Джокер

Нулевая карта Дурак (другое название - Шут, Джокер) уподоблена материальной Вселенной. Но она, подобно смертному человеческому телу, есть не что иное, как одеяние, пестрый костюм, подходящий шуту, под одеждой которого, однако, находится божественная субстанция, шутовство для которой является просто тенью. Уран - воплощает принцип изначального движения. В Таро этому принципу сопоставляется понятие "живой природы" и картинка Шута, символизирующая божественную силу до манифестации. Это божественный гений, способный создать Вселенную и разрушить ее, но... Вселенной еще нет, и поэтому Шут - это только ноль, ничто, абсолютная пустота, которая может стать всем чем угодно, и абсолютная свобода этого становления: в этом ничто, в потенциале, содержится все.

Солнце нестерпимо слепило глаза, а он не мог просто поднять руку, чтобы прикрыть их от яркого света. Он умирал. Глупо, даже как-то недостойно для такого рода личности, как он; хотя, многие злопыхатели могли бы порадоваться такой нелепой кончине. Кто бы знал, живы ли сами эти злопыхатели… В груди мучительно болело, он заходился хриплым кашлем, таким глубоким и таким резким, что, казалось, готов был выплюнуть вместе с очередной порцией воздуха собственные легкие. Его ничего больше не волновало: ни находящаяся где-то в Оклахоме Нэнси; ни бывшие его товарищи по несчастью, сумевшие перебраться в безопасные районы города; ни незавершенная статья об угрозе ГЕНТЕКа – да и изменилось ли бы что-нибудь, если бы он успел опубликовать эту статью вовремя? Ни собственная судьба; ни борьба за его погибающее тело, которая продолжается где-то сзади… Хотя… То, что шум сзади смолк, до него доходит с опозданием, но это не играет никакой решающей роли: ему все равно, что с ним теперь станется. Алексу следовало бы оставить его здесь, а не бороться за остатки, по сути, бесполезного уже биологического материала. Что нужно было этому ходячему вирусу; что чувствовало к нему это давно уже не человеческое существо – и чувствовало ли вообще – оставалось непостижимой загадкой для его разума; но он не спрашивал, никогда не спрашивал… Он слышит приближающиеся шаги, открывает расфокусированные от боли глаза и пытается разглядеть лицо того, кто закрыл собою так тревожащее солнце. С когтистых пальцев на асфальт падает капля крови – в предсмертной агонии он слышит ее настолько четко, словно она ударяется о полую металлическую поверхность в абсолютно тихой комнате. Его существо же было обращено в немой мольбе к силуэту, который он не может разглядеть из-за яркого света за спиной последнего. Когти сменяются человеческими фалангами; силуэт опускается на колени и аккуратно проводит пальцами по щеке. - Чейз?.. - Алекс...