Джокер

Значение карты в раскладе: Проблема или главный вопрос, касающийся вопрошающего.

Шестнадцатая карта старших арканов, Башня, говорит о том, что мы довольно долго считали свое положение стабильным и безопасным, и вдруг все рухнуло. При этом рушатся как раз те структуры и условности, которые мы уже превзошли, и они стали тесны нам. Речь может идти как о наших убеждениях или жизненных принципах, так и о работе, финансах, дружеских или иных отношениях, представлявшихся нам стабильными и неизменными. В любом случае Башня символизирует некую концепцию, которая долгое время обеспечивала нам уверенность в будущем, а возможно, и чувство защищенности, а теперь перестала соответствовать нашему возросшему уровню. Как правило, это является для нас сюрпризом: когда старая концепция внезапно рушится, многие воспринимают это как удар молнии. И, поскольку рушатся именно те структуры, которые составляли самую основу нашей уверенности, это часто выглядит как катастрофа.

- Я не хочу с тобой больше жить! Я видеть тебя не желаю! Ты… ты… - Нэнси… - Заткнись! Я тебя ненавижу! - Нэнси! Двое: мужчина и женщина, стоя посредине разгромленной комнаты, тяжело дышали, будто оба только что преодолели марафонскую дистанцию, и смотрели друг на друга. В глазах женщины – ненависть и обида; в глазах мужчины – усталость и отчаяние. По помещению словно прошелся торнадо; вокруг мужчины – осколки посуды и мелкие предметы: в него явно кидались всем, что попадалось под руку. Этого разговора нельзя было избежать; чувство все еще теплилось в сердцах обоих, но оба же и понимали, что дороги обратно нет. Нет, и не будет. - А что – Нэнси? Меня так уже двадцать с лишним лет зовут – Нэнси! И ты, когда не можешь ничего дельного сказать, только ограничиваешься попугайским повторением моего имени! Скажи, за что мне такая жизнь? ЗА ЧТО? Вспомни, как было вначале! Ты был добрым, нежным, мы постоянно были вместе, ты мог ради меня сорваться с любого из твоих долбанных интервью, хоть бы у самого президента на приеме сидел! Ты не знал таких слов «у меня срочная работа», «я занят» или, самое дерьмовое, «дорогая, давай поговорим попозже!» Ты живешь на своей работе; ты чуть ли там не ночуешь! А что делать мне? Что – мне – делать!? - Солнышко, я люблю тебя, неужели ты не понимаешь, что… - Нет. Я не понимаю. Я вообще понятия не имею, на кой черт сдалась тебе эта организация? Ну ученые, ну изобретают себе там что-то, почему это нас должно касаться? Тем более они утверждают, что это абсолютно безопасно… - Да неужели?! Ты веришь всему, что говорят в телевизоре?! - Нет, - лицо женщины прорезала гримаса злого веселья, - Нет, конечно нет! Зная, что эти так называемые новости, эти никчемные статейки, эти якобы сенсации кропают такие же писаки, как ты, я до сих пор удивляюсь, как со спокойным видом могу смотреть телевизор! - Как я? – голос мужчины стал еще более усталым, - Да, конечно, такие, как я… Я всего лишь хочу, чтобы люди знали правду, Нэнси… - Вот и спи тогда со своей правдой!.. - Нэнси! - …надо мной уже куча народу смеется! «У всех мужики с другими женщинами изменяют, а у Боултон даже парень – с работой!» «Боултон, ну и где твой женишок? Ах, да, я и забыла, что он решил жениться не на тебе, а на своей газете»… Мужчина метнулся к женщине, которую именовал Нэнси, когда она внезапно осела на пол и залилась слезами. Но та лишь оттолкнула его заботливые руки и покачала головой. - Нет, Чейз, я не могу. Я больше не могу. Мы должны расстаться. Чейз вздохнул и отодвинулся, покорно опуская голову. - Если ты так решила, то… я не буду тебе препятствовать. Может быть, я действительно не смог бы дать тебе то, что ты заслуживаешь… По лицу Нэнси ручьем текли слезы; голова ее была опущена так же, как и у человека, которого она когда-то называла любимым. - Так больше не может продолжаться, Чейз. Я хочу семью, я… я хочу стабильности. А у тебя вечно работа, вечно нет времени… Нет, ты хороший… ты очень хороший, Чейз, просто… просто мы разные… Она тихо всхлипывала, с трудом вталкивая в свои легкие воздух; но именно сейчас мужчина ничего не мог с этим поделать, и только молча взял ее ладонь и поцеловал пальцы. - Не стоит так оправдываться, Нэнси. Я ни в чем тебя не виню. Я никогда и ни в чем не буду тебя винить. Я люблю тебя, но, возможно, без меня тебе будет лучше. Прости меня, Нэнси. Прости и прощай. В последний раз поцеловав ее пальцы, он встал и вышел прочь из этой квартиры. Она же, как только захлопнулась за ее спиной дверь, обхватила колени и, упав боком на узорчатый пол, горько разрыдалась.

***

Наверное, так действительно было лучше для нее. Гораздо лучше. Чейз стоял возле окна недвижимой статуей и выкуривал уже пятую по счету сигарету, безразлично разглядывая серый пейзаж, состоящий из массива домов и кое-где пробивающихся уличных красок, так тускло сейчас выглядевших и потерявших былую праздничность. Если Нэнси будет в безопасности, то уже неважно, что станется с ним самим. А все остальные... все остальные пускай катятся к чертям. "Ты знаешь, Чейз, что сильнее всего пугает человека? – мужчина ненавидел этот тихий насмешливый голос, но он стал такой же неотъемлемой частью его существа, как руки, ноги или нелюбовь к шоколаду, - Неизвестность. Человек выберет смерть нежели неизвестность, поскольку смерть внушает понятие определенности. Человеку нужно знать, что будет завтра, знать, какими словами на него будет ругаться шеф и в каком баре он будет пить пиво сегодня вечером. Несомненно, все мы стремимся к стабильности - и это хорошо, пока не становится болотом". - Ты всегда прав, - тихо шепчет Чейз в ответ, - Всегда. У достаточно успешного журналиста и самой настоящей акулы пера Чейза Эдисона было две больших тайны, и две эти тайны всегда были серьезным поводом для его беспокойства. Одну из них знал только ограниченный круг людей, и то только потому, что этим людям приходилось с ним жить или работать. ГЕНТЕК. Никто не понимал его идефикса насчет этой организации, однако многие разделяли справедливые опасения по поводу возможной опасности проведения всяческого рода экспериментов в черте города. Для самого же Эдисона это была самая настоящая паранойя, и он уже весьма долгое время собирал крупицы информации по всем возможным источникам, которые мог найти. Интуиция у Чейза была, мягко сказать, не особенно развита; но если его прошибала среди ночи страшная мысль, заставляющая обливаться холодным потом и вскакивать, крича от ужаса, с кровати, то он ничего не мог с собой поделать. Он чего-то боялся, хотя и не мог точно сказать, чего именно. Странное ощущение сводило с ума и нависало Дамокловым мечом, и Чейз готов был кричать от собственной беспомощности, не в силах даже определить, что именно его так пугает. И виновата в этом была другая его тайна, о которой знал только сам Эдисон и его лечащий врач. Совершенно другой человек, живущий в одной с Эдисоном черепной коробке. Еще в детстве, когда маленькому Чейзу, казалось бы, надо было играть в паровозики и отдавать все сокровища мира ради нового игрушечного самосвала, паренек страдал неустойчивым вниманием и никак не мог сосредоточиться на чем-то определенном. Матери у мальчика не стало, когда тому было шесть, и Чейз остался без родительской любви, поскольку отец совсем помешался на религии и весьма сурово обращался с аномально рассеянным ребенком, считая, что тот намеренно капризничает и не слушается. Когда преподаватели в младшей школе спохватились и начали бить тревогу, было уже поздно: в подсознании Чейза поселилась другая личность, полностью подмявшая под себя неокрепший разум ребенка. - Ты - Дьявол? - вопрошал подросток, сверля испуганным взглядом пустоту перед собой и зажимая пальцами разбитую губу - отец чересчур переусердствовал, "изгоняя беса" из собственного сына, - Папа говорит... Парнишку прервал холодный смех. - Шут гороховый, вот кто я, - раздался, наконец, ответ, - Шут, Дурак, Джокер… Ты ведь знаешь, кто есть кто в колоде карт, малыш? Джокер - это тот, кто может заменить собой любую карту. Если ты хочешь, чтобы я был Дьяволом - я буду Дьяволом. Если ты хочешь, чтобы я был для тебя другом - я буду другом. А если ты захочешь умереть - я стану тобой. Подростком Чейз боялся и ненавидел его, став взрослым - начал восхищаться. - Глупые ученые, посчитав себя способными разгадывать загадки мироздания и вершить судьбу человечества, имеют занятную особенность: им свойственно совершать чудовищные ошибки. И тогда они действительно влияют на судьбу человечества, с той лишь разницей, что они этот процесс не в состоянии контролировать. А эксперимент, вышедший из-под контроля, называется катастрофой. Насмешливый голос, постоянно шепчущий про то, что расщепление атома и радиацию тоже открыли из энтузиазма, доводил его до исступления и заставлял искать информацию без перерыва на сон или маломальский отдых. - Знаешь, почему говорят, что гении не могут быть злодеями? Потому что у них нет времени строить планы по захвату мира, ха-ха-ха! Нет, действительно, когда гений одержим своими идеями или какой-то задачей, которую невозможно разрешить, но для самого гения это - жизненная необходимость! - то подобные изыскания отнимают и его время, и все жизненные силы. Поэтому у гениев зачастую проблемы в семье, либо и вовсе в личной жизни ничего не складывается. Они жертвенники, им ничего не надо от мира - лишь бы дали возможность раздвинуть границы возможного! Но это может быть чревато последствиями. Ошибки. Или гнилые люди, которые находят применение изобретениям для своих дурных наклонностей. Гнилые люди особенно. И Чейз искал. Искал, бежал по следам, словно охотничья лайка, покорно сносил все обиды и оскорбления оставленной без внимания Нэнси, сходил с ума и снова искал. И все, что находил, нисколько его не радовало. Пока однажды один из источников не свел его с тем, кто, если верить словам этого самого источника, определенно мог помочь ему в интересующем деле. Эдисон стоял в условленном месте и ощутимо нервничал. Время подходило к полудню, а информатор не желал появляться, отчего журналист чувствовал себя круглым идиотом, ненавидел весь свет, но продолжал ждать. Джокер в голове подозрительно молчал, и Чейз хотел было уже плюнуть на все и удалиться восвояси, как смутно знакомый женский голос остановил его: - Чейз Эдисон? Мужчина повернулся и обнаружил возле себя девушку, с которой точно встречался пару раз в своей жизни - несомненно, его работа нередко сводила с самыми разными людьми. В том числе и с теми, кто занимался с ним одним и тем же делом. - Погодите, вы... вы... - Да-да, Дана Мерсер, сестра "того самого", - усмехнулась девушка и, ненавязчиво подцепив его под локоть, начала утягивать в сторону ближайшего кафе, стреляя глазами по окрестностям, - Мне стало известно, что вы достаточно давно наводите справки насчет... ну, насчет предмета нашего разговора, и мне хотелось бы с вами пообщаться по этому поводу. Понятное дело, я в долгу не останусь и расскажу вам все, о чем знаю сама, но мне очень необходима ваша помощь, мистер Эдисон... Дана улыбнулась подошедшему официанту и начала о чем-то расспрашивать, а Чейз погрузился в далеко не радостные думы по поводу того, стоит ли доверять сестре главного генетика организации, под которую он настойчиво копает вот уже сколько времени, и о чем необходимо умолчать при первой встрече. Мужчина довольно давно - наверное, с тех самых дней, когда начал распутывать дело, связанное с треклятым ГЕНТЕКом, - помимо острой нечеловеческой необходимости раскопать правду, обзавелся еще одной паранойей - он начал опасаться за собственную жизнь. С этих самых пор любой источник информации стал и дополнительным источником страха, посему проверялся Эдисоном настолько скрупулезно и тщательно, что все задействованные для этого люди и ресурсы буквально выли от отчаяния. Но с другой стороны, тот же самый факт говорил и о возможности узнать о беспокоящей его системе изнутри, а такую возможность глупо было упускать с профессиональной... да и с любой другой точки зрения тоже. - Что вы будете заказывать, Чейз? - голос Даны вырвал его из мучительных раздумий и заставил в срочном порядке сконцентрироваться. - Пожалуй, только кофе. Мерсер проводила взглядом официанта и, ухмыльнувшись, перегнулась к журналисту через стол. - А вы, однако, тот еще параноик, мистер Эдисон. - Ситуация предрасполагает, - пожал Чейз плечами, а потом улыбнулся в ответ, решив разрядить обстановку, - Вы меня, кстати, быстро раскусили. И часто вам приходится общаться с параноиками? - У меня колоссальный опыт в общении с такого рода людьми, - засмеялась девушка, - Смею вас уверить, что мой брат по уровню параноидальности может сделать вас на раз-два. Кстати, насчет этого. Вы разобрались со своей паранойей, и мы сможем уже с вами общаться, или же мне стоит еще немного подождать? - Я разобрался, - ответил Чейз, внимательно глядя своей собеседнице в глаза, - Я буду с вами работать. - Как претенциозно, - девушка вновь ухмыльнулась, но, тем не менее, протянула ладонь для рукопожатия, - Но раз так, то и я готова сотрудничать с вами, мистер Эдисон. Он думал всего лишь секунду перед тем, как протянуть ей свою ладонь. С какого момента жизнь начала рушиться, мужчина не имел понятия, но почему-то ощущение, что в ближайшем времени все пойдет с лихим улюлюканьем под откос, не покидало его ни на секунду. - Кончай дымить, Чейз, и открой уже, ради всего святого, окно, а то тут продохнуть нечем. - Извини, - согласился Эдисон и, затушив в разломанной напополам банке из-под пива окурок, поспешил проветрить помещение, - Просто денек сегодня выдался тот еще. Дана, находившаяся с ним в одной комнате, сочувственно вздохнула. - Ты ведь любил ее? - Любил. И до сих пор люблю. Но еще сильнее я хочу, чтобы она была в безопасности. Если со мной что-то случится... не хочу, чтобы она страдала. Когда начинает пахнуть паленым, и паленым пахнет твоя собственная шкура, то хочется, чтобы самые близкие были как можно дальше отсюда. - Значит, она решила переехать? - Да. Хочет вообще покинуть город, переехать к матери в Оклахому... Думаю, так будет лучше для нас обоих. - Если бы я тебя не знала, Чейз, то... - Мерсер вздохнула, подумала о чем-то своем и махнула рукой, - А вообще, вы все будто с цепи сорвались. Брат, похоже, совсем с катушек слетел. Оставил мне несколько странных сообщений, сказал, что все потом объяснит... а теперь о нем ни слуху, ни духу... - Думаешь, он нарыл что-то? - Не знаю, - Дана обхватила себя руками, будто ей внезапно стало холодно и тряхнула головой, - Я надеюсь, что с ним все в порядке. И что с нами двумя тоже все будет в порядке. Мне почему-то страшно, Чейз. "А мне стало страшно гораздо раньше"

***

Какое-то время спустя.

Казалось, что хуже, чем есть, быть уже не могло; ан нет, Чейз ошибся и на этот раз. Могло. - Ты как, парень? - спросил полисмен, аккуратно придерживая мужчину, чтобы тот не завалился на спину. Укус одного из зараженных кровоточил и Эдисон чувствовал странную слабость, для себя неожиданно отчетливо осознавая, что дни его сочтены и Мрачный Жнец буквально дышит в затылок. А он-то все гадал, какая же смерть ему уготована за многочисленные грешки. Кто-то свыше определенно его любит. - Нормально. Но, сдается мне, это ненадолго. Если посмотреть на всех этих несчастных, что сейчас шляются по улицам, меня ждет такая же участь. Как это началось, никто не мог сказать точно; однако казалось, что живущий своей суетной обыденностью город превратился в хаос за считанные мгновения. Когда люди наконец-таки догадались, что безумцы, нападающие на мирных граждан и пытающиеся отгрызть от них куски плоти вовсе не безумцы, то было уже поздно. Неведомая зараза расползалась с такой скоростью, что отдельные очаги невозможно было локализовать, а появившаяся на улицах Черная Стража не помогала, а скорее подогревала нарастающую панику. В некоторые моменты Эдисону казалось, что он попал на съемки не то фильма "Монстро", не то какого-то зомби-апокалипсиса, с той лишь разницей, что это были вовсе не съемки и ему, как одному из большинства, не посчастливится здесь сдохнуть. Сейчас он, вместе с четырьмя такими же, не отличавшимися везением, как и он сам, людьми находился в узеньком переулочке между домами и пытался отдышаться. Тот полисмен, который удерживал сейчас Чейза от падения, некоторое время назад буквально вытащил журналиста из толпы зараженных, когда тот отчаянно пытался спасти испуганную насмерть маленькую девочку, от шока и страха попросту не осознающую, что происходит. Не успел... От этой мысли Чейзу хотелось удавиться прямо на месте, а отчаянные детские крики до сих пор стояли у него в ушах, но исправить уже ничего было нельзя. А скоро он и сам станет подобием зомби и начнет бросаться на окружающих... - Извини, забыл спросить, как тебя зовут... - Ник. Зови меня Ник. - Очень приятно... Чейз. Ник, ты не мог бы выполнить одну мою просьбу? Я надеюсь, это не составит тебе особого труда... - Если твоя просьба не заключается в том, чтобы дернуть за лапу... ну, или что у нее там такое... ту образину, которая сожрала одного из солдат Черной Стражи, то можешь просить меня о чем угодно. Чейз криво усмехнулся и - почти сразу - поморщился от боли. Надо же, этот парень продолжает юморить даже в такой ситуации... - Я просто... просто не хочу быть как они. Если я начну вести себя странно или что-то не то делать - пристрели меня. Не раздумывай, стреляй... Я уже такое видел. Полицейский по имени Ник внимательно взглянул на Эдисона, словно проверяя, серьезно ли он говорит такие вещи. Добродушный, открытый взгляд; какая-то по-детски наивная улыбка... Хороший парень. Наверняка из той породы людей, которые идут на службу в полицию только из-за того, что действительно хотят защищать людей. Простой работяга, который, возможно, имеет жену и детей и мечта которого, наверное, просто свозить свою семью на уик-энд куда-нибудь за город... Хорошо бы, если этот парень выжил. Таких много, но они, несомненно, лучшие из нас. - Ладно, - вздохнул Ник и помог Чейзу встать на ноги, - Только не проси сделать это сейчас. Сейчас у меня просто рука не поднимется. - Все совсем плохо, - мрачно сказала стоящая в стороне черноглазая женщина, всю дорогу до этого молчавшая, - Мы подозревали ГЕНТЕК в чем-то подобном, но чтобы ситуация осложнилась настолько... - Думаю, в этой ситуации фразу "а я ведь предупреждал" говорить уже бесполезно, - фыркнул Чейз, и сплюнул набежавшую в рот ставшую вязкой и соленой слюну. Спустя только несколько мгновений он понял, что это была кровь, - Замечательно... Черноглазая после этой реплики резко к нему обернулась и окинула придирчивым взглядом: - Ааа, тот самый параноидальный журналист? Что же, наслышана. Меня даже заставили как-то тебя проверить - но, сам видишь, не успела. - Проверить? - напрягся Чейз, - Ты... - Агент ФБР Саманта Грант, рада с тобой наконец-то познакомиться. Как видишь, не одного тебя обеспокоила деятельность этой организации. Но, к сожалению, мы слишком поздно вмешались, чтобы предотвратить возможную катастрофу в зародыше... Да-да, давай, остри по поводу того, что правительство всегда вмешивается слишком поздно, журналюга. - Журналюга острить не будет. Журналюга готовится помереть журналюжьей смертью. От этой заразы ведь не избавиться, верно, агент ФБР Саманта Грант? Саманта дернулась под пронзительным взглядом Чейза и, стараясь не смотреть на него, подтвердила опасения: - Нет, ты от нее не избавишься. От нее в принципе невозможно избавиться. Этот вирус разрабатывал Мерсер еще до того, как его убили, и, насколько я знаю, антидот против него существует, но он не предназначен для исцеления уже зараженных, а для нейтрализации и локализации вируса. О том, почему вирус внезапно оказался за стенами лаборатории и как был убит Мерсер, я знаю не больше твоего. Поэтому - увы! - рано или поздно ты станешь одной из тех тварей, которые сейчас нападают на граждан. - Не только я. Я ведь прав, верно? - Чейз повернулся к парочке, стоящей рядом и вздрогнувшей от такого внезапного поворота событий. - Что? - искренне удивилась девушка и впилась своему бойфренду в плечо, - Мы же не... - Не ты. Твой парень. Ведь так? Юноша закрыл глаза и, тяжело вздохнув, обнажил предплечье, украшенное несколькими длинными уродливыми царапинами. - Джек?.. - ошеломленная девушка пискнула и с ужасом отпрянула от молодого человека, а Чейз только укоризненно покачал головой. - Он не опасен. Пока. Ну а если станет опасен, то, я надеюсь, Ник и наш бравый агент Сэм исправят эту ситуацию. - Не называй меня так! - одернула его Грант и сурово сверкнула черными глазами, - И, скажи мне на милость, как ты догадался, что этот парень заражен? - Я почувствовал, - коротко ответил Чейз и отлепился, наконец, от стены, - Думаю, нам стоит уйти отсюда. У меня, конечно, интуиция фиговая, но даже она подсказывает мне, что оставаться на одном месте слишком долго - опасно. Небольшая компания с двумя зараженными в составе двинулась прочь из переулка, а Эдисон внезапно подумал, что слишком многого не успел в своей жизни. "Ты лузер, Чейз. Ты конкретнейший лузер. Ты не успел в своей жизни несколько главных вещей: сказать своим друзьям, что они - лучшие на свете; сказать родителям, что они - самые главные люди в твоей жизни; и сказать одной-единственной женщине, что ты ее любишь". "Doomsday party is starting out!" - тихо шепнул голос в голове. И затем дико расхохотался.