Werwolf

Победа была у лап бурого, почти черного, с волнистой блестящей шерстью волка. На земле лежало сердце одного мудреца, за владение которым многие отдали бы свои жизни без капли сожаления. Кровавая оболочка вперемешку с грязью создавала тошнотворный запах, но ветер уносил его раньше, чем он мог защекотать ноздри победителя. Послышалось скуление, серый молодой волк, враг бурого, медленно отползал назад, волоча за собой ушибленную лапу с разорванной мышцей. В глазах читался неподдельный страх, а с пожелтевших клыков капала собственная же кровь. Владеющий сердцем волк высокомерно поднял голову, заставляя серого остановиться и высказать уважение, и тот, перестав скулить, покорно склонил голову, не смея ее поднимать до того, пока этого не разрешит противник. Победитель упивался чувством собственного достоинства. Казалось, что от него веет гордыней и самолюбием. Бурый взял в зубы сердце, полностью игнорируя невыносимый запах, и рысцой направился в сторону раненого, который до сих пор стоял не шелохнувшись, и, бросив орган к нему под лапы, побежал дальше, как бы не замечая того, что только что отдал победу полностью побежденному противнику. Они поняли друг друга без слов, и без рычаний, просто находясь рядом, как понимают друг друга лучшие друзья. Волки бежали рядом, один с победой материального плана в зубах, а другой с победой над собой в душе. Огибая деревья и перепрыгивая через бревна они добрались до поляны в абсолютной тишине, нарушаемой лишь их сбитым дыханием и треском ветвей. Серый направился к старому, с потертой и местами подпаленной бежевой шерстью, огромному волку, а бурый, как потенциально-побежденный, остался на краю, ловя на себе удивлённые взгляды соплеменников, рассевшихся полукругом. Владелец сердца в последний раз обернулся на своего спасителя. Совесть, как блоха, грызла его, задевая самые больные места. Он хотел было почесаться, но понимал, что не сможет удовлетворить желаемое, ведь чешется где-то глубоко внутри, в области сердца. Подбежав достаточно близко к вождю, сидевшему на небольшом холмике, застелённом листвой, он отдал дань почтения - склонил голову к груди, как делал несколько часов назад перед бурым. Положив сердце у лап пепельного, он попятился назад, не осмеливаясь повернуться спиной. Старший волк поднял лапу, не очень высоко, но чтобы всем было видно. Другие затихли в предвкушении. Он наклонился к добыче и несколько раз затянулся, проверяя на подлинность. Ноздри вождя раздувались и снова принимали исходный вид. У бурого что-то щёлкнуло, он хотел было уже выскочить на середину поляны и признаться, что это он добыл сердце, что это он победил серого, но вовремя остановился, занеся лапу для шага. - Это действительно оно, - прорычал вождь. Слова эхом отозвались из-за деревьев, как будто это говорил не один старик, а еще тысячи копий в чаще леса. На несколько секунд повисла закладывающая уши гробовая тишина, давящая на всех своей невообразимой массой, но вскоре поляну озарил восторженный гул и вой волков, несмотря на все попытки старейшины их успокоить. Царила неразбериха, песообразные всех цветов слились в общую массу, поздравляя друг друга рычанием и игриво кусаясь за уши. Пепельный с легкой ухмылкой лег,подогнув под себя одну лапу, а вторую положил на сердце, будто бы боясь, что его вновь украдут. Серый поддался всеобщему ликованию, прыгая и играя с другими. Совесть пугливо забилась куда-то глубоко внутри, уступая место искреннему счастью. Бурый отдалился ото всех и лег под сосной, в тени, сложив передние лапы друг на друга, и угрюмо наблюдал за происходящим. Когда все более менее успокоились, рык вождя снова прозвучал над поляной: - Ветер, - подозвал он серого волка, - как ты нашёл сердце? - Пепел, это сделал не я, - волк уступчиво поклонился отцу, как обычно делают это волки. По поляне прошлась волна шепота, задевая каждого. Все в недоумении пялились на Ветра. - Это сделал Бурный. Он отдал его мне, чтобы я мог стать альфой, чего всего для меня хотел ты, отец. Брови Пепла сошлись на переносице, глаза выражали недовольство. Однако на секунду в глазах появилась гордость за то, что сын сумел признать поражение, но Ветру этого было достаточно. - Это правда? - Его вопрос прозвучал жестче, чем он этого хотел. Вопрос был направлен уже к бурому волку. Бурный склонился в поклоне, оставляя шею беззащитной, выражая согласие и покорность. Здесь никто не мог врать вождю. Пепельный окинул оценивающим взглядом обоих волчат и оскалился, выставляя напоказ острые клыки. - Никогда бы не подумал, что я буду первым, кто нарушит правила принятия в клан за все тысячелетия, но, - Пепел поднялся, все еще держа под лапой сердце мудреца, - вы приняты оба, назначаю... Вождь не успел договорить, послышалось неестественное для этих лесов шуршание и голоса. Многие из волков повскакивали со своих мест, принимая боевые позиции и распределяясь равномерно по всей поляне. Из-за деревьев показались люди. - Охотники! - прорычал кто-то. И тут началось. Волки бросались на людей, которые не успевали выйти из-за деревьев, стараясь сбить их с ног, многие пытались убежать и увести за собой как можно больше двуногих существ, матери выстроились кругом вокруг малышей, рыча и отгоняя всех, кто осмеливался подойти ближе, чем на метр. Уши глушил звук пушек, в воздухе запахло порохом и кровью, поляна превратилась в лежбище тел. Пепел спрыгнул с холма и, скалясь, подбежал к ним. - Уходите! - и бросился на ближайшего врага. Этих слов было достаточно, чтобы понять всю серьезность ситуации. Бурный взял за шкирятник серого и толкнул в лес, глазами выискивая всех, кто мог бы их увидеть, и, отогнав парочку людей, он бросился вглубь. За спиной была битва. Они оставляли дом. Бурый бежал сзади, толкая носом в хвост Ветра, подгоняя его. Они бежали уже достаточно долго, петляя, чтобы запутать следы. Звуки сражения уже давно остались позади, и лишь иногда до них доносились визги павших сородичей и особо громкие выстрелы. В легких уже не хватало воздуха, лапы потяжелели и волки позволили себе немного отдохнуть. Грудные клетки поднимались и опускались, выравнивая дыхание. Сердце колотилось с бешеной скоростью, в глазах мутнело от продолжительного бега. Внезапно раздался выстрел совсем рядом, и Ветер с визгом упал. Шерсть окрасилась в бурый цвет, кровь стекала с тела на землю, образовываясь лужицей возле брюха. Бурный в испуге попятился назад, мотая головой, как бы не веря в то, что только что убили еще одного сородича, и что на его месте мог оказаться он. Стеклянные глаза серого смотрели на него, заглядывая глубоко в душу. - Беги, глупец, - на последнем выдохе просипел Ветер, после чего его голова с глухим звуком стукнулась оземь. Бурый бросился в противоположную сторону, теперь не он подгонял кого-то, а страх подгонял его. У него как будто открылось второе дыхание, лапы вновь стали легче, он мог управлять своим телом. Вскоре силы окончательно покинули его, в глазах помутнело и Бурный упал, так и не добежав до окраины.