Обоюдный заговор

      — Я знала, что тут нет вайфая. Я знала, что тут нет телика. Но ты могла хотя бы предупредить, что тут ВООБЩЕ нет электричества? Где я мобильник заряжу?       — Стайлз, я не виновата, что пробки вынесло.       — Так почини.       — Я электрик?       — Ты оборотень!       Деррил Хейл разлепляет веки и многозначительно поднимает брови. Похоже, это далеко не последний взгляд, который Стайлз словит за сегодня.

***

      А дело было так. Будучи недалёкой, но страдающей от собственного энтузиазма, тяги к свершениям и различных колюще-режущих предметов в своей волчьей заднице, Скарлетт Маккол ощутила очередной позыв к расследованию. Деррил тоже ощутила позыв, но немного иного рода. Любые расследования Скарлетт заканчивались новообретёнными альфами, канимами и прочей мистической лабудой, а также полицией, обилием крови, мата и клятв никогда больше не вытаскивать из эпического фэйла эту лохматую бету с мордашкой обиженной таксы. Скарлетт — поистине историческое существо, ибо без какой-нибудь истории с ней ни разу не обходилось.       Когда-нибудь о Маккол напишут. Обязательно. Нельзя же оставлять надгробную плиту без надписи.       И вот Деррил, скрипя зубами, когтями и дверцей шевроле камаро, вытащилась за юной бетой посреди ночи в лес. Сюда же кудрявую макушку притащила Айза, при взгляде на которую Деррил в который раз захотелось спросить «под какой подушкой прячешь бигуди, несчастное создание?». Но Лейхи выглядела так, будто при любом намёке на сарказм зальётся краской, станет заламывать белы рученьки и с надеждой пялиться на Скарлетт: мол, защити меня от этого альфистого куска сарказма. К тому же велика вероятность обнаружить бигуди Айзы как раз под подушкой Маккол. Чёрт их, старшеклассниц, знает, чем они там в общей душевой занимаются, что потом так подозрительно синхронно краснеют.       Бойд же было всё равно. У Бойд был Эрик. Да даже если бы Эрика у неё не было, ей было бы всё равно. Это же Бойд.       И пока эти двое ошивались в сторонке, Скарлетт пылко излагала собственную задумку, не забывая косить челюстью и периодически шумно раздувать ноздри, как это умела только она. Деррил на правах альфы чутко пропускала монолог мимо ушей. Одна Айза внимательна до умилённого паралича. Айзе памятник надо ставить, право же.       Но когда стало ясно, что в словах Маккол есть определённая логика, Деррил пришлось признать: им действительно нужно как можно скорее пройти по следам убийцы и попытаться отыскать если не самих пропавших школьников, то хотя бы их трупы. Ох уж этот Бикон-Хиллз. Вечно здесь кого-нибудь расчленяют.       На деле же вся кучка недоколобков-недодетективов напоролась на стаю альф, которую здесь никто не ожидал увидеть. Айза сказала «ой». Эрик похлопал Бойд по плечу и отошёл на безопасное расстояние: пусть-де дамы разбираются. «Дамы» пнули вперёд Деррил. Деррил вздохнула и пожалела, что не составила завещание.       Никто, конечно, не собирался драться. Всё, что нужно, они уже узнали: трупы здесь, виноваты альфы, мотив найдём походу. Поэтому все единогласно решили рвать когти подальше от недружелюбной стаи, как только та обнаружила присутствие на собственной сходке чужих волчьих ушек. Деррил назвала это «стратегическим отступлением». Бойд назвала это «быстро, мля, подняли задницы и поскакали». Скарлетт об этом не думала — Скарлетт просто уронила фонарик и ебанулась в дерево.       И всё было бы хорошо (!), но внезапно обнаружилась Стайлз. Стайлз Стилински. Дочь шерифа, хотя Деррил готова была поклясться, что девчонка родилась от Сатаны. Именно Стайлз посчитала необходимым, дойдя своей, надо признать, сообразительной стриженой головушкой до жуткой догадки, потащиться за стаей в попытке предупредить: дескать, не ходите туда, ребята, там не просто пустырь, там на минуточку сходка альф. Вообще, сообщила бы им это Стайлз полчаса назад — и проблема бы даже не возникла. Но нет. Мобильники в лесу не ловят, и храбрая до безрассудства Стайлз пошла за ними следом. Найти-то она их нашла. Но когда Стайлз предстала во всей красе перед альфами, те, видимо, решили, что школьники в Бикон-Хиллз совсем оборзели и приходят смотреть на трупы своих одноклассников. В общем, Стайлз пришлось сгрести в охапку и оперативно тащить из леса. Угадайте, кому перепала эта ноша?       Конечно, Деррил.       А Стайлз, глядите-ка, и рада. Раздолбайка малолетняя.       А вывод прост: принимавшая непосредственное участие в расследовании и бывшая в нём далеко не последней фигурой, Стайлз (неожиданность века) оказалась в компании единственным человеком без сверхспособностей. И главным объектом охоты стаи альф.       Как говорится, хорошо смеётся тот, кому когтями не порвали диафрагму.       Теперь опека над неуёмной девчонкой свалилась на Деррил. Как? Да очень просто. У Скарлетт проблемы в школе. Успеваемость, контрольная по экономике, лакросс — да мало ли у Маккол причин съебать далеко и надолго, сбагрив лучшую подругу в надёжные руки Хейл и мысленно похихикав над хмурой альфой? Эрик намекнул, что «не мужское это дело, за малолетками следить». Бойд съебала молча. Это же Бойд. Одна Айза подняла сквозняк ресницами и предложила помощь, но Деррил выгнала её сама. Ещё чего не хватало, так это возыметь кучерявую ванильку под боком. Спасибо, достаточно головной боли в виде Стайлз.       Собственно, Деррил нужно было потерпеть всего одну ночь. Свой человечек в охотничьих кругах по имени Эллис побеседовал со своей матерью, и Кристина Арджент взялась за подготовку сезона охоты на альф (хоть не на Деррил, и на том спасибо). Но это будет завтра. А сегодня Стайлз в смертельной опасности, и дома ей оставаться нельзя. Никак. Поэтому несчастная альфа привезла Стилински в собственный лофт, дабы девчонка провела ближайшие сутки под присмотром хотя бы одного работоспособного оборотня.       И теперь эта работоспособность активно стремилась к нулю.       Стайлз переходила в атаку.

***

      — Дер?       — М?       — Дер, ты в карты играешь?       — Стайлз. Иди в задницу.       Деррил познавала дзен в кресле у противоположной стены комнаты, виртуозно абстрагируясь от жужжания над ухом. По крайней мере, ей это удавалось последние несколько часов. Но терпение потихоньку сходило на нет.       — Дер?       — М?       — А если научу?       — Стайлз… — альфа во второй раз одаривает подопечную взглядом из-под удивительно подвижных бровей и снова смыкает ясны очи.       — Дер?       — Что?       — А я карты с собой взяла.       — Засунь их себе…       — …куда?       Деррил открывает глаза, сдвигая брови к переносице. Стайлз в синей толстовке, клетчатой юбочке и невозможных колготках в сеточку валяется на кровати, подперев кулачками подбородок и болтая в воздухе лодыжками. Смотрит на Деррил и лыбится во всё своё хитрющее ебальце. Вот сучка.       На этот раз Хейл молча закрывает глаза и снова направляет себя в потоки космической энергии.       — Дер?       Пауза.       — Игнор, да?       Пауза.       — О-о-о-о’кей. Тогда я встану и уйду.       — Никуда ты не уйдёшь.       — О, мой бог, вы поглядите, она ещё и говорящая!       Коготки альфы с хрустом входят в многострадальный подлокотник.       — Интересно, сколько можно тебя бесить и при этом не огребать?       — Ты действительно хочешь проверить?       — Угум.       — А если в итоге огребёшь?       — Ну… значит, это того стоило.       — Заткнись.       — Заставь меня.       Деррил против воли открывает глаза и натыкается взглядом на бесподобные ресницы Стилински. И явственно ощущает, КАК именно она могла бы заставить обнаглевшую школьницу замолчать.       Хейл делает глубокий вдох.       О, да, её концентрации можно позавидовать.       Стайлз тем временем скрестила лодыжки и, сложив руки друг на друга, умостила остроносую мордашку на тыльной стороне ладони, сдув со лба чёлку, отпущенную на один бок. И продолжала изучающее пялиться на альфу.       За окном стремительно темнело. Дело шло к ночи. Отсутствие электричества добавляло обстановке романтики. Хотя конкретно у Хейл прибавлялось пока только чувство отчаяния.       — Де-е-е-ер?       Тишина.       — Дер.       Тишина.       — Дер, Дер, Дер, Дер, Дер, Дер, Дер, Дер…       — …Что?! — стонет Деррил.       Стайлз тянется рукой куда-то за кровать, придвигает поближе брошенный на пол портфель и поднимает коварный взгляд на альфу, после чего провозглашает:       — Суха-а-а-арики! — и извлекает на свет шуршащий пакетик. — Солёные. Вкусные. Будешь? Ты же голодная, я знаю.       Альфа в который раз поднимает брови.       — Дер, ты знаешь, что твои брови можно шипперить друг с другом? — Стилински забывает о пакетике сухариков, делает серьёзный вид и поднимает ладони для наглядности, демонстрируя пальцами две брови: — Одна бровь — вторая бровь, одна бровь — вторая бровь…       — Бля, — заключает Деррил собственным коленям.       — У тебя прикольное имя, знаешь? Деррил. Дер-р-р-р-р-р-рил…       — Угу.       — Дер, ты считаешь меня привлекательной?       Деррил от неожиданности забывает поднять брови.       — Ну, мне шестнадцать, у меня ещё не было… ну, ты знаешь, чего… вот я и думаю: может, со мной что-то не так?       — Стилински…       — Ну вот смотри, — невозмутимо продолжала Стайлз: — Скарлетт вроде не красивее меня, но у неё уже всё было. И много. У Айзы было. Ну, тут-то понятно, Маккол постаралась. Кстати, неплохая пара, как думаешь? Ты вообще как к этому относишься? Дер?       — Нормально отношусь. Закройся.       — Ох, ну давай, докажи, какая ты крутая. Покажи кулачки с идеальным маникюром. Большая хмурая волчица, ладно, давай посмотрим на это. «Горло порву», «кости поломаю», а сама тут, блять, сидишь и медитируешь. Скарлетт вот сказала, что даст по шее, и она обязательно даст по шее, раз сказала. Слу-у-у-у-ушай, — Стайлз коварно оскалилась и, моментально перегруппировавшись, уселась на кровати по-турецки, подобрав под себя ноги, — может, у тебя и нет никакой сверхсилы, а?       Деррил поднимается из кресла и подходит к кровати так быстро, что Стилински едва успевает среагировать. В алой дымке внезапно затуманившегося взгляда Хейл видит, как Стайлз отскакивает с края постели и торопливо отползает к изголовью, неотрывно глядя на волчицу широко распахнутыми глазами. Не сказать, чтобы в них читался ужас. Скорее, Стилински демонстрировала открытое любопытство. Но вот сердечко — сердечко так и колыхалось, так и колыхалось, выбивая на сверхчувствительных барабанных перепонках Деррил звучную дробь.       Она же получает удовольствие. Тащится просто. Грёбаная мазохистка, блять. Пиздючка малолетняя.       — Затыкаешься, или я ухожу.       — Спешу и тапочки теряю. Ну и иди, — Стайлз подтянула колени к себе, скептически разглядывая стенку за плечом Деррил.       — И запру за собой дверь.       — ЭЙ! — Стилински моментально пришла в движение, усевшись на колени. — Знаешь что, я тебе тут не заключённая! Нехер за меня решать, где я буду сидеть, а где не буду!       — Я тебя защищаю.       — Нда-да, нда-да. Посадила на эту долбанную кровать, сама сидишь в кресле и медитируешь — так она меня защищает, ага. Да меня с этой самой кровати похитят, а ты даже своей пресловутой бровью не поведёшь!       — Предпочитаешь, чтобы я тебя к этой кровати привязала?       — Оставь свои нереализованные фантазии для более робких дам, хмуроволк, — щёлкнула языком Стилински и откинулась на кровать, закинув ногу на колено.       Ногу в колготках в сеточку.       Длинную, ровную, изящную ногу в колготках в сеточку.       С маленькими аккуратными пальчиками и выпирающей косточкой у самой ступни.       — Чё пялишься? — интересуется Стайлз.       — Пялюсь на безмозглую школьницу, которая нарывается на неприятности.       — Всё, баста, терпелка сломалась, — внезапно садится на постели «безмозглая школьница» и спускает эти самые, сука, удивительные ножки на пол. — Пойду домой. Бита есть, рябиновый пепел вокруг дома есть, омела под подушкой есть, если что — матери позвоню, спасибо хоть на том, что она у меня шериф.       Девчонка выпрямляется, одёргивает юбку и подхватывает портфель. Деррил понимает, что перегнула палку — Стайлз ничерта не безмозглая, может, даже посообразительнее их всех будет, — но отступать некуда: позади Москва, впереди Стайлз, по бокам буйки, так сказать.       — Не звоните, не ищите меня, и если я погибну смертью храбрых, скажите всем, что меня довела одна эгоистичная хмурая морда, — портфель закидывается на плечо, и Стайлз направляется к двери, не оглядываясь. — Да, Дер, когда осознаешь содеянное, даже не пытайся притаскиваться ко мне на могилу, потому что я специально попрошу в завещании посадить на ней аконит, чтоб тебе стало…       Окончание фразы Стилински не договаривает, ибо одним крепким движением впечатывается спиной в стену, так что затылок болезненно встречается с кирпичной кладкой лофта, а из груди на несколько секунд вышибает весь воздух.       Когда воздух удаётся вернуть, Стайлз на всякий случай перестаёт дышать. Потому что в дюйме от её лица оказываются белоснежные клыки и залитые алым радужки волчьих глаз, горящие в полутьме лофта. Где-то в диафрагме отзывается вибрацией тихий гортанный рык. Чересчур горячее дыхание доносит до жертвы горьковато-острый запах мужских духов.       И Стилински буквально обмирает.       Сожми Деррил толстовку на её груди чуть посильнее — и Стайлз начнёт стекать воском на пол. Вот паршивка. От неё же за версту разит гормонами и жесточайшим перевозбуждением — хоть бельё суши.       Стайлз тем временем начинает потихоньку дышать. Робко, коротенькими вдохами через приоткрытые пухлые губы. Но страха не выказывает и смотрит в глаза альфе прямым взглядом огромных медовых глаз, пока сердце танцует ламбаду под соблазнительной молодой грудью.       — Деррил… С-слушай, я это… Ну, могу никуда не уходить, ты… Я и не собиралась вообще-то, я просто…       Рот Стилински затыкается поцелуем. Чересчур сильным, так что Стайлз ощутимо вдавливается затылком в стену, и уже во второй раз. Получается как-то до невозможности пошло, мокро и шумно. Совсем не так, как Стайлз вообще представляла себе свой первый поцелуй, надо сказать. Но, с другой стороны, нежный и милый поцелуйчик мог бы подарить ей местный выпендрёжник Лиам Мартин, игнорировавший Стилински всё её школьное существование. Но у Лиама нет клыков, нет длинных загнутых когтей, нет тёмных, почти чёрных глаз, нет низкого сиплого тембра…       Стайлз чуть сползает по стене вниз, но крепкая хватка Хейл возвращает её на место. Деррил оставляет в покое раскрасневшиеся губы Стилински и на несколько дюймов отстраняется, прислушиваясь к её сердцебиению. Вот и пойми, страх это или возбуждение. Всё одно — сердце колотится так, будто сейчас пробьёт грудную клетку. Но запах — запах организмом не подделывается.       — …Д-дер?.. — подаёт голос Стайлз.       Отлично. По крайней мере, не было «о господи, отойди от меня, обдолбанная альфистая извращенка, знать тебя не хочу, моя мать шериф, и она всё узнает». Неплохое начало. Стало быть, Хейл не придумала себе всё это поведение. Не придумала хитро раскинутые на кровати обворожительные ноги, не придумала толстые намёки, не придумала любопытные взгляды. Естественно, Деррил выпустила бы эту девчонку при любом намёке на реальное сопротивление. И было бы чертовски обидно. Даже, может быть, стыдно. Наверное, только этот факт заставлял её держаться на расстоянии от Стайлз, даже когда сама Стайлз стремилась это расстояние активно сократить.       Голова Стилински в делах стаи была необходима. Хейл старалась с этим смириться, ибо Стайлз — не просто подруга Скарлетт. Стайлз — дочь шерифа. Талантливая, надо сказать, дочь шерифа. Умеющая подцепить нужную ниточку и вручить её в когтистые лапки предприимчивой альфе. Альфа с молчаливой благодарностью принимала помощь и почти постоянно подавляла желание нагнуть гиперактивного подростка и оттрахать до звёзд в глазах. Чтоб гиперактивности поубавилось. Но Стилински беззаботно куталась в толстовку, изредка поглядывала на альфу и крутилась в основном вокруг Скарлетт. Она школьница. Школьница-натуралка, сохнущая по придурку Мартину. Но повторение этой мантры не спасало Хейл от доселе незнакомого волчице чувства одиночества.       — …Деррил, на самом деле, тебе не обязательно оправдываться, — подала голос Стайлз, и альфа поняла, что выдержала слишком долгую паузу. — Ну, с кем не бывает, вымоталась, переутомилась, не сдержалась, — Стилински, кажется, подумала, что волчица всё-таки решила не доводить дело до греха, и едва скрывала глубочайшее разочарование. — Я могу не говорить Скарлетт, и Айзе не говорить, и даже… о-о-ах… — Хейл отгибает край клетчатой юбки и ощутимо сдавливает промежность, — …ладно, хорошо, о’кей, как скажешь…       Деррил не говорила — Деррил демонстрировала. И боевитая пошлость Стилински малость поутихла перед воплощением некоторых фантазий на практике. Девственники — они такие. Намёки, шуточки, провоцирующие позы, но в деле всё чертовски неловко и не так, как хотелось бы.       Юбка стягивается с длинных ножек вместе с колготками и нижним бельём. Когти легонько проезжаются по лодыжке. Стилински обмирает во второй раз, но позволяет поднять себе ногу и выскользнуть из колгот. Правда, в процессе она теряет равновесие и чуть не соскальзывает по стене, но Хейл уверенно возвращает её на место. Да, это не похоже на профессиональный стриптиз. Но зато это вполне реальное целенаправленное раздевание под руководством Деррил Хейл. Мишн комплит, Стилински.       Но когда альфа выпрямляется и проходится ладонью по уже оголённому бедру, Стайлз тихонько вдыхает и подаётся навстречу. А затем снова оказывается втиснутой спиной в стенку. Труднее всего в этом положении было дышать. Потому что Стилински каждым своим рёбрышком ощутила молнию на кожаной куртке Деррил. Стайлз потянулась к ней и, унимая дрожь в руках, принялась расстёгивать её, как это вообще было возможно, учитывая, что Хейл и не думала отстраняться. Шершавые губы переместились на подбородок подростка, на её шею, ключицы. Стайлз тихонько всхлипнула, водрузила руки на шею Деррил и подтянула её к себе ещё ближе. И вот когда с плеч соскользнула толстовка, а за ней тонкая футболка, Стилински начала потихонечку краснеть. Она же полностью голая. В лофте Деррил Хейл. Перед самой, собственно, Деррил Хейл. Вообще, что-то похожее в её фантазиях уже было. Но это ж были только фантазии.       Поясница ноет от тесного знакомства со стенкой. Губы волчицы перемещаются на соски, и мозг Стайлз окончательно отключается. Оказывается, Деррил не просто валит и трахает. Она валит и трахает со вкусом. Запах мёда, молока и геля для душа с облепихой окутывает Хейл, когти потихоньку втягиваются. Стилински, не открывая глаз, спихивает кожаную куртку с плеч Деррил и водит дрожащими ладонями по шву борцовки на спине волчицы. Добивается одобрительного рыка и требовательных пальцев в собственной промежности. Стайлз охает снова и, выдохнув что-то вроде «огосподибожедеррил», неловко вскидывает ногу на поясницу Хейл. Крепкая ладонь сжимает плечо Стилински, и Стилински позволяет себе потянуться за поцелуем самостоятельно.       Короткие, рваные точки в ещё чересчур чувствительный проход выбили из Стайлз ещё несколько всхлипов, более громких, чем прежние. Хейл оставляла на шее тёмно-бурые пятнышки засосов и припухшие следы зубов. Укусы били в мозг болезненно острыми вспышками, кожа сладко зудела, влажный след холодел, едва губы перемещались в другое место. Хейл самоотверженно боролась с желанием трахнуть девчонку так, чтобы та сорвала голос от крика. Стилински самоотверженно боролась с желанием умолять альфу трахнуть её так, чтобы… да, именно так.       Ох уж эти перевозбуждённые виктимные подростки.       Стайлз крепко вжалась в волчицу, волчица же до хруста костей вжимала её в стенку, держала крепкой хваткой за волосы и методично трахала, ощупывая вход, толкаясь согнутыми пальцами вглубь, заставляя Стилински податливо подставляться и царапать ногтями плечи альфы, едва ощутив нажим там, где ещё никогда ничего не ощущала. Деррил дополнительные ощущения были не нужны. Деррил ощущала всё в собственной голове. А ещё ощущала, что ей никогда так не натирал шов джинс. И когда альфа в очередной раз с упоением толкалась в узкие, скользкие стенки, Стилински наконец перешла на стоны: сначала тихо, затем всё громче, силясь откинуть голову назад, но стенка этого сделать не позволяла, а потому губы беспомощного подростка рано или поздно опять оказывались прижатыми к губам Хейл, и на подбородке соблазнительно и до ужаса пошло мерцали капельки слюны. Стайлз задыхалась и жмурилась от острого блаженства. Ловила ртом воздух и снова выдавливала из себя громкий гортанный стон, или сиплый выдох, или мурчащее «Деррил». И ради того, чтобы слышать своё имя в таких звуках, Хейл готова была по-настоящему привязать Стилински к кровати и иметь столько раз, сколько успеет до полной потери сознания — своего или этой девчонки. Глубокие рваные толчки теперь перемежались с короткими вскриками, едва Деррил сдавливала затвердевший клитор большим пальцем. По телу Стайлз прокатывалась дрожь, пока не переросла в череду кратких судорог. Стилински — один большой сгусток эмоций. Стилински тает, плавится, горит изнутри в собственнических объятиях Хейл, смотрит глазами последнего обдолбыша в алые глаза альфы. Стон эхом прокатился по лофту. Деррил зарылась носом в короткие прядки и, всего раз легко коснувшись себя под чуть влажной тканью джинс, хищно зарычала, передавая вибрацию покрытому испариной горлу Стилински.       И Стайлз не сползла на пол только потому, что уцепилась дрожащими руками за шею альфы.

***

      — Дер?       — М?       — Ты не видела мой мобильник?       — В портфеле. В среднем отделении. Во внутреннем кармане.       — Ты же не шарилась в моих вещах, нет?       — Ты мобильник при мне раз пятнадцать доставала. Каждый раз из одного и того же кармана.       — Ладно, ладно. Наблюдательный хмуроволк.       Стайлз перегнулась через постель, в кромешной темноте порылась рукой в портфеле и извлекла на свет мобильник в ярко-апельсиновом чехольчике.       — Стайлз.       — М? — Стилински откинулась обратно на подушку, а затем, подумав, перетащила макушку на грудь Деррил.       — Нахрена тебе сейчас мобильник, а?       — СМС твоей стае рассылать буду. Они же должны знать, что могут возвращаться.       Никогда ещё мыслительный процесс не протекал в голове Деррил так быстро.       — Малыш. Ты хитрожопое создание.       — Охренительный комплимент, Дер, — невозмутимо отозвалась удовлетворённая Стайлз, продолжающая с удовольствием валяться на альфе (причём Стилински всё ещё была абсолютно голой). — Должна же я была как-то вытурить отсюда стаю, чтоб меня охраняла только ты. Вечно с вами, с альфами, проблемы. Всегда надо делать первый шаг.       — Один вопрос. Как?       — Каком кверху, хмуроволк. Скарлетт всё-таки моя подруга, она всё поняла с полуслова и радостно поскакала с Айзой. Айза… ну понятно, поскакала со Скарлетт. Бойд на всё это начхать со статуи Свободы. Это же Бойд. Парней в расчет не беру, они у нас поголовно натуралы, у них своих забот хватает. Хотя насчёт Эллиса и Лиама я б поспорила, они как-то хищно друг на друга смотрят…       — …А тётушку Пирет пришлось выпроваживать мне.       Стилински оторвалась от груди Деррил, развернулась к ней и вопросительно подняла тонкие брови. У альфы научилась, не иначе. Хейл же многозначительно усмехнулась в потолок.       — Ага, — прищурилась Стайлз. — Мне кажется, или тут попахивает обоюдным заговором?       — Стилински, ляг назад и угомонись.       — Один-один, волчья морда. И, похоже, ты только что обрекла себя на пожизненное служение объектом для обнимашек.       — Очень страшно.

***

      Само собой, они трахались регулярно, много, долго и в таких позах, какие не снились даже Скарлетт с Айзой. Идея привязать Стилински к кровати оказалась далеко не самой любопытной. Причём генерировались все эти идеи обоюдно. Хейл хищно улыбалась, Стилински заинтересованно краснела. Потом гиперактивное создание поступило в колледж, и они с Деррил продолжали много и долго трахаться. А потом незаметно для себя Стайлз обосновалась в новом домике по Эрджент-стрит, Хейл по утрам готовила охмурительные блинчики, а на выходные к ним в гости притаскивалась вся стая.       Глядишь, и до маленьких волчаток не далеко.       Зе енд.