловкое молчание.       - Ладно, до скорого, - кинул Дин, вылезая из-за стола, попутно оставляя на нем мятую купюру. - И очень убедительная просьба: не ломитесь в палату раньше полудня, дайте нам время побыть наедине.       - Лучше тебе воспользоваться им правильно, а не так, как ты надеешься, - буркнул Том вслед уходящему Винчестеру.       Конечно, он даст им время.

***

      Кастиэль проснулся от шума машин за окном. Палата уже вся расцвела в лучах солнца, отражающихся от белоснежных простыней. Через приоткрытую форточку в палату пробирался теплый приятный ветерок, едва заметно покачивая жалюзи. Обстановка была как никогда приятной, чего не скажешь о самочувствии Кастиэля. Новак поднял опухшие веки и тут же почувствовал, как кровь пульсирует в висках, как после знатной пьянки. Рука сама собой потянулась к многострадальной голове, но ее не пустили проводки, подсоединяющие Новака к аппарату. Во рту парень с неудовольствием обнаружил кислородную трубку, от коей избавился в тот же миг. Все тело ныло, и Кас успел заметить, что обморок - не такая уж и плохая штука, но как назло, сейчас его разум был весьма восприимчив ко всем ощущениям. Полагая, что он в палате один и выругавшись самыми грязными словами, Новак даже подпрыгнул на кровати на свое горе, когда услышал голос совсем близко, справа от себя.       - Ого! Не знал, что этот рот способен на такие грязные вещи, хотя... - хохотнул Винчестер, подкатываясь на стуле вплотную к кровати Каса.       - Дин... - Кастиэль медленно вернул метнувшуюся в сторону Дина голову в начальное положение, попутно морщась от боли и улыбаясь от счастья. - Как ты...       - Тихо, тихо, тихо, - забормотал Винчестер, пресекая попытки Новак принять сидячее положение. - Тебе нельзя сейчас напрягаться.       Он мягко надавил на плечи Каса, укладывая назад на подушки, поправил перекрутившееся одеяло. Новак послушно лег и больше не рыпался, только безотрывно смотрел блестящими глазами на нависающего над ним Дина, который суетился, устраивая больного поудобнее. Когда Винчестер заметил это и спросил удивленно: "Чего ты на меня так пялишься?" - тут же был притянут в объятия. Хоть они и были слабыми в виду состояния Кастиэля, но столько в них было чувств и огромного облегчения... Винчестер застыл, опираясь на локти по обеим сторонам от Каса, пытаясь не придавить его израненное хрупкое тело своей массой, но не отстранялся.       - Я так сильно по тебе скучал.       Кастиэль сжал руки сильнее, не замечая, как вслед за ним тащится капельница, ему было плевать на это, он не хотел отпускать Дина. Наконец отпустив себя, Дин ответил, сгребая Каса в свои тиски, отрывая от кровати, прижал к себе как можно ближе, и, уткнувшись носом в плечо, судорожно втянул воздух. Сердце в момент переполнилось необъяснимой нежностью и чувством, что теперь все позади, теперь все будет хорошо. Неизвестно, сколько времени они просидели так, пока Дин не одумался и первым не ослабил хватку. Кастиэль нехотя лег обратно.       - Дин, послушай, прости меня за то, что я вчера наговорил. Аластар заставил меня...       - Тсс, да я не единому слову твоему не поверил. Знаю, что ты сохнешь по мне до беспамятства! - отшутился Дин, хотя где-то в глубине души на секунду помрачнел от одной только мысли, что все это могло быть правдой. - Я все равно не оставил бы попыток и вернулся бы на следующий день.       Оба, как по команде, словили пугающую мысль о том, что "завтра" могло не наступить. Дин заметил, как похмурел Кас, и ласково прикоснулся пальцами к растрепанной челке брюнета, успокаивающе поглаживая по волосам, чувствуя, как парень расслабляется.       - Но почему же ты вернулся?       - Ну-у... - протянул Дин, поднимая взгляд вверх. Он и сам до конца не ответил себе на этот вопрос. - Я просто шел, шел и думал, как такое возможно, что делать дальше. Пытался посмотреть между строк, хоть это явно не мое. И вот я зацепился за одну твою фразочку, что-то там про садовника и секретики. Я просто усмехнулся, какой садовник будет поливать клумбы в 4 часа утра? Диплер что, совсем озверел так мучить людей?! А потом до меня дошло. После этого я вообще усомнился во всех твоих словах. Было сложно, но я сложил логическую цепочку и пришел к выводу, что просто попал сильно не к месту. Как будто ты прятал от меня любовника. Хотел уличить вас, сказать, что ты неверный козел, а уже после пойти поплакать... ну и вот, что обнаружил.       - К твоему сведенью, Винчестер, я три года хранил тебе верность, непонятно почему. А что насчет тебя? Кастиэль озорно зыркнул на Дина.       Винчестер от этого вопроса потерял почву под ногами. Замешательство на его лице не укрылось от Кастиэля.       - Дин?       Не в состоянии больше выдерживать пытливый взгляд, Дин выпалил на одном дыхании, жмурясь:       - Я думал, что ты предал меня и был настолько зол, что пустился во все тяжкие, увязая в алкоголе и разврате каждый раз, когда представится случай, Бальтазар сказал, что так я и боль заглушу и тебе отомщу. Умоляю, прости!       Новак безмолвно смотрел на Дина где-то секунд десять, но они растянулись для Винчестера в целую вечность, ибо на лице брюнета не читалась не одна эмоция. Как будто тяжелая пауза перед вынесением приговора. Какого же было изумление и облегчение Дина, когда Кас рассмеялся, беззлобно обзывая его кретином.       - Посмотри, сколько ты наворотил из-за своего любопытства. Стал выслеживать меня, как какой-то Джеймс Бонд, потом обиделся на то, что услышал, позволил мне улететь...       В последних словах проскользнула тщательно скрываемая грусть, но Кастиэль быстро развеял этот порыв, снова улыбнулся, накрывая своей ладонью руку Дина. Он был слишком счастлив, чтобы беспокоиться о чем-то. Винчестер быстро подхватил его настроение и снова посветлел лицом. Следующие два часа они провели, делясь событиями и впечатлениями, скопившимися в памяти за эти долгие три года. Дин шутил, что Кас не расскажет ему ничего нового, потому что сам он проводил время, как маньяк, отслеживая все последние новости об их с Томом компании и положение предпринимателей, Новак в свое время признался, что действительно чуть не сошел с ума, пытаясь пережить расставание. Временами их прерывали медсестры, осматривающие Каса, освобождая от проводов, выкатывали капельницы, делали свою работу, и не было им дела до того, как в палате витал весенний дух и нежность между этими двумя. Когда дамы, наконец, перестали ходить взад-вперед, Дин, наконец, смог себе позволить прильнуть своими губами к разбитым, но от этого не менее желанным губам Кастиэля, сначала нежно проводя языком по засохшей корочке свернувшейся крови, потом углубляя, не спеша, осторожно, словно медленно возрождая в памяти эти ощущения. Ему столько хотелось наверстать, хотелось снова почувствовать любимое тело прямо сейчас, но знание того, что Касу это доставит больше боли, нежели удовольствия тормозило, заставляя просто вкладывать все свои чувства в поцелуй. По телу пробежалась судорога, когда рука Каса в слепую опустилась на ширинку Дина, поглаживая бугорок. Он не спешил делать большее, но только от одной такой простой ласки уже сносило крышу. Когда ладонь Винчестера, как можно невесомее очертила ребра брюнета, собирая к верху неуклюжую больничную распашонку, сзади хлопнула дверь.       - Полдень.       Дин закатил глаза, нехотя отстраняясь от не менее разочарованного Каса и с раздражением глядя на часы. Ровно полдень.       - Ты что под дверью минуты считал или действительно чертовски пунктуален?       А ты теперь бессмертный стал? Проваливай.       Дин многозначительно посмотрел на Каса, давая понять, что тут он бессилен, и, чмокнув на прощание, вышел.       Весь следующий месяц Дин каждый день навещал Кастиэля, проводя вместе с ним столько времени, сколько это было возможно, часами просиживал около койки, сопровождал на коротеньких прогулках, которые позволяли врачи, привозил его любимые бургеры из красного мяса и сам же помогал прятать их от всевидящего ока строгих медсестер. Диплер наведывался далеко не так часто, ведь в связи с больничным его компаньона "Хэвэн корпарейтед" снова целиком и полностью легла на его плечи.       Приближалось время выписки. Дин отработанным движением отсалютовал медсестре на посте, чуть ли не вприпрыжку передвигаясь по светлому коридору, лавируя между людьми, пока не добрался до крайней, отделенной от остальных, палаты. Мысленно он уже подбирал, как завяжет разговор. Надо было срочно решать, как быть после того, как Каса выпишут. Главным образом этот вопрос касался Дина. Вернуться в Америку он уже не мог, по крайней мере, не один. У него почти закончились все деньги, и их вряд ли хватит, чтобы продлить свой гостиничный номер. Значит, у него нет жилья. Диплер вряд ли захочет терпеть его в своем доме, поэтому Дин спешил узнать совет у Каса. Когда он вошел, как обычно без стука, вместо Новака застал долговязого мужчину в одних панталонах, смотрящего на него с изумлением. Винчестер успел подумать, что ошибся палатой, но это было невозможно.       - Puis-je vous aider?* - прозвучал бархатистый голос. Дин в конец растерялся.       - Эээ... здесь другой человек лежал... вы не знаете..?       - Ох, иноштраниц? Я вител младого чиелавэка, амирикьян, парру щасов насат у поста. У него была глбая сумка.       - М-мерси, - Винчестер замялся.       - S'il vous plaît!**       Дин вышел, судорожно соображая, где искать Каса, и почему того выписали раньше срока. Он уже успел забежать в лифт, когда услышал надрывные вскрики позади себя.       - Стоп! Стоп!!! Oui, même vous arrêter fils de pute!***       Прежде, чем двери лифта сомкнулись, в кабинку буквально влетел тот самый француз, едва успевший напялить штаны. Мужчина так разогнался, что врезался в боковую стену и еще долго пытался отдышаться. Дин подумал, что тому просто тоже нужно было спуститься на первый этаж, и он не хотел пропускать лифт, но потом заметил какой-то сверток бумаги в руке француза. Винчестер терпеливо ждал, пока мужчина отдышится и вернет себе способность говорить, что случилось только когда они уже доехали.       - Вот, - емко ткнул француз, отдавая Винчестеру сверток. - Лишало на тумпачке.       Не дожидаясь ответа, мужчина нажал на кнопку третьего этажа, и, что-то про себя ворча на своем родном языке, отправился наверх. Дин в недоумении пялился на закрывшиеся двери еще секунду, после чего развернул врученный листок бумаги. В глаза сразу бросился знакомый почерк Каса. В горле образовался ком, а сердце забилось чаще, как перед прочтением результатов важного экзамена. К прощальной записке Дин совсем не был готов.       Дин, я выписался раньше, чтобы встретиться с риелтором и подписать все бумаги. Приезжай на указанный адрес. Жду тебя там.

Кас

      На обратной стороне Дин увидел адрес, конкретизированный вплоть до номера квартиры. Все еще находясь в подвешенном состоянии, Винчестер вышел из больницы и поймал такси. Водитель взглянул на адрес и коротко кивнул. Машина тронулась в неизвестном направлении, а Дин погрузился в свои догадки, мысленно ругая Новака за то, что тот такой интриган. Дорога заняла полчаса, и Винчестер едва смог наскрести в бумажнике нужную сумму, чтобы расплатиться с водителем. Над его головой сошлись колоннады высоток, ослепляя ослепляющие отражающимися в окнах солнечными лучами. Здания были выстроены так, что Винчестер ощущал себя внутри огромного колодца, над уровнем которого посреди ясного неба зияло яркое полуденное солнце. Номера на одной из высоток соответствовали номеру на бумаге, и Дин медленно набрал номер квартиры на панели домофона, откровенно тормозя, словно впервые заходил в многоквартирный дом. После характерных гудков прозвучал сигнал, свидетельствующий о том, что Винчестер волен зайти внутрь, что тот и сделал незамедлительно. Табло, висящее у входа, дало понять, что квартира под номером "419" находилась на 11 этаже. Дин провел две минуты, разглядывая себя в зеркале сравнительно модернизированного лифта, и еще минуту просто стоял под дверью, хмуро глядя на аккуратные позолоченные цифры на дубовой поверхности, не решаясь нажать на звонок. Неожиданно дверь открылась сама, Винчестер еле успел отскочить в сторону, избегая столкновения. Из квартиры вышел напомаженный невысокий блондин со смехотворными усиками. Он, хохоча, говорил что-то прощальное на французском кому-то внутри квартиры, прежде чем заметил Дина. Когда это случилось, тот вежливо улыбнулся сторонясь.       - Bon après-midi, Monsieur. Avec le nouveau domicile pour vous!****       Дин кивнул, ни капельки не разобрав значения его слов, и шагнул за порог. Из небольшой прихожей открывался вид на сказочно красивую и одновременно простую гостиную. Дин зашел в нее и огляделся. Однотонные платиновые обои, мягкие двухместные диваны, украшенные нежно-лиловыми подушками, обступили полукругом широкий кофейный столик со столешницей из чистого хрусталя. Этот самый столик подсвечивался снизу мягким голубоватым светом встроенной в нижнюю полку лампы. Из огромного окна, выходящего с другой стороны "колодца" открывался удивительная панорама города. На окнах висела прозрачная тюль, поблескивающая в свете солнца, словно пронизана тысячей маленьких кристалликов. По центру залы в потолок была вмонтирована огромная круглая люстра, представляющая собой полусферу, обрамленную по краям десятками шарообразных лампочек, каждая из которых была обособлена красивой подвеской. К стене напротив диванов была прикреплена широкая плазма, контрастно выделяющаяся на фоне обоев. Ниже на полках располагалось что-то отдаленно напоминающее DVD-проигрыватель, еще даже не распакованный. У противоположной стены стоял стол для бильярда, которому было выделено отдельное освещение. В противоположном углу скромно расположился книжный шкаф, полностью пустой. Он тоже контрастировал, ибо на вид был сделан из того же дерева, что и входная дверь. За диванчиками стояла извилистая лампа-колокольчик, идеально вписывающая в общий вид комнаты. Довершала интерьер абстрактная картина средней величины, повешенная на стене у входа. Она была обмотана тонким слоем пленки, словно только прибыла с аукциона прямиком в эту изумительную гостиную.       Когда Дин собирался выйти, в дверном проеме промелькнул Кастиэль, как оказалось позже, зашедший в коридор, чтобы закрыть дверь за риелтором. Парень достал телефон и, копаясь в нем, нашел прямо на Дина, забавно подпрыгнув от неожиданности.       - Ну наконец-то! Я уже звонить тебе собрался. У тебя вечно абонент недоступен.       - Кас, где мы? - Винчестер, приобнимая Новака за талию, прошелся вперед, взглядом описывая огромный круг.       - Нравится? Это наше новое любовное гнездышко, - Кастиэль улыбнулся, как довольный кот и в один момент переполнился энтузиазмом. - Стой, погоди, погоди, не иди пока!       Брюнет вприпрыжку заскочил за дверь, находящуюся почти напротив двери в гостиную, только немножко поодаль. Послышался какой-то странный шорох и грохот, после чего Новак вылетел оттуда, как торпеда, обходя Винчестера и закрывая тому сзади глаза.       - Пойдем, я покажу тебе нашу спальню. Только не открывай раньше времени! Я хочу увидеть твое лицо в этот момент.       Дин позволил Касу вести себя, все еще прибывая в состоянии шока. В его голове еще не уложилась мысль о том, что Новак назвал это место их общим домом. Аккуратно ступая, они зашли внутрь комнаты, и Винчестер еще с секунду прибывал с закрытыми глазами, пока откуда-то сбоку не раздалось заветное "открывай". Взору Дина открылась шикарная спальня по размеру лишь на четверть уступающая гостиной. Первым, что приковало внимание Винчестера, была кровать. Огромная двуспальная кровать с высокой, резной спинкой, пышным матрасом и балдахином, занимала центральное место у стены. По бокам ее классической расстановкой находились тумбочки, на которых стояли светильники с затейливыми узорами на абажурах. В углу, замыкая рядок шкафов, один из которых был книжным, а другой для одежды, стояло кресло с кожаной обивкой, рядом с которым стояла высокая лампа с гибким стержнем. У противоположной от кровати стены стоял комод на извилистых ножках. Вся мебель, находящаяся в комнате, за исключением кресла, была сделана из красного дерева и отлично сочеталась с обоями шоколадного цвета. В комнате было окно. Оно находилось сбоку от кровати и было завешено шелковыми шторами коньячного цвета и не пропускало не один луч солнца. По центру потолка висела классическая люстра. Она горела, но свет был приглушен до состояния интимного полумрака.       Жаль, что я не могу показать тебе две другие комнаты. Они захламлены старой мебелью, которую завтра вывезут. Но... тем не менее, как тебе наша спальня?       Кастиэль озорно улыбнулся и присел на край кровати, удовлетворенно смотря на Дина, который чуть ли рот не раззявил от переполняющих его эмоций. Новак с наслаждением наблюдал, как с каждой секундой все счастливее становятся глаза его парня. И он знал, что готов свернуть горы, лишь бы видеть в них этот радостный блеск постоянно.       - Кас, я... я не знаю, что сказать. Мы... это теперь наша квартира? Мы будем здесь жить? Здесь, во Франции? Вместе? Боже... Когда ты успел?       Все это время Дин расхаживал по комнате, внимательнее разглядывая детали. На некоторых полка уже были выставлены книги, которые, скорее всего, принадлежали Кастиэлю, под окном стояла упаковка с изображенным на ней музыкальным проигрывателем, все было невероятно чистым, словно эту квартиру готовили к презентации несколько месяцев. Винчестер оттянул край шторы, заглядывая внутрь "колодца" с большой высоты, и даже при таком раскладе остался вполне доволен видом. Кастиэль подошел к нему сзади, обвивая руками вокруг талии и кладя подбородок Дину на плечо. Они вместе разглядывали двор, пока Новак шептал Винчестеру на ушко:       - Я спланировал наш бюджет и выкупил эту квартиру у одного сеньора еще полгода назад. Ты же знаешь, в общении с Томом у каждого есть свой лимит терпения. Три месяца назад здесь начался косметический ремонт, на прошлой неделе закончился, и только вчера сюда завезли мебель и технику, а сегодня я докончил кое-какие формальности, и вот - наш дом. Только для нас. Ты не представляешь, как я счастлив. Ничто не делает это место таким прекрасным и уютным, как твое присутствие. Я больше никогда не отпущу тебя, Дин Винчестер.       На последних словах Кас нежно прикоснулся губами к мочке Дина, отчего у того по спин побежали мурашки. Он ловко извернулся в руках любовника, устраивая руки у Каса на поясе и прижимая к себе плотнее.       - Ты не представляешь, насколько я счастлив, Кас... - так же тихо прошептал он, прижимаясь своим лбом ко лбу Новака и заглядывая в глаза. Слов было недостаточно, чтобы выразить всю ту эйфорию, которую он испытывал на данный момент. Его сердце утопало в волнах тепла, которые, казалось, исходили от Кастиэля, от его любимого человека. Винчестер был уверен, что ему было ничуть не хуже и в простой халупе, только бы рядом был Кас и согревал его сердце своим взглядом, согревал его душу своими объятиями. Они поцеловались. Медленно и не торопливо. Они как в первый раз изучали губы друг друга. Дин уже почти не мог думать, как вдруг услышал, как Кас шепчет ему так тихо:       - Я хочу, чтобы ты кончил в меня прямо на это кровати.       Только от одних этих слов Дина обдало жаром. Джинсы становились теснее. Они снова слились в поцелуе, быстром и страстном, вслепую двигаясь к кровати. Дин подтолкнул Каса, укладывая на матрац и наваливаясь сверху. С трудом оторвавшись от любимых губ, Дин начал прокладывать влажную дорожку из поцелуев и засосов по шее, ключицам, груди, животу. Непослушные пальцы едва успевали справляться с пуговицами рубашки Каса. Когда они, наконец, избавились от одежды, Винчестер вернулся к губам Кастиэля, укладываясь между его ног. Кас сомкнул лодыжки за его спиной, сильнее притягивая к себе. Он ощущал биение чужого сердца, и был уверен, что Дин тоже чувствует, как сильно бьется его. В комнате стало невыносимо жарко. Кас ловко перевернулся, оказываясь сверху. Он выводил языком причудливые узоры на теле Винчестера, внимательно следя за его лицом. Глаза Дина потемнели от возбуждения, на щеках выступил едва заметный румянец, губы были приоткрыты, он судорожно вдохнул, когда Новак аккуратно, почти невесомо прикусил его сосок. Он смотрел на Каса из-под прикрытых ресниц и не мог налюбоваться. Новак выглядел сейчас таким раскрепощенным. Время высосало из него всю робость, и Кастиэль дал понять Дину, что в этот раз он все сделает сам. Винчестеру осталось только откинуться на мягком ложе и наслаждаться. Закончив с грудью и животом, Кас сполз еще ниже, медленно процеловывая себе путь к самому сокровенному. Дин поднял голову, чтобы видеть все, что делает его любовник, замерев в предвкушении, но Кас неожиданно завернул, целуя внутреннюю часть бедра, дразня Винчестера. Дин потянулся рукой к своему члену, но Кас грубо оттолкнул его руку, давая понять, что сам все сделает в свое время.       - Кас... пожалуйста, я...       Дин не успел договорить, резко выгибаясь в спине, когда почувствовал, как язык Кастиэля уперся в анальное отверстие. Далее, скользя языком вверх, он обвел яички и ствол по всей длине, останавливаясь на головке, аккуратно сомкнул на ней свои губы, вырывая у Дина полустон. Придерживая член, одной рукой, он дразняще медленно насадился на него ртом, активно работая языком, выпустил почти весь, оставляя во рту лишь головку, посасывая и облизывая ее. Новак с удовольствием наблюдал, как Дин тщетно пытался сжимать пальцами упругий матрац, ерзая на кровати. Когда движения Каса стали более быстрыми и размашистыми, Дин сжал его волосы, глубже насаживая на свой член. Новак позволил себя направлять, стараясь как можно больше расслабить горло, помогая себе рукой. Свободной рукой он дрочил себе в такт Дину. Винчестер едва сдерживал стоны. Ему сносило крышу от того, как Кас тихо мычал с членом во рту. Винчестер почувствовал, что вот-вот кончит, но Кас неожиданно остановился.       - Ну уж нет...       Кастиэль снова забрался на Дина. Оставив на его теле несколько коротких поцелуев, он расположился так, чтобы член Винчестера упирался ему между ягодиц и медленно насадился без подготовки, издавая при этом тихий протяжный полустон-полувздох. Дин чуть не подавился воздухом, настолько приятной была эта теснота. Опираясь обеими ладонями на торс Дина, Кас начал делать покачивающие движения. Он рвано порывисто дышал, прикрыв глаза, время от времени запрокидывая голову. Дин принялся дрочить Касу, но из-за подступающего оргазма темп был сбивчивый. Он смотрел на Новака и восхищался им: и так постоянно растрепанные волосы были взъерошены еще сильней, непослушная прядка челки упала на лоб, слабый свет лампы падал так, что на нижних веках были отчетливо видны тени от дрожащих ресниц. От удовольствия Кас немного свел брови, кусая губы, он полностью отдавался ощущениям. Оторвав ладони от Дина, он начал пружинить на нем, все резче поднимаясь и опускаясь вниз с пошлыми шлепками, которые покрывали порывистые стоны.       - Ка-а-ас, да-а-а...       Дин кончил с именем любимого на губах, извергаясь прямо внутрь Каса. Тот не заставил себя ждать, кончая с протяжным стоном Винчестеру на живот, устало наваливаясь сверху. Они оба тяжело дышали и были не в состоянии даже пошевелиться. Когда перед глазами перестали плыть узоры, Дин приобнял скатившегося на кровать под его боком Каса, и поцеловал в лоб.       - Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало, - прошептал Кастиэль, уложив голову Дину на грудь и глядя невидящим взглядом куда-то в угол комнаты.       - Уж поверь, представляю.       - Теперь у нас будет возможность восполнить то время, которое мы потеряли.       Дин блаженно вздохнул, закрывая глаза и наслаждаясь теплом лежащего рядом Каса. Где-то на границе нирваны и царства Морфея он услышал едва разборчивые слова:       - Я люблю тебя.       - Я тоже, Кас. Очень сильно.       Дин выдохнул эти слова и погрузился в сладкую дрему. И ему снился сон про то, как они с Касом гуляют в парке, целуются и беззаботно смеются. ____________ * - Чем могу помочь? ** - Да пожалуйста! *** - /нецензурное выражение/ **** - Добрый день, сеньор. С новосельем вас!