Любой ценой

Неяркие лучи закатного солнца пробираются сквозь плотную листву джунглей. Согнувшись, я перехожу от куста к кусту, стараясь не издавать шума. На небольшой открытой поляне пасется маленькое стадо оленей. Скрываюсь в высокой траве, выжидая момента. Животные спокойно обедают, а я ищу подходящую цель. Заприметив одного оленя поблизости, достаю стрелу из колчана. Я медленно натягиваю тетиву лука, чувствуя напряжение во всем теле. Максимально отведя руку, прицелившись и задержав дыхание, выпускаю стрелу. Она со свистом летит по воздуху и врезается в черепушку оленя, пройдя насквозь. Животное отскакивает и падает, крутанувшись вокруг себя несколько раз. Остальные же разбегаются по разным сторонам. На корточках проскальзываю по зарослям травы, держа лук перед собой. Жертва лежит и еще тихонько дышит. Я присаживаюсь на колени около оленя. Проведя по жесткой шерсти, достаю нож и, секунду помедлив, подношу его к глотке животного и резко провожу по ней. Кровь сильным потоком льется из раны, забрызгивая мою одежду и окрашивая землю под тушей в багровый. Нож, обтерев о траву, убираю за пояс. Стрелу вытаскиваю из головы животного и кладу обратно в колчан. С охотой покончено на сегодня. Покопавшись в рюкзаке, вынимаю оттуда рацию, старенькую и еле работающую. Включаю, нажав на потрескавшуюся кнопку, и жду. Несколько минут один лишь шум, но затем появляется неразборчивый голос. — Анхель, ты слышишь меня? — громко произношу, поднеся рацию ближе. — Анхель? Давай на поляну, что к северо-западу от деревни, с собой машину возьми, я оленя прикончила, — делаю небольшую паузу, чтобы брат в точности понял все, что я сказала. — И побыстрее, если можно. На том конце молчат и отключаются. Надеюсь, брат поторопится. Солнце медленно плывет по бледно-голубому, почти белому небу к закату. Из джунглей дует порывами прохладный ветер, шурша листьями и травой. Я сижу с луком наготове, если что-то произойдет. Моя осторожность время от времени граничит с паранойей, однако именно она не раз спасала жизнь. Со стороны джунглей слышу шум и знаю: чем ближе ночь, тем опаснее находится здесь. Ночь — время хищников, не наше время. Я встаю на ноги и расхаживаю по полю, срезая крупные листья кустарников и срывая цветы. Возвращаюсь к оленю, укрываю кровавые следы зеленью — такая странная у меня привычка. Далеко по дороге неспешно едет колымага — машина, которая обычно стоит у входа в деревню. Создавая клубы пыли, она продвигается по извилистой тропе. Пять минут, тарахтя, тачка движется до меня и, наконец, приблизившись, останавливается. Я вприпрыжку иду к машине, пока из нее вываливается Анхель, недовольно озираясь по сторонам. Схватив под руку брата, тащу за собой к оленю. Громкий хлопок — оборачиваюсь, вытаскивая стрелу. — Ты его какого черта приволок? — указывая стрелой на приближающего Денниса, говорю. — Эспер, понимаешь… — Эсперанса. Будь добр, никогда не сокращай мое имя, — гневно смотря то на брата, то на Денниса, жду объяснений. — Я предложил помочь, девочка, — мужчина идет в нашу сторону, в привычной его манере размахивая руками. — Нам твоя помощь не нужна, — пытаюсь успокоиться, но злоба сильнее. — Что, в этот раз опять оленя на всю деревню делить? — нервно пожимаю плечами. — Этого вполне хватит на всех… — Может, эти все начнут хоть что-то делать, а не уповать на милость Богов? — спрятав стрелу в колчан, я отхожу на несколько шагов назад, ближе к джунглям. — Сестра, перестань, — брат говорит с такой интонацией, будто бы из шестнадцатилетнего юноши превратился в ровесника Денниса. — И ты туда же, братец? — на еще несколько шагов отхожу. — Думаешь, я буду слушать чужака? — тыкнув пальцем в сторону мужчины, произношу. — Ты глупец! Развернувшись, пускаюсь наутек, не оглядываясь назад. Мне в спину что-то выкрикивают, но так и не бегут вдогонку. Перепрыгивая корни деревьев, ветки неприятно хлещут по рукам, но я продолжаю пробираться в глубь джунглей. Хочу скрыться ото всех подальше, мне нужно уединение. Перехожу на шаг и, ориентируясь по меткам, сделанным мною еще днем, топаю к реке. Звуки леса успокаивают и придают бодрости, поэтому я с легкостью прохожу еще приличное расстояние до места. Приблизившись к берегу, усаживаюсь на небольшой камень и слушаю, как поют птицы высоко в кронах деревьев и где-то далеко пробегает зверек, шурша в высокой траве. — А все-таки хорошо, что они не заметили на мне этих ботинок, — открыв глаза, мямлю себе под нос. — Я ведь их за тапира у пиратов выменяла. Ой, началась бы разборка, — громко выдохнув, снимаю со спины рюкзак. Копаюсь в сумке, ища нужный сверток с заветным ужином. Ну же! Кое-как найдя его на дне, вытаскиваю и разворачиваю. Закидываю куски жареного мяса один за другим в рот, тщательно пережевывая. Обида — обидой, а есть-то хочется. До темноты надо бы выбраться из джунглей, иначе все, считай, и не было меня. С луком да ножом на тигра не пойдешь, а они здесь не редкость. Самые обычные животные, которые хотят покушать. Я вот кровью пахну, это могут и издалека учуять. Выше по реке слышны гулкие выстрелы, что настораживает еще больше. И какой-то странный звук, разрезающий воздух… Что является его источником? Шум становится громче, и я, отбежав к кустам и спрятавшись в них, пережидаю неожиданную бойню. Мгновения тянутся бесконечно, звук бьет по барабанным перепонкам, отдаваясь болью в голове. Когда же это закончится? Гул нарастает, и становится невозможно сидеть спокойно. Зажимаю уши руками. Секунда — тишина. Жуткое, пугающее, воцарившее из неоткуда затишье. Выползаю из своего укрытия, перебираюсь к берегу и скатываюсь к реке. Окунаю руки и умываю лицо. Было страшно. Не то, чтобы я никогда не слышала выстрелов, не видела столкновений и смертей, просто сейчас это происходило слишком близко ко мне. Смотрю по сторонам и совсем недалеко замечаю… человека? Да, безусловно, человек, сначала барахтающийся в холодном потоке, а потом плывет по течению, не сопротивляясь, вовсе ослабнув. И все-таки — отрубился или умер? Черт ли меня дернул, но я иду к полуживому парню, мирно идущему ко дну. Подцепив его под руки, еле тащу за собой на берег. Пару раз поскользнувшись и чуть не упав, перетаскиваю незнакомца к тому камню, на котором я сидела ранее. Потянувшись к рюкзаку, притягиваю его к себе и достаю рацию, нажав кнопку, слышу лишь шум. Парень жив, дышит, но ранен — значит, нужна помощь. Кто у нас тут местная мать Тереза? — Деннис, нужна твоя помощь, — наконец услышав голос на том конце, тихо произношу.