Предпочтения

Господи, как у меня болит голова! Если ещё хоть один болван шарахнется у меня из-под ног – забью! И не мои проблемы, что они замечают меня в последний момент. А вот и первый камикадзе за это утро. Подхожу к плечистому дылде из старших классов, который навис над кем-то из малышни: — Здесь не курсы подготовки молодых бойцов. А деньги попросишь у матери. На лекарства. Дылда оборачивается, медленно меняется в лице и не удерживается на подгибающихся ногах: — Хи…Хибари-сан, я всего лишь!.. Парни из Дисциплинарного комитета затаскивают его в ближайший пустой класс, я закрываю за нами дверь… …Через две минуты опускаю подвёрнутые рукава рубашки, медленно застёгиваю пуговицы манжет, поправляю пиджак на плече. Бросив последний взгляд на тело, мельком отмечаю длинные стройные ноги этого неудачника и выхожу. Намимори нуждается в железном надзоре. Моя школа должна быть идеальной. — Хибари-сан, на третьем этаже драка! Морщусь. Я сам могу быть в курсе всего. — Разберитесь, — кидаю за спину. Дисциплинарный комитет убегает наверх, а я молча разглядываю «помощника» — Мори Ичидзу из 3-А. Он весь съёживается и медленно краснеет. Мой взгляд поднимается от ботинок – скользит по длинным ногам, по ряду пуговиц на школьном форменном пиджаке – до волнистых светлых волос. Блондин. Болван. Скучный до зевоты. Но симпатичный. Прохожу мимо и хмыкаю через плечо: — Слишком зажат. Он вздрагивает как ошпаренный и, шокированный, остаётся позади за моей спиной. Я привык, что в Намимори нет ни одного нормального человека. Проходит первый урок — и вновь перерыв, и вновь находится пара остолопов, неспособных уяснить для себя школьные правила. Проходит второй и третий урок, и снова без моего вмешательства школа превратилась бы в зоопарк. Голова просто раскалывается. Утром это ещё можно было терпеть, но если сейчас кто-нибудь скажет мне хоть одно слово – забью до смерти. И тут же: — Добрый день, Хибари. Я поражён проделанной работой. Но, однако, сегодня ты слишком строг. — Не думаю, сенсей, — склоняюсь перед Директором в лёгком поклоне. – Правила чётко прописаны для всех. — Всё-таки будь чуть помягче, ладно? – широко улыбаясь, он хлопает меня по плечу и уходит. Беру себя в руки, чтобы не схватиться за голову, в которой от удара произошёл мини-взрыв. — Хибари-сан, во дворе школы прогремело два взрыва!! Что? Во дворе? Или только в моей голове? — Забью! Девочка-староста с писком отшатывается от меня. Взрывы во дворе школы... Таких ошеломительных идиотов я не припомню. Вряд ли ты подготовил себе место на кладбище, но оно тебе понадобится, неудачник. У меня так болит голова, что я голыми руками сломаю ему шейные позвонки. Спускаюсь по широкой лестнице на первый этаж и выхожу на крыльцо. Во дворе пусто. Конечно, у нормальных учеников сейчас середина урока. Окидываю быстрым взглядом территорию и отмечаю стайку птиц, кружащихся над кустами в дальнем углу, за спортивной площадкой. Значит, там. В это мгновение головная боль проходит, как отрезало. Выжидаю полминуты, касаюсь пальцами висков, лба – ничего. Что ж, тем лучше. Я проучу этого идиота в трезвом уме и ясной памяти, с полным осознанием своих действий. Быстрыми шагами пересекаю песчаный квадрат и у кустов натыкаюсь на… никчёмного Цуну. — Хи-хи-хибари-сан?!? – его постоянный испуг при виде меня довольно забавен. А сейчас он в полном ужасе. — Ученики слышали взрывы из этой части территории, — цежу слова ледяным тоном. Мне жалко тратить их на это ничтожество, но следует выяснить, кого я накажу. – Кто это сделал? Говори, или я сам узнаю. Я всё больше злился и всё больше прищуривал взгляд, глядя на своё дрожащее отражение в глазах-блюдцах Савады – до того его трясло. — Хибари-сан, я… я не знаю ничего про взрывы! – беспомощно оглянувшись, он увидел выползающее из кустов фиолетовое нечто и замахал руками, одновременно пытаясь это нечто прикрыть: — Это я!! Э-э-это сделал я! Я нашёл в кустах чьи-то хлопушки и… попытался их обезвредить! — Десятый, прекратите! Это сделал я! Я перевёл взгляд с никчёмного Цуны на нечто. А. Новичок. Гокудера Хаято, из Италии. — Безмозглое ничтожество, — тонфа привычно скользнула в мою ладонь. Пальцы сжали гладкую рукоятку. — Хи-ибари-сан, он же новичок!! — С тобой я разберусь позже как с соучастником. — А?!! Реборн!.. Как всегда его нет! Я сбегаю за помощью!! – с воплем Савада наконец-то оставил нас в покое. — Ты и пальцем не коснёшься Десятого! – прорычало «нечто» в фиолетовой мастерке. Как и мозгов, наблюдательности у него тоже не было. В Намимори носят форму. — Не думаю, что существует то, что мне помешает, — усмехнулся я. Тонфа мелькнула серебряной молнией. Хаято ускользнул и замахнулся, кидая какой-то предмет. Я отскочил, и в двух шагах от меня прогремел небольшой взрыв. Дешёвый динамит. Ха-ха. Взмах тонфы. Ещё взмах. Я забавлялся, гоняя его по пятачку в кустах. У него даже не было времени достать новые шашки. Очередной неумеха. Я подсёк его под коленями и, падая, он успел вцепиться в мою руку. Ледяные пальцы с ледяным железом колец обожгли кожу. А в следующее мгновение динамитная шашка взорвалась почти у меня под ногами. Кажется, я чуточку отвлёкся. Три сквозящих удара – и он корчится на земле, не в силах подняться. Какой он тощий. Растрёпанный. Крикливый. И поверженный. Поддев концом тонфы его подбородок, я подтянул лицо к своему: — Изучи школьные правила, пока будешь на больничной койке. — Иди к чёрту, идиот! — Тебе повезло, что выжил, травоядное. — Чтоб ты… сдох… — он жмурился от боли, стискивая руками живот. Склонившись чуть ниже, я процедил ему в ухо: — Наивных глупцов всегда так искренне жаль. Хаято дёрнулся, отвернулся и затих. Поднявшись, я оглядел его, убрал тонфу и пошёл обратно к школе. Болван ещё слабее некоторых. Но фигурка… Фигурка интересная.