Ты... Удочеришь меня?

В оцепенении Грей провёл ничуть не меньше минуты, то ли давая тени возможность скрыться, то ли самому себе шанс отдышаться. Слишком опрометчиво и глупо было кидаться в погоню, но Фуллбастеру было уже настолько плевать на свою судьбу и на то, что случится после него, что он действительно пошёл к выходу с кладбища. Тогда парень впервые пожалел о том, что он человек, а не кот. Тяжёлые шаги начинали выводить парня из равновесия уже на ранней стадии, как Грей ни старался идти тише. Впотьмах не было видно ни зги: фонарь он благополучно оставил на лестнице при входе в свой дом, чтобы лишний раз не выдавать своего присутствия. Чтобы сделать погоню максимально трудной. Далёкая фигура то скрывалась в ночной темноте, то показывалась в свете тусклых редких уличных фонарей, будто играла с парнем, будто вела куда-то, чтобы показать нечто очень важное. Грей начал смекать, что происходит, когда узнал направление, в котором вела его тихая фигура. Да, теперь она скорее стала похожа на проводника, чем на мышку, за которой почти по пятам следовала робкая кошка. Справа и слева в кустах пели сотни или даже тысячи цикад, но их песня была куда тише шагов, на которые Фуллбастер обращал уже куда меньше внимания. Всё стало проясняться, когда фигура скрылась за воротами такого знакомого, почти ставшего парню родным, дома. На секунду её очертания озарил яркий свет из-за двери. Что-то начнётся, и Грей не был уверен, что это представление ему стоит видеть. Лёгким движением он открыл калитку и прошёл в уже полностью отцветший сад. Взошёл наверх по лестнице и проник внутрь. Их было трое: две жертвы и их дочь. Их убийца. И ещё чёрт знает кто, пусть даже ангел смерти. — Джу, — прошептал парень, отшатнувшись назад. Особого удивления он не испытал, но такой реакции требовал заказчик самого спектакля. Отец и мать стояли на месте, хоть им и стоило проявить больше расторопности и скрыться. Где угодно. Но они стояли. Залитая слезами мать и улыбающийся отец. Странная реакция. Тут должен был произойти душещипательный диалог между родителями и их восставшей из мёртвых дочерью. Слезливый, в котором Грею бы не было места. Но Лоскар избавила всех, включая саму себя, от этого. Одним рывком достигла их обоих, а дальше Фуллбастер только слушал. Первые секунды звучали молитвы. А дальше крик, и ничего больше. Дом на отшибе буквально взорвался истошным рёвом, который не прекращался… Фуллбастер точно не знал, сколько он продолжался. А Джувия всё не собиралась их добивать. Он открыл глаза и увидел перед собой лишь её лицо, озарённое улыбкой. Такой же, как у её отца. Фуллбастер только сейчас заметил, как они были похожи. Те ещё продолжали плакать и кряхтеть, но девушка будто и не слышала этого. — Прости, — сказала она. Потом её руки обвили шею парня, и холодное тело приникло к нему. — Помоги, — как змея, шипела мать Джу, пытаясь доползти до Грея. Мерзкий хлюпающий звук заставлял сердце парня колотиться сильнее. Девушка отгородила их собой, чтобы ни он, ни кто-то из родителей не смог добраться друг до друга. Страх сковал Грея ещё на подступах к дому, а сейчас буквально парализовал. Он хотел рыдать от беспомощности и обездвиженности. Мокрые звуки утихли — в мир иной отправились и старшие представили семейства Лоскар. Только тогда девушка расцепила свою железную хватку, позволив Грею вдохнуть полной грудью. — Я должна была это сделать, — оправдание. Дом на отшибе затих и погрузился в молчание. Тогда парень впервые увидел то, что случилось с парой. Лучше бы не видел. Изо всех сил он пытался сдержать рвотные позывы. Мурашки табунами бегали по коже и почти что разрывали её на части, вот-вот с ним не случилось то же, что и с Лоскар-старшими. Пусть ему и доводилось иметь дело с трупами, но в эти мгновения мир перевернулся для него. — Мне здесь не место, — заключила, наконец, Джувия. — Они не восстанут. И я тоже. Как оказалось, она ненадолго выходила из просторной прихожей. Вернулась с кухонным ножом. Фуллбастер всё ещё не проронил и слова. — Серебряный и заточенный. Один удар в сердце, и мир станет чище, — она протянула нож парню, держась за само лезвие. Пол между Греем и Джу окрасился в багряно-красный цвет. Но когда парень взял нож за рукоять, он не заметил следов ран на руке Локсар. Он был готов поспорить, что и боли та не почувствовала. Или умело смогла это скрыть. Она встала прямо, руки по швам. Если бы она могла плакать, рыдала бы. Но она не могла. Лицо её приняло спокойное, как и раньше, чуть грустное выражение, которое всегда присутствовало на нём ранее. До смерти. — Я тоже тебя люблю, — тихо произнесла она, когда лезвие вошло в грудь.