От ненависти до любви

Месть есть наслаждение души мелкой и низкой. Ювенал

В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле. Артур Шопенгауэр

С наступлением утра – туманного, но не хмурого, окраина Централа пришла в движение. Несколько грузовиков с вооруженными солдатами остановились у заброшенной стройки, где вчера был обнаружен еще один вход в подземелье. Военные быстро рассредоточились на местности. На осмотр прилегающей территории и недостроенного здания потратили не больше двух минут. От группы отделился солдат и направился к одному из грузовиков. - Генерал-лейтенант, снаружи все «чисто», - отчеканил он, отдавая честь. Рой Мустанг с удовольствием причмокнул, словно пробуя на вкус свое новое звание, и вышел из машины. После победы над главным гомункулом, называвшим себя Отцом, жизнь пошла своим чередом. Многие разъехались по домам. Кто-то взял длительный отпуск, чтобы привести нервы в порядок, а кто-то и вовсе подал в отставку. Мустанг получил повышение, большой просторный кабинет в Центральном штабе и новые заботы. В последнее время с окраин Централа стали поступать тревожные вести. Неведомые существа, о которых говорили жители, начали нападать на домашних животных. Причем никто точного описания этих существ дать не мог. Не то волки, не то рептилии, не то летучие мыши. Люди стали бояться выходить по вечерам, наглухо закрывая на ночь все окна и двери. Лай собак – особенно в темные или полностью безлунные ночи – стал надрывно-кошмарным. Дело принимало все более серьезный оборот. А когда в одну из ночей НЕЧТО разорвало на куски припозднившегося прохожего, армия была вынуждена перейти к решительным мерам. Генерал-лейтенант Мустанг определенно знал о природе этих существ. Но не осведомленным мирным гражданам о чудовищных экспериментах по созданию химер-привратников, некогда охранявших подземелье, знать было незачем. Оставшись без присмотра, эти химеры расползлись по тоннелям в поисках пищи. Но из-за скудного пропитания в виде крыс и постоянного голода они стали выбираться на поверхность. С этим нужно было разобраться и как можно скорее. Но задача осложнялась тем, что система канализации тянулась под городом на многие километры. Военные уже два месяца прочесывали квадрат за квадратом. - Генерал-лейтенант, у нас все готово, можем начинать, - отрапортовал молодой майор. Рой Мустанг кивнул и, достав из кармана перчатки с алхимическими символами, демонстративно натянул их на руки. О том, что преобразовательные круги ему больше не нужны, подчиненным знать не обязательно. В эту тайну были посвящены немногие. - Так, бойцы! Начали! - Есть, сэр! Энви передернул плечами, ежась от сквозняка. В канализации, где он прятался, было сыро и холодно. Сколько времени прошло с ТОГО дня, как их Отец был разбит наголову? Год, кажется. Или два? За это время, меняя облик за обликом, можно было раз двести сбежать из этой страны и жить сейчас где-то на востоке или на севере. Но Энви словно впал в оцепенение. Куда бежать? Зачем? Он всю свою жизнь жил только приказами Отца, втайне мечтая сбросить с себя эти оковы, но, получив, наконец, долгожданную свободу, совершенно не знал, что с ней делать. Позже, в кромешной тьме огромного сводчатого подземелья Энви проклял свое ребячество, приведшее его сюда. Сводчатый тоннель был подобен гробнице, ужасной в своем полнейшем безлюдье. Даже мышь показалась бы здесь веселой спутницей жизни. Иногда сквозь густой мрак пробивались далекие звуки города, и Энви несказанно радовался этому посланию из еще живущего снаружи мира. Мертвенность воздуха и тишина были поистине абсолютны, а унылое безлюдье становилось просто убийственным. Немигающим взглядом Энви гипнотизировал темноту прямо перед собой. Его сознание сейчас было далеко. Перед мысленным взором проплывали картины и образы из прошлого. Какие-то обрывки фраз. Почему-то вспомнился Грид. Энви никогда не питал теплых чувств к своему брату. Напротив. Грид всегда раздражал его. Энви понадобилось очень много времени и немало терпения, чтобы научиться не взрываться в его присутствии. Только за одну ублюдочную ухмылку, которая появлялась на лице Грида, завидевшего Энви, тому хотелось от всей души врезать жадине по морде. И лучше ногой. Где-то вдалеке раздались хлопки. Очередной сбор у трона Отца всегда заканчивался одинаково. Взаимным обменом «любезностей» и колкостей и, как итог, наставительным тоном родителя: «Негоже братьям затевать ссору в присутствии Отца». Где-то грохнуло, и с потолка посыпалась мелкая крошка. Тем не менее, словесные перепалки с Гридом были чуть ли единственным развлечением. И вскоре Энви уже не мог отрицать тот факт, что то, что со стороны выглядело как неприязнь, на самом деле превратилось в игру, которая обоим доставляла удовольствие и являлась извращенной формой обычного общения. А потом все изменилось. Грид ушел. Просто ушел и все. Энви и сам не знал: обрадовал его этот факт или расстроил? Только его вдруг поглотила всепожирающая зависть. Зависть к свободной, ничем не обремененной жизни. Все чаще и чаще его стали посещать мысли, которые могли сойти за предательство. И только страх перед карой Отца удерживал его рядом с ним. Но после смерти Ласт, испепеленной Огненным алхимиком, Отец явно начал терять контроль над ситуацией. События закрутились бешеным водоворотом и Энви наконец решился. Попросту сбежал, так же, как и Грид когда-то. Для чего? Чтобы теперь прятаться здесь, в сыром, мрачном подземелье? Как глупо… Энви закрыл глаза, дав волю световым искоркам под веками творить худшее из того, на что они были способны. Сколько длилась полудрема, в которую он неожиданно погрузился, и что из услышанного было реальностью, а что наваждением, Энви не знал. Слух его, очевидно, оказался во власти галлюцинаций – он мог бы поклясться, что слышит нарастающий гул и… выстрелы?! Энви взвился, словно укушенный гадюкой. Одну из групп лично возглавил генерал-лейтенант Мустанг. Несколько солдат, сопровождающих его, перебегали от одного разветвления тоннеля до другого, готовые в любой момент отразить атаку. Один обожженный труп уже остался позади. Майор Ганг Ли держался за спиной Огненного алхимика, прикрывая его спину. Когда-то эта почетная обязанность принадлежала старшему лейтенанту Ризе Хоукай. Но вот уже несколько месяцев Риза находилась на особом положении. А точнее - в интересном положении. Рисковать супругой и будущим ребенком Мустанг наотрез отказывался. Поэтому прикрывать спину Огненного алхимика поручили майору Гангу Ли. Он был родом из Ксинга и, как многие выходцы из этой страны, обладал удивительной способностью чувствовать энергетические потоки Земли. Кроме того, он в совершенстве владел глефой и метательным железом. Риза Хоукай лично утвердила его кандидатуру. И, надо отдать ей должное, она не ошиблась. Ганг Ли был просто находкой. Коридор резко свернул вправо и в одной из ниш солдаты увидели грубо сколоченную и наглухо запертую деревянную дверь. Мустанг заметил на ней несколько отчетливых трещин, хотя с наружной стороны не видно было никаких следов от попыток взломать ее. - Отойдите, - скомандовал он. Щелчок пальцами и массивная дверь осыпалась угольками. В ноздри тут же ударила ужасная животная вонь, похожая и все же не похожая на ту, что исходит от клеток в зоологическом парке. Коридор уводил куда-то во мрак. - Дайте фонарь. Один из солдат поспешно выполнил приказ. - Держитесь позади, - распорядился Мустанг и шагнул в темноту, которая тут же сомкнулась у него за спиной. Даже луч фонаря тонул в этом мраке, настолько плотном, что, казалось, его можно потрогать рукой. Возникло чувство, что вокруг происходит какое-то движение. Вопреки царящей кругом неподвижности, Мустанг ощущал некую неоднородность даже в самом покое воздушной сферы. Солдаты за спиной Мустанга неуверенно топтались на месте. - Ну! – с нотками раздражения в голосе произнес Огненный. Совершенно неожиданно для всех раздался низкий, надтреснутый, грубый голосовой звук. Он исходил не из человеческого горла, органы человека не способны были воспроизвести столь чудовищную акустическую перверсию. - Вперед! – не терпящим возражения тоном произнес Мустанг. И солдаты повиновались. К счастью, тоннель был прямым и никуда не сворачивал, однако он явно уводил куда-то вниз - это ощущалось по едва уловимым переменам давления. Медленно, осторожными шагами, стараясь не шуметь, люди крались во мраке. Слабый источник света шарил по стенам и бетонному полу под ногами, однако был не в состоянии разогнать тьму прямо перед собой. Какой-то звук привлек внимание Мустанга, и он резко остановился. Это были глухие удары. Затем послышались тяжелые шаги, словно бы чьи-то оголенные ступни шлепали по бетону. Этот звук неотвратимо приближался, отражаясь трепетом в позвоночнике и побуждая каждый волосок – вплоть до мельчайших завитков – подниматься дыбом от смутного страха. Снова страшный смрад заполнил легкие. Не став дожидаться, когда тварь покажется в луче фонаря, Мустанг высек искру и пустил ее под потолком, освещая все вокруг. То, что подкрадывалось к ним во тьме, было гигантским существом - полуобезьяной, полунасекомым. Шкура его складками покрывала тело, а морщинистая, с мертвыми глазами, голова раскачивалась, как у пьяного, из стороны в сторону. Передние лапы с широко раздвинутыми когтями были протянуты вперед, а туловище напряжено в убийственно злонамеренной готовности. Когда раздался вопль одного из солдат, оно рванулось вперед. Ганг Ли среагировал раньше всех. Метнув сюрикены в голову монстра, он заставил того вскинуться и затормозить. Следом раздались выстрелы. Затем вспыхнуло пламя. Тварь жутко взвыла. Запахло паленой шерстью. Еще несколько щелчков пальцами и монстр перестал подавать признаки жизни. Вонь от сгоревшего тела стояла жуткая. - Ух! Поскорей бы убраться отсюда, - выдохнул один из солдат, выражая общее мнение. - Нужно осмотреть тоннель до конца. Вперед, - махнул рукой Мустанг. К счастью, вскоре впереди замаячил слабый источник света. Тоннель вывел их в огромный зал. Воздух здесь был менее затхлым, а через зарешеченное вентиляционное отверстие под сводчатым потоком лился рассеянный солнечный свет. Отсюда во все стороны уходили коридоры. Мустанг насчитал еще четыре тоннеля. - Ого, да тут целый лабиринт! – присвистнул молодой прапорщик. – Сэр, мы не сможем обследовать все выходы одновременно, - подал голос Ли. - Да, я знаю, - недовольно скривился Мустанг. - Свяжитесь с майором Хавоком, пусть пришлет еще солдат. Не расходитесь и будьте начеку… Крайне напряженная поза майора заставила Мустанга резко замолчать. Ганг Ли внимательно всматривался во тьму одного из тоннелей. - Что такое? - Генерал-лейтенант, я что-то чувствую. Это не химера. Большое скопление энергии «ки» прямо перед нами. Мустанга тряхануло. Энергия «ки»? Не может быть! После победы судьба только двух гомункулов была неизвестна. Грид и Энви. О них давно никто не слышал и не знал, живы ли они. Определенно, потоки энергии, которые почувствовал майор, излучал философский камень – сердце гомункула. Кто?! Грид? Или Энви? Эта мразь, что убил Хьюза! В такую удачу даже Мустанг не верил, хотя внутри все трепетало от волнения, и было очевидно, что над множеством противоречивых эмоций берет верх чувство зловещего торжества. Свирепо рыкнув, генерал-лейтенант ринулся в темноту коридора. - Стоун, Карлайл! Оставаться на месте до прихода подкрепления! Остальные за мной! - выпалил он на бегу. Казалось, в один прыжок он преодолел этот хаотический лабиринт и свернул в нужный поворот. Солдаты едва поспевали за ним. Ли чуть не врезался в спину своего начальника, когда тот резко затормозил. Звуки борьбы с гориллоподобным монстром гулким эхом разнеслись по подземелью, тысячу раз отразившись от стен. Очень сложно было понять, откуда они доносятся. Казалось, что отовсюду. Энви попытался соображать быстрее. Сколько противников, кто они, с какой стороны придут? Есть ли среди них алхимики? Они пришли за ним или оказались здесь случайно? Куча вопросов шквалом обрушилась на еще не отошедший от транса мозг гомункула. Послышался топот армейских ботинок, который становился все ближе. Энви овладела паника. Он метнулся туда, где, по его мнению, был выход. Здесь налево, потом направо, опять направо и снова налево. Или нет? Неужели он забыл?! Он так давно не поднимался на поверхность, что заблудился в хитросплетениях коридоров. Взгляд Зависти становился все затравленнее, а движения хаотичнее. Тупик? Прижавшись лбом к холодному камню, Энви в сердцах стукнул кулаком по кирпичной кладке и застонал. Не любил он драться, но, похоже, выбора у него нет. Ну вот и все. За спиной защелкали предохранители автоматов - его взяли на прицел. Энви медленно выпрямился и обреченно выдохнул. - Так, так, так. Устроил облаву на химер, а попалась более крупная рыба, – услышал гомункул знакомый голос за спиной. Мустанг?! Только не это! Ну что за… Энви медленно повернул голову и их взгляды скрестились. Он увидел страшную огненную бездну в глазах, которые сейчас не имели ничего общего с человеческими. - Хотел уйти, не попрощавшись? – алхимик оскалил зубы в мерзкой усмешке. Ненасытная, всепоглощающая злоба пылала в его взоре. Мустанг уловил спазм испуга, прокатившийся по лицу и телу Энви, а затем обратившийся в неподвижную маску ужаса.