Истоки Легенды

Первый месяц лета пролетел незаметно. Как только Пильгё освободился от лангета, он стал репетировать в полную силу, не щадя ни себя, ни своих друзей. До серьезного разговора с директором оставалось все меньше времени, и он боялся просто не успеть: не успеть чему-то научиться, не успеть доказать, что он может стать артистом, не успеть сделать еще один шаг к своей мечте. День за днем стажеры проводили в репетиционных залах, музыкальных классах, в тренажерном зале. Они уже не следили за днями недели, вспоминая о них только тогда, когда кому-то нужно было посетить школу, чтобы их не отчислили. В школу не ходил только Эрик, который успел окончить ее еще в Америке. Согласно планам директора, стажеры должны были сдать экстерном выпускные экзамены уже в начале предстоящей зимы, чтобы весной, если все пойдет по плану, они могли дебютировать. Череду безымянных будней скрашивали только редкие выходные. Донван, Чунджэ и Мину ездили к родителям, Энди гостил у своих родственников, а Стив и Эрик оставались вдвоем в общежитии. В такие дни они просто отсыпались в разных комнатах, почти не общаясь друг с другом и встречаясь только на кухне и то случайно. Под конец одних из таких выходных Мину ворвался в квартиру с криком «Эрик-а! Вот я тебе сейчас покажу!». Эрик, который в это время лежал на диване в гостиной, жевал бутерброд и смотрел какую-то детскую передачу, даже не обернулся на источник шума. А вот Пильгё, который находился у себя в комнате, размышляя о том, когда же директор снова позовет его к себе, услышав дикий вопль, соскочил с кровати и бросился в гостиную узнавать, в чем дело. Мину нависал над Эриком, показывая ему старую фотографию, на которой был запечатлен какой-то ребенок. - Это кто? – лениво спросил Эрик, отодвигая Мину в сторону, чтобы тот не загораживал телевизор. - Это я! – воскликнул Мину, протягивая фотографию Эрику, чуть ли не тыча ею ему в лицо. – Мои сто дней. А теперь смотри на дату. Что ты видишь? - 1979 год, - прочитал лидер, мельком взглянув на фотографию. – И? - Что «и»?! – возмущенный таким безразличием стажер не сдержался и снова закричал. – Это значит, что мы с тобой одногодки, идиот! - А вот за идиота и получить можно, - ответил Эрик, широко зевая и отворачиваясь к спинке дивана. – Я устал. Посплю немного. - Эй! – Мину потряс Эрика за плечо, но тот сделал вид, что уснул. – Ладно, дрыхни, но чтобы больше не приставал ко мне со своим «зови меня хёном». Мину развернулся и, хмуро взглянув на Пильгё, тихо наблюдавшего за этой сценой, ушел в свою комнату. Пильгё прекрасно понимал, почему Мину злится, а вот почему Эрик так себя ведет, было понять гораздо труднее. Решив, что сейчас от разговора с лидером не будет никакого толка, вокалист направился в комнату Мину. - Чего тебе? – Мину, в это время переодевавшийся в домашнюю одежду, бросил на гостя хмурый взгляд и отвернулся, начав перебирать кассеты, аккуратно расставленные на полке, принадлежащей танцору. - Просто хотел спросить, как выходные прошли, - Пильгё зашел, закрыл за собой дверь и присел на кровать. - Хорошо, - буркнул в ответ Мину, запихивая выбранную кассету в плеер. – Лучше не бывает. - Слушай, Мину, - неуверенно начал вокалист. – Не злись на него. Ты же знаешь, что ему трудно признавать то, что он был в чем-то не прав. Вот увидишь, завтра он сам первый придет мириться. - Да пошел он! – громко ответил Мину, желая, чтобы и в гостиной его услышали. – Не нужен мне никакой мир. Плюхнувшись на свою кровать, Мину надел на голову наушники и включил музыку. Пильгё еще немного посидел, думая над тем, стоит ли продолжать разговор. - Зря ты так, - вздохнул он вставая. – Нам еще вместе работать. Если уж не получается быть друзьями, то надо постараться хотя бы врагами не стать. Мину смотрел в потолок, точнее в дно второго яруса кровати, на которой спал он и Чонджин, и делал вид, что не слышит своего приятеля, а тот, больше ничего не говоря, вышел из комнаты. Лежа на кровати в своей комнате, Пильгё думал о том, что он очень устал от этих стычек между стажерами. Он не мог воспринимать их так же спокойно, как Эрик или, например, как Донван, который иногда делал вид, что вообще здесь оказался случайно и его это не касается. Вокалист все принимал слишком близко к сердцу, боясь, что когда-нибудь в самый неподходящий момент это напряжение, которое то и дело возникало в их еще не дебютировавшей группе, выльется во что-то очень серьезное. Может, зря он в это ввязался? Может, ему надо было стать архитектором? Или просто рабочим? И жить спокойной и тихой жизнью с женой и тремя детьми, радуя родных пением по большим праздникам. Нет-нет-нет! Пильгё помотал головой, стараясь отогнать эти трусливые мысли. Нет! Он обязательно со всем справится. Если уж начал, то нельзя отступать. Тем более, всего лишь из-за каких-то ссор. Пройдет время и они обязательно сдружатся. Как порой на репетициях в шутку поговаривал Чунджэ: «Потея вместе, трудно оставаться простыми знакомыми». - Эй, ты чего головой об стенку бьешься? – раздался голос Эрика, входящего в комнату. – Что-то случилось? - Нет, - коротко ответил Пильгё, не желая сейчас ни с кем разговаривать. - Если что, ты говори, - Эрик пожал плечами и, открыв шкаф, начал в нем копаться. – Если смогу, помогу. Вокалист повернулся к лидеру и задал вопрос, который уже давно хотел задать. - Эрик, почему ты так хорошо ко мне относишься? Эрик прекратил перебирать вещи в шкафу и замер. Не получив ответа сразу, Пильгё продолжил: - Я понимаю, почему ты так ладишь с Энди, вы с ним все-таки давно знакомы. Я понимаю, почему ты хорошо относишься к Чунджэ, к нему просто невозможно относиться иначе. Ну, с Донваном ты не особо ладишь, потому что у него характер сложный. К Мину… Ну, с Мину вы просто как два барана бодаетесь, хотя, на самом деле, хотели бы дружить. Но я? Мы с тобой абсолютно разные. Я постоянно тебя злю или подвожу, но ты все равно продолжаешь обо мне заботиться. Почему? Эрик повернулся и посмотрел на лежащего на кровати соседа. Пильгё уже хотел было отвернуться, подумав, что ответа не дождется, но тут Эрик заговорил. - Может, просто потому что ты мне нравишься? - В каком смысле нравлюсь? – вокалист, не ожидавший такого ответа, напрягся. - В прямом. Не знаю я почему, но нравишься ты мне и все. Мне нравится твой голос, нравится, что ты такой… ранимый… - Я не ранимый! – возмутился Пильгё, садясь на кровати. - …что ты такой… неравнодушный, что ли, - не обращая внимания на протестующего против таких определений Пильгё, Эрик продолжил перечислять качества, которые ему так нравились в соседе. Вокалист, сам того не замечая, краснел все больше и больше, понимая, что лидер абсолютно правильно описывал его суть, но соглашаться с ним он совсем не собирался. - По-твоему, я тряпка какая-то?! - не выдержав, закричал Пильгё, перебивая Эрика. - А еще мне нравится, когда ты злишься, - усмехнулся лидер, снова отворачиваясь к шкафу и выуживая из его глубин коробку, которую он так усердно искал. – У тебя так забавно краснеют уши. Похихикивая, он направился к дверям. - Эй! Ты куда?! Сначала доводишь до белого каления, а потом сбегаешь! Как же меня это бесит! - кричал ему вслед разъяренный Пильгё. - И все равно ты мне нравишься, - Эрик, дурачась, показал соседу язык и вышел. Вокалист, тяжело дыша, сидел на кровати, вспоминая все ругательства, которые он только знал. Но вдруг замолчал. «Потому что ты мне нравишься». В голове все еще звучала эта фраза Эрика. «Просто потому что ты мне нравишься». И почему на душе от этих слов становилось теплее? Ему впервые сказали такое. Нет, конечно, девушки, когда признавались в любви, говорили, что он им нравится, но взамен на это они требовали подарков, поцелуев, любви, в конце концов, которую Пильгё не мог им дать, так как еще ни разу в жизни не любил. А вот Эрику ничего не нужно было от соседа. Он просто хотел быть друзьями, просто хотел, чтобы вокалист ему доверял и принимал то, что он готов был ему дать. Пильгё потихоньку успокаивался, прокручивая в голове весь их разговор еще раз. А ведь Эрик не сказал ничего обидного, он просто честно ответил на вопрос, который сам же Пильгё и задал. И это уже вокалист сам виноват, что правда о нем так выводит его из себя. Он глубоко вздохнул, поднялся с кровати и поспешил вслед за лидером, поняв, что ему стоит извиниться за свою вспышку. Не увидев лидера ни в гостиной, ни на кухне, Пильгё понял, что Эрик пошел к Мину. Испугавшись, что их ссора может перерасти в драку, вокалист почти бегом направился в комнату Мину. Когда он распахнул дверь, он не увидел сцепившихся в драке врагов, перед ним предстали два парня, которые с диким восторгом в глазах рылись в той самой коробке, которую Эрик только что вытащил из шкафа. - О, Стив! – Мину посмотрел на стажера и широко улыбнулся. От его плохого настроения не осталось и следа. – Смотри, что мне Джонхёк подарил! Танцор выхватил что-то из коробки и замахал, хвастаясь подарком. Приглядевшись, Пильгё понял, что Мину размахивает трусами. - Это его мама из Америки прислала! Круто, да? Настоящие американские труселя! – Мину радостно расхохотался. - Тут и для тебя есть, Пильгё, - Эрик достал из коробки еще одни боксеры и бросил их оторопевшему от такого зрелища вокалисту. - Вы что, уже помирились? – спросил Пильгё, на автомате поймав трусы. - А мы и не ссорились, - хмыкнул Эрик, вытаскивая еще одни трусы. – Мину-я, это бонусом за то, что ты терпеливо учишь нашего сладкоголосого кривоножку танцевать. - Какие ссоры могут быть между близкими друзьями, да Эрик-а? – довольно согласился танцор, уже простив Эрика за грубости. - Да, Мину-я! - Но извинений я все-таки жду, - тут же серьезно добавил Мину. Улыбка с лица Эрика тут же сползла и он, нахмурившись, уставился на такого же хмурого танцора. - Опять вы за свое? – простонал Пильгё. – Никаких нервов на вас не хватит. Эрик посмотрел на вокалиста и подмигнул. Затем он выудил из коробки еще одни трусы и протянул их Мину. - Сойдет в качестве извинения? Мину для вида задумался, но уже через пару секунд выхватил «извинение» из рук лидера и довольно кивнул. - Извинения приняты. Эрик и Мину расхохотались, а Пильгё вышел из комнаты, пробурчав напоследок уже становившуюся привычной фразу: «С какими идиотами я живу!». Вернувшись в свою комнату, он посмотрел на трусы, которые все еще сжимал в руке. «А все-таки хороший он парень. Со странностями, но хороший», подумал он про Эрика. И снова в голове прозвучали его слова «Просто потому что ты мне нравишься». «И ты мне», подумал Пильгё и решил, что с этого дня все будет иначе. По крайней мере, он приложит все усилия, чтобы они все стали друзьями, и даже постарается больше не отталкивать Эрика, который искренне, хотя и в странной манере, пытается быть ему другом. Приняв такое решение, Пильгё понял, что на душе стало намного спокойнее и даже предстоящая встреча с президентом его пугает не так сильно. «Я справлюсь!», сказал он сам себе и, запихав трусы в свой ящик, отправился на кухню готовить ужин для своих друзей.