Ты... Удочеришь меня?

— Подбросим тебя до дома, тебе нужен покой, — серьёзно констатировал Драгнил. — Эй, а как же ребёнок? — действительно, в машине скорой помощи, я думаю, ему станет только хуже. — В больнице мы проведём обследование, сейчас его состоянию ничто не навредит. Слова Нацу осели в голове. «Ничего не навредит», — это не совсем совпадало с тем, что я могла видеть в машине. Мальчик мирно лежал на койке, не реагировал практически ни на что. Кожа его была очень бледной, под глазами были ярко выраженные синяки, а так же мешки, что свидетельствовало о том, что ребёнок изнурён. Так ведь быть не должно! И всё-таки, меня уговорили не ехать с ними, поэтому сейчас я вернулась к своим незаконченным делам. В гостиной на столике всё ещё стояли сервизные чашки, которые следовало бы вымыть до очередного появления Нацу. Солнце снова светило во всю, так что бельё на верёвочке уже, наверное, высохло. Идти и проверять было как-то боязно, в голове всё ещё всплывала та картина и эхом отдавался голос, так похожий на нежный голосок златовласки Хартфелии. Я и не удивилась, когда, выйдя в коридор, что вёл к лестнице, увидела практически освобождённые от старых вещей деревянные ступеньки, которые вели прямиком на второй этаж, куда я мечтала попасть с момента приезда. Там оставались лишь некоторые вещи, которые я не смогла убрать из-за веса. Надо будет как-нибудь привлечь к этому Драгнила… Я медленно ступала по ступенькам, они со страшным скрипом прогибались, грозясь и вовсе сломаться. Причём причины этого было две: то ли я слишком много стала есть, то ли ступеньки настолько старые. А сердце всё колотилось. Точно, пару раз я пыталась туда пробраться, только вот мои попытки никогда не венчались успехом. Flashback Мы с Нацу сидели на крыше приюта и любовались на закат. Там, за воротами, далеко отсюда, виднелось ржаное поле. Лучи яркого, уходящего за горизонт солнца, светили прямо в глаза, чем изрядно раздражали Драгнила. — Блин, мне тут совершенно не нравится. Солнце в глаза светит! — Нацу вскочил на ноги и завопил. — Тише, нас же могут увидеть! А вообще-то, я читала, что закат это очень романтично, — последнее слово я протянула, показывая таким образом, что это значит очень многое. — Романтично? Это как? — глаза друга округлились, и он уставился на меня, в ожидании ответа. На самом деле, я этого и не знала. Просто я часто слышала, как бабушка, разговаривая с мамой на различные темы, не раз упоминали это самое слово «романтично». А оно мне очень нравилось, красивое такое слово. — Не знаю, — я пожала плечами. — Мама с бабушкой, сидя за кухонным столом, что-то про это говорили, но я, честно сказать, уже и не помню. — Точно, ты же из семьи, — осведомился розоволосый, а затем сказал: — Расскажи о доме, где ты жила. — Ну, я на лето сюда приезжала из большого города. Дачный дом у нас кирпичный и двухэтажный, правда, на втором я никогда не была, — я опустила голову в знак того, что очень об этом сожалею и на самом деле, мечтаю там побывать. — Так в чём проблема? — он нахмурил брови, как бы не понимая, что тут не так. — Я ведь уже не живу там. Теперь только до того момента, как мне исполнится восемнадцать. Я не смогу вообще попасть в дом. — Чепуха! Мы сегодня же проберёмся туда. Давай, — он схватил меня за обе руки и начал смотреть мне прямо в глаза. — Сегодня. В час ночи. У лестницы на первый этаж! — он выбежал с крыши. Как и было сказано, в условленное время, в условленном месте мы встретились. Я, конечно, даже и не надеялась даже на то, что нам удастся пройти мимо охранников на первом этаже. Так же, я боялась темноты. Что хуже, мама часто говорила, что нельзя ночью ходить по улице, ибо маньяки могут быть где угодно, даже в самом мирном городке этой вселенной. — Ну, идём? — прошептал друг, взяв меня за руку, он медленно, почти бесшумно, зашагал вниз по ступенькам. Ночь была тихой. За окном, как, впрочем, и всегда, не ездили машины, не пели птицы, все обитатели приюта, кроме нас, конечно, спали. Нарушали эту тишину лишь наше дыхание и шаги, которые эхом отдавались по всему помещению. — Ступай тише, — шептал он, когда я наступала на неровности этой самой лестницы и спотыкалась. Я была неуклюжа. Преодолев это препятствие, мы всё-таки выбрались на свежий воздух. Правда, главная дверь, которая обычно была бесшумной в обычные дни, предательски громко скрипнула, чем чуть нас не выдала. Затем, когда всё самое страшное было уже позади, мы двинулись дальше, так же бесшумно. Главные ворота ночью закрывали, но Драгнил знал «тайный» лаз в заборе, через который частенько сбегал. За любой мой шорох Нацу одаривал меня злобным взглядом, который меня не столько пугал, сколько раздражал. — Почти пришли, — наконец подал голос розоволосый. Он откинул ветку одного из кустов, который как раз загораживал этот лаз. Этого момента я, пожалуй, никогда не забуду. Как только рука Нацу отодвинула ветку в сторону, перед нами появилось чья-то скукоженная физиономия, владелец которой в руках держал фонарь и включил его в тот самый момент, когда ветка была отодвинута. При этом всё сопровождалось такой фразой: — Бу! — я не закричала только потому, что рука Драгнила зажала мне рот. Мы попятились назад, готовые бежать обратно в свои постели в любой момент. — А куда это детишки так поздно собрались?! — прозвучал старческий голос. Физиономия принадлежала Макарову. — Вы нас напугали, — выдохнул Нацу, осознавая, что опасность миновала. — Конечно, так что вы тут делали в такое время? Шаловливым детишкам место в кровати, — он еле заметно хихикнул. — Мы собирались пройти на второй этаж Эльзиного дома, — ответил Драгнил, пропуская мимо ушей «шуточку» старика. Поскольку розоволосый доверял Макарову как себе, он всё и выложил. — Боюсь, в данное время это невозможно, — покачал головой директор и проводил нас до своих кроватей. Именно так и закончилась первая наша попытка пробраться на второй этаж. End Flashback Теперь я могла это сделать. Ноги немного подкашивались, а я готова была засмеяться в любой момент от всего этого. Оказалось, что вход на заветный этаж был преграждён дверью, которая, судя по всему, была заперта на ключ, местонахождение которого было не известно. Теперь и не понятно, смеяться или плакать. Столько лет я мечтала забраться туда, а тут такая подлянка. Я лёгкими движениями ноги распинала все вещи, что я старалась аккуратно обходить при подъёме, со злости. Ну, кто мог знать, что всё именно так и закончится? Теперь моей главной задачей было найти ключ. Все из них, что я находила, тащила прямиком к двери, выкидывая неподходящие один за другим. А нужного всё не было. От расстройства я вернулась к мытью посуды. А ведь всё-таки, бабушка была человеком слабым, так что, когда я была уже в сознательном возрасте, не помнила, чтобы она туда хоть раз поднималась. Помню, что давала маме какой-то сундучок со сломанным замочком, который мама поставила на верхнюю полку шкафа, который я недавно разбирала, там же и лежал ключик. Только вот, когда в очередной раз относила вещи в приют, отдала этот самый сундучок. Проверить всё-таки стоит. Я снова направилась к приюту. К тому времени, как я добралась до места назначения, уже потемнело и зажглись фонари. Вокруг бесшумно летали различные мошки. У ворот стояла одна из воспитанниц, а именно… — Люси, — я подошла ближе к девочке, которая приветливо мне улыбнулась. — Добрый вечер. — Добрый, — ответила она. — Слушай, не помнишь, когда я платье тебе приносила, в свёртке не было случайно сундучка? — я немного нервничала. — Был, — кивнула она головой. — Ты хотела что-то оттуда забрать? — Да, кое-что, что мне очень важно сейчас. — Я принесу, — она побежала в здание. Спустя минуту она вернулась и протянула мне сундучок. Это было легко, даже слишком. — Вот. — Спасибо огромное, — я приоткрыл крышку и достала всего одну вещь, а именно ключик. Он был совсем маленьким, под стать скважине в той двери. — Кстати, ты знала того мальчика, которого сегодня увезли? — я о нём успела забыть. — Да, это же Ромео. Последние дни был каким-то понурым и необщительным. Вообще-то он добрый, даже со мной разговаривал, — ответила златовласка. — Очень жаль его было. С ним что-то очень серьёзное? — Честно, я без понятия. Нацу увёз его в больницу, думаю, вы как-нибудь пойдёте его проведать. — Только не я, — лицо девочки изменилось, стало каким-то расстроенным. Точно, из-за болезни, она не может выносить солнца. Точно, недавно же она обожглась. Только вот, где эти ожоги? — Извини, — процедила я, а потом добавила. — Вижу, твои ожоги уже зажили. — Нет, не совсем. Мира, наша воспитательница, дала мне какую-то мазь, которая их замаскировала, — она покачала головой. — Что ж. Вот оно как… В любом случае, если не сможешь пойти проведать своего друга с другими детьми, я как-нибудь устрою вашу встречу. — Надеюсь, — она пожала плечами. — Мне пора, до завтра. Ты ведь придёшь? В любом случае, буду рада тебя снова повидать. Мне было ужасно жаль её. Такая юная и уже без родителей. Причём, они погибли при самых жутких обстоятельствах. Никому такого не пожелаешь. А она сильная, оказывается. Конечно, может в одиночестве она и плачет об их раннем уходе из жизни, но в моём присутствии ведёт себя очень уверенно. Я ведь такой не была! Ревела при любом удобном случае, аж стыдно становится. С такими мыслями я и дошла до дома. Только вот, помню, что когда уходила, выключала свет. Сейчас в окнах он горел, хотя, я представляю, кто мог пробраться в мой дом. Стоило лишь открыть дверь, как со стороны коридора послышалось: — Эй, когда мы уходили втроём, тут было гораздо… чище?! Что тут успело произойти. — Не поверишь, но я добыла ключик на второй этаж, — доставая из кармана драгоценную, в данный момент, вещицу, похвасталась я, демонстрируя добычу. — О, как, — восхищённо сказал Драгнил. Естественно, мы оба, пихаясь, стали подниматься наверх. Я пришла в высшей степени восторг, когда повернув ключик, замочек щёлкнул и с противным скрипом, который в тот момент отдавался звуками арфы в моей душе, отворилась дверка…