IV. Пепелище (1 часть)
3 мая 2014 г., 20:16
Что-то шепчут осины, Там, где ныне руины, Но стены всё помнят – Как пылали они. КиШ «Клейменный огнём»
«Ну вот, даже тропинки теперь не видно. Интересно, мы с неё сошли или дальше её просто никто не протаптывал? Правильно, нормальные люди по дороге ходят, а не ломятся через лес. Пусть даже так безопаснее, но блуждать мы рискуем вечность… Кушать хочется… Ещё и этот. Бесит. Состроил невозмутимую рожу и ведёт нас неизвестно куда. Когда уже признает, что заблудился? Верно, никогда. А если намекнуть… нет, рука ещё не зажила. Если и вторую сломает, чем я кушать буду? Ох, не надо было о еде вспоминать. Когда уже этот лес кончится?! Лучше бы Канда не за меч, а за карту чаще хватался… Ой, у него веточка в волосах… и листик.» «Если они тебе так глаза мозолят, подойди – убери». «Не лезь в мои мысли!» «Уверен, что твои?» Аллен прикусил кончик языка, надеясь болью вытеснить из головы всё лишнее. И всех лишних. Энергично замотал головой, рискуя свернуть шею. «Ещё о дерево постучись». - Оставь меня в покое, - вполголоса простонал юноша. «Тебя? А кого «тебя»? Сам-то хоть знаешь, кто ты такой?» - Я… Я знаю, - Уолкер сжал руками виски. «Молчание затягивается. Может, тебе передохнуть? Определишься хоть со своим «я». А я пока пообщаюсь с твоими спутниками… ведь, в отличие от тебя, прекрасно знаю, кем являюсь. Я Неа…» - Мояши! – Юношу вздёрнули за шкирку, поднимая с колен. – Ещё раз отстанешь – возвращаться не буду. - Да! – чуть ли не радостно воскликнул Аллен, вскидывая голову. Оклик мечника оказался для него сроднен глотку свежего воздуха. Головная боль, вызванная давлением на психику со стороны Четырнадцатого, быстро ослабевала. - Что «да»? – разозлился мечник, глядя на мальчишку, как на душевнобольного, но одновременно зачем-то придерживая его за плечо. – Тебе положено твердить, что ты не Мояши, а Аллен Уолкер, но не соглашаться со мной. - Так ты всё-таки запомнил, как меня зовут, - ухмыльнулся Аллен, отступая назад, чтобы рука парня соскользнула с его плеча. – И чем ты недоволен? - Тч. Канда не считал нужным сообщать недомерку, что ему попросту нравится, как тот злится. Срываясь на крик, по десять раз повторяет своё имя. Маска злости представляет собой лишь неширокую полоску на глазах, почти не скрывающую лицо Клоуна. Юу считал весьма увлекательным и забавным смотреть, как против воли Уолкера проявляются настоящие, скрытые для всех остальных черты его характера. Мечник вынужден был признать, хоть и с огромной неохотой, что гораздо больше, чем самого мальчишку, он ненавидит его клоунские маски. - Эй, у вас там всё в порядке? Вы идёте? – подал голос Джонни, которого Канда оставил впереди. - Сейчас! Юноша, так и не дождавшись от мечника ни ответа, ни подколки, махнул на того рукой и немного заторможено зашагал на голос Джонни. Канда отметил, что из лица Уолкера словно выпили все краски. Белые бескровные губы почти сливались с кожей, а вкупе с седыми волосами смотрелось это… жутко. Юу намеренно отстал, не желая присутствовать при моменте, когда Джонни снова начнёт причитать по поводу плохого внешнего вида и самочувствия Аллена. Боялся, что сорвётся. Маску «Идиота» он ненавидел больше остальных, особенно когда её пытались надеть и на него. Стоило Уолкеру, премерзко улыбаясь, начать оправдывать свои приступы «головной боли» усталостью, недосыпом и недоеданием (особенно делая акцент на последнем, так как Джонни тут же мчался его подкармливать, забывая об очередном «инциденте»), у Канды появлялось непреодолимое желание сломать ему челюсть. В каждом приступе мечник отчётливо видел маленькое поражение, нанесённое Аллену Неа в непрерывной внутренней борьбе. Необходимость скрывать это Юу отчего-то принять не мог. Аллен передёрнул плечами, чувствуя тяжёлый взгляд, устремлённый ему в спину, прямо между лопаток. Перед глазами против воли встала картинка: в считанные мгновения катана извлекается из ножен и пронзает сердце юноши. Алое лезвие выходит из груди, на землю, сначала медленно, затем всё быстрее, начинает капать кровь. Уолкер скосил глаза на мечника, идущего в некотором отдалении. Руку тот привычно держал на рукояти Мугена. Поймав взгляд юноши, Канда демонстративно выдвинул лезвие на пару сантиметров. «Что я ему сделать-то успел?» - с досадой подумал седовласый, отворачиваясь. Но, несмотря ни на что, Канда не из тех, кто нападает со спины. Если бы он хотел убить Уолкера, то сделал бы это, глядя своей жертве прямо в глаза. «А ведь он понимает, что с тобой происходит». «Он не может ничего понять!» - Аллен, ты такой бледный! Снова голова? «Начинается…» - юноша обречённо закатил глаза. Но прыгнувший на лицо солнечный лучик, пробившийся через густую листву, заставил тут же зажмуриться и опустить голову. Этот непроницаемый шумящий зелёный покров надоел Уолкеру до тошноты. Ему надоело часами пробираться через густые заросли, цепляясь ногами за корни и раздирая одежду в клочья о ветки. Юноше осточертело спать на голой земле и просыпаться от тычка под рёбра носком ботинка (избежать этого, проснувшись раньше Канда, у него никак не получалось). Казалось бы, седовласый экзорцист должен был привыкнуть к подобным условиям во время поисков Чистой силы, но сейчас выдержка и терпение начали его подводить. Прошёл месяц с тех пор, как они отправились в это путешествие. После тщательного изучения карт Аллен пришёл к выводу, что город с «птичьим» названием – это Кара, и ещё полторы недели минуло с того момента как товарищи свернули с дороги в её окрестностях в этот треклятый лес. Дело было даже не столько в том, что они опасались нарваться на оживлённом тракте на людей из Ордена, просто ни один из городов, расположенных неподалёку от Карры, не подходил под описание городка из воспоминаний Аллена. К тому же, казалось очень странным то, что встречные люди, заслышав о маленьком городе на востоке с речкой и озером, спешили перейти на другую сторону дороги, наотрез отказываясь что-либо говорить. Ничего не добившись таким образом, путешественники пришли к выводу, что место, даже упоминания о котором так боятся, должно находиться где-то в глуши. И идея в эту самую глушь отправиться уже на пятый день показалась Уолкеру крайне неудачной. - Не задерживайтесь! – поравнявшись с Джонни, рявкнул Юу, дёрнул того за плечо, оттаскивая от Аллена и направил вперёд, тычком в спину придав ускорение. - Ты хоть знаешь, куда нам идти? – ядовито поинтересовался Уолкер, в свою очередь уворачиваясь от подобного «стимула к движению». – Или где мы находимся? Я уже не говорю о том, чтобы найти город, нам бы просто выбраться из этой проклятой чащи! - Выговорился? – спокойно осведомился Канда, надвигаясь на юношу. Джонни мялся в стороне, мучаясь вопросом: уже пора кидаться спасать Аллена или всё обойдётся? - Начнём с того, что все эти вопросы я должен был задавать тебе. Именно тебе приспичило наведаться в этот город, так что искать (а лучше помнить) дорогу к нему обязан именно ты, Шпендель… Ну, а раз уж ты оказался не в состоянии это сделать, и роль «провожатого» пришлось взять на себя мне, будь добр, иди молча и не возникай… Кости у тебя, конечно, быстро срастаются, но, согласись, ощущения не из приятных. - Так я же мазохист, - ответил юноша, припоминая, как сам Канда его недавно назвал. – Мы заблудились… - Думаешь, я сам не догадался? Но, если будем оставаться на месте (так, кажется, советуют поступать?), ничего не изменится. Сильно сомневаюсь, что в эту чащу может забрести кто-то из местных жителей, особенно если этот странный городок действительно где-то поблизости. Поэтому единственный выход, который я вижу – продолжать идти вперёд. Можешь предложить какой-то другой – прошу. Аллен постарался успокоить расшатавшиеся нервы. Он прекрасно осознавал, что ведёт себя, как капризный ребёнок, но не мог понять, откуда в нём это взялось. Также не мог избавиться от раздражения, вызванного вполне справедливыми словами мечника. - Не могу, - коротко обронил Уолкер и заставил себя произнести: - Извини. И получил редчайшую возможность наблюдать, как тёмно-синие глаза расширяются от удивления. - Тч. Топай! Как Канда смущается, пусть и едва заметно, Аллен тоже видел впервые. Улыбаясь, словно ничего особенного не случилось (для того, чтобы успокоить Джонни), преувеличенно бодро Уолкер направился туда, где, по его мнению, деревьев было меньше, и виднелись редкие просветы. Но, поравнявшись с Юу, был остановлен твёрдой рукой, волосы возле уха шевельнуло чужое дыхание. - Постарайся не съехать с катушек окончательно, пока мы не выйдем на дорогу. Не хочу тащить твою связанную невменяемую тушку через лес. - А не проще меня в этом случае убить? – тускло уточнил юноша. Сочетание этого тона с застывшей на губах улыбкой заставило мечника передёрнуться. С трудом сдержавшись, чтобы не сомкнуть пальцы на тощей шее, Канда отодвинулся в сторону, пропуская Аллена. Юноша смотрел прямо перед собой, плотно сжав губы. Его крайне уязвила прозвучавшая в словах мечника забота, пусть и коряво проявленная. «Неужели я настолько жалок, что даже Канда меня жалеет? – с отчаянием подумал Уолкер, почти не слушая, что говорит, пытаясь его взбодрить, размахивающий руками Джонни. – Что вообще со мной творится?!» «Причём здесь ты? Меня раздражает этот тип с хвостиком, к тому же мне осточертело бродить по этой глуши. Я хочу есть, а за последнюю неделю ничего, кроме ягод и полусырого кроличьего мяса не видел». Аллен стиснул кулаки от бессильной злости, не замечая, что Джонни умолк, перепугано глядя на него. Юноша теперь даже не мог быть уверен, что эмоции, которые он испытывает, действительно его. «И мне не нравится, как он на тебя смотрит». «Джонни?» Юноша скосил глаза на бывшего сотрудника научного отдела, тот поспешно отвернулся, пряча обеспокоенный взгляд и делая вид, что поглощён изучением пейзажа. «Нет, не он. Этот на тебя всегда смотрит преданными щенячьими глазками. Порой раздражает, но, в целом, довольно лестно. Я о парне, не расстающемся со своей железкой». «Канда?» «Мне плевать, как его зовут...» Аллен оглянулся. В отличие от Джонни, мечник не стал отводить взгляд, спокойно и холодно посмотрел Уолкеру прямо в глаза. Юноша поёжился. «Мог бы уже привыкнуть, он всегда на меня так смотрит». Аллен выдержал взгляд, несмотря на бродящий по телу холодок – словно лезвие Мугена выписывало на нём узоры – и, только когда Юу сам потерял к нему интерес, медленно отвернулся. «Да, как маньяк на свою жертву он смотрит на тебя почти постоянно. Но иногда (впрочем, в последнее время всё чаще) взгляд становится… странным. Как будто…» Аллен был уверен, будь у Неа пальцы, он прищёлкнул бы ими, подбирая нужные слова. «… кот глядит на закрытую банку сметаны. Вроде, знает, что находится внутри, да и банка стоит рядом, а достать сметану не может». Не сдержавшись, юноша захохотал в голос, вновь обратив на себя внимание обоих своих спутников. Это было самое нелепое и неподходящее сравнение, применённое к Канде. - Аллен, что… что смешного? – Джонни осторожно тронул товарища за плечо. Этот смех не был холодным или безэмоциональным, но отсутствие видимой причины веселья настораживало. - Кот… на сметану!.. – сквозь хохот выдавил Уолкер. Пожалуй, это было не так уж смешно, но он не мог заставить себя остановиться. Громкий смех хоть немного заглушал непрекращающиеся бредовые рассуждения Четырнадцатого по поводу того, когда и на кого похож Канда, и как можно расценить каждый его взгляд. - Какой кот? – удивился Джонни и беспомощно глянул на мечника. Пристально всматриваясь в лицо Аллена, Юу положил ладонь на рукоять катаны. Пустить в дело Муген или нет? В себя Уолкера это приведёт однозначно… но Канда не мог сейчас представить, как веселье на лице мальчишке сменится гримасой боли, а по сверкающему лезвию наперегонки побегут рубиновые капельки. Потому что Клоун предстал без маски… но всё равно это был не он. Собирательный образ – дикий коктейль из эмоций человека и Ноя – очередная короткая спонтанная стычка, в которой Клоун опять терпит поражение. - Тч! – раздражённо дёрнув плечом, Канда опустил Муген. Прошипел, обращаясь к застывшему столбом, бездействующему Джонни. – Ты, что, не знаешь, как выводить людей из истерики? Мечник схватил за плечи совершенно не сопротивляющегося Уолкера, и с силой приложил затылком о ближайшее дерево. «В идеале, нужно было вылить на него ведро ледяной воды… Но, думаю, любая шоковая ситуация подойдёт». Хохот оборвался коротким хрипом. Аллен почувствовал, как по шее за воротник стекает что-то тёплое и влажное. «Повеселился? Раньше у тебя истерик не случалось. Это ненормально, не находишь? Всё от переутомления, отдых тебе действительно не помешает. Длительный отдых в каком-нибудь умиротворённом месте. А я пока…» - Нет, - одними губами проговорил юноша. Обессилено сполз на землю. Он погружался в состояние, близкое обмороку. В последнем отчаянном рывке вскинул голову. – Юу… - Не смей называть меня по имени, Мояши! Это был рефлекс… От удара голова мальчишки мотнулась в сторону. В ушах зазвенело. Аллен автоматические схватился за щёку, предчувствуя, что ходить ему ближайшие несколько дней с синяком на пол-лица. Следы от побоев мечника сходили долго и были видны под любым гримом. Но Уолкера это мало волновало. Главное, что кроме постепенно стихающего звона он больше ничего постороннего не слышал. Канда усмехнулся, заметив на лице мальчишки уже вполне осмысленное выражение. Привычно вздёрнул за воротник, ставя на ноги. - «Спасибо» можешь не говорить. - Я и не собирался, - так как почти пришёл в себя, Уолкер не мог не начать хамить. - Всё в порядке? - к нему тут же подскочил взволнованный Джонни. - Пожалуй, да, - Аллен едва смог слабо улыбнуться. Маска беззаботности не хотела крепиться на лицо. Клоун жалел, что под рукой нет ярко-красной краски – нарисовать широкую, обожаемую детьми улыбку до ушей, на фоне которой не будут заметны плотно сжатые, подрагивающие губы. Настоящий страх подступил к горлу только сейчас. Клоун с ужасом осознал, что мог просто исчезнуть… но, так как маски остались бы, этого бы попросту никто не заметил… - Пройдём ещё немного и будем готовиться к ночлегу, - сообщил Канда, шагая впереди. – Скоро стемнеет, а нам ещё ужин ловить. …Но, даже если кто-то заметит, это что-либо изменит?..***
- Это несправедливо, - горько вздохнул Аллен, вороша прутиком разведённый Джонни костёр. – Как такое вообще возможно, чтобы в лесу не было ни одного зайца?! - Снова ноешь? – Канда бросил на него презрительный взгляд. - Я есть хочу! – Юноша обхватил руками колени и уткнулся в них носом. Желудок заурчал, поддерживая хозяина. - Тч. …Место, которое они выбрали для ночлега, полянкой назвать было сложно: небольшой клочок пространства, приблизительно три на три метра, относительно сухой, защищённый с одной стороны поистине гигантский деревом, ствол которого смогли бы обхватить, разве что, человек пятнадцать. Корни этого великана щупальцами вились по земле, причудливо переплетаясь. В такой «сетке» можно было легко отыскать себе комфортное место для сна, устроившись, как в гнёздышке. Только, учитывая обилие легковоспламенимого материала, за костром приходилось постоянно следить. Глядя на взвивающиеся и опадающие язычки пламени, Аллен невольно представил, как на этом огне, медленно поворачиваясь на вертеле и источая соблазнительный аромат, поджаривается кусок мяса. Проклятое не в меру живое воображение! Живот юноши снова протяжно заурчал. - Если ты прямо-таки умираешь от голода, можем проверить на тебе съедобность вон тех ягодок, - предложил Канда, раскладывая на земле свой плащ и устраиваясь на нём лицом к огню. Первое дежурство было его, и Юу совершенно не хотелось провести его под аккомпанемент страдающего желудка шпенделя. Пусть лучше мальчишка после пары ягодок проваляется в отключке, от такой мелочи вряд ли сдохнет, так что ничего страшного, а ближе к утру можно будет и в чувство его привести. Уолкер придирчиво осмотрел предложенные ягоды. Маленькие ярко-красные бусинки, осыпающие несколько ближайших кустов, доверия почему-то не внушали. Несмотря на голод, мучиться с отравлением юноша не хотел. Взглянув на предельно невозмутимое лицо мечника, Аллен окончательно уверился в том, что ничего из рук Канды или по его наводке есть не следует. - Обойдусь, - буркнул Уолкер, немного отползая от костра, чтобы устроиться между двумя толстыми корнями, словно заключившими его в объятия. Подтянул колени к груди и сунул руки в карманы, пока не успели замёрзнуть. «Ему осталось только глазёнками посверкать – будет вылитый совёнок», - исподтишка разглядывая нахохлившегося Аллена, провёл параллель мечник. Наблюдать за тем, как мальчишка укладывается спать, оказалось весьма забавно – Уолкеру очень шло сравнение с совёнком. Сжавшись в комочек, маленький, со встрёпанными волосами, он то и дело ёрзал на месте, выбирая наиболее удобную позу и кутаясь в великоватый для него плащ. Юу пришлось пожертвовать своим запасным (не по своей воле, конечно, а по требованию Джонни), так как клоунский костюм мало подходил для путешествия. Глаза у мальчишки слипались. Как широко Аллен их не распахивал, веки всё равно постепенно вновь опускались, а Уолкер подавлял очередной зевок, глубоко и шумно вздыхая. «Странное существо, - рассеянно подумал Канда, кладя Муген себе на колени. Хоть в этом не было необходимости, выдвинул на несколько сантиметров лезвие, проверяя его остроту. Привычный «ритуал» всегда успокаивал. – Был готов защищать весь мир от Акума и Ноев, а когда по-настоящему припекло, не смог защитить даже самого себя. И, чтобы сохранить разум хотя бы ещё на несколько часов, вынужден провоцировать меня на то, чтобы я хорошенько ему врезал. Это существо даже не странное, а жалкое… Жалко его. Бред какой-то! Лучше бы он навсегда сросся со своими масками, никогда не снимал их, особенно при мне. Ненавидеть проще… Не буду больше поддаваться на провокации. Даже если по имени назовёт – плевать. Он должен сам справиться со своими проблемами. А если проиграет, не сможет уничтожить одного единственного врага, пусть даже внутри себя… туда ему и дорога… Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, Аллен Уолкер». Несмотря на дикую усталость, уснуть Аллен так и не смог и пребывал в состоянии полудрёмы. Не мог ни окончательно проснуться, ни погрузиться в желанные объятия Морфея. Ресницы юноши словно обратились в свинец, но ему самому не очень хотелось открывать глаза. Все звуки – треск костра, возмущённое ворчание Джонни, когда Канда разбудил его для вступления на дежурство привычным способом (пинком под рёбра) – доносились до Уолкера будто через толстый слой ваты. Юноша старался не шевелиться, чтобы не выпустить то малое, затаившееся в складках плаща тепло. Жар от костра Аллен перестал чувствовать давно и беспокоился, что тот погас, но, судя по звукам, Джонни продолжал подбрасывать дрова, и огонь трещал всё громче и веселее, сильнее разгораясь. «Неужели я так сильно замёрз? Когда только успел…» Для человека, находящегося между сном и бодрствованием, время убыстряет свой бег. Стрелки часов, как сумасшедшие, перескакивают с одной цифры на другую. Несколько часов пролистнулись для Аллена в считанные мгновения. Он не спал, но выпал из реальности и вернулся в неё, только когда почувствовал, что его трясут за плечо. С огромным трудом и неохотой разлепив глаза, но ещё плохо различая окружающие его предметы, юноша первым делом потянулся, разминая затёкшее тело. В целом Уолкер чувствовал себя, словно только что вывалился из камнедробилки - ни капли не отдохнувшим. - Моё дежурство, я помню, - предвосхищая слова уже раскрывшего рот Джонни, произнёс Аллен. Юноша поднялся на ноги и снова потянулся, встав на цыпочки и вытянув руки высоко вверх, словно кончиками пальцев пытался достать до нижних веток дерева. Потом прогнулся в пояснице, надеясь избавиться от вялости. Немного взбодриться ему помогла окутавшая тело ночная прохлада, тонкими струйками пробирающаяся под одежду и истребляющая то тепло, которое юноша долго накапливал, сидя нахохлившимся совёнком. Уолкер подошёл ближе к костру, протягивая раскрытые ладони почти вплотную к огню, но едва чувствуя исходящее от него тепло. «Да что же такое?!» – раздражённо подумал Аллен, чувствуя, что вот-вот начнёт стучать зубами от холода. Успевший устроиться спать Джонни неожиданно подскочил, очевидно, вспомнив о чём-то важном. - Аллен, когда начнёт светать, потушишь костёр, хорошо? Нежелательно, чтобы по дыму определили наше местоположение. Пусть это маловероятно, но рисковать не стоит… А после можешь ещё поспать, всё равно раньше восьми мы вряд ли куда-то выдвинемся. Уолкер коротко кивнул, давая понять, что принял к сведению. Он уселся прямо на землю, как можно ближе к костру, подбросив в него ещё пару толстых веток. Окутывающая этот участок леса тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листвы, угнетала. Юноша хотел услышать хотя бы стрёкот насекомых, чтобы не сравнивать сложившуюся атмосферу с затишьем перед бурей. Чтобы отвлечься, Аллен принялся рассматривать спящего Канду. Мечник в любой ситуации оставался собой – даже во сне он слегка хмурил брови и держал одну руку на рукояти Мугена. Голову молодой человек положил на сгиб локтя, откинувшись на толстый корень. Повинуясь порыву, Уолкер на коленях подполз к Юу, ещё раз внимательно всмотрелся в его лицо, убеждаясь, что он действительно спит. Обхватил рукой ножны и осторожно потянул катану на себя. Рукоять медленно выскальзывала из расслабленной ладони… Аллен возликовал. Где-то в сознании раздался слабый отголосок комментария Неа, но юноша не разобрал слов. Он был слишком поглощён, представляя, как взбесится Канда, не обнаружив утром своего оружия… точнее, обнаружив, но, предположим, вон на той дальней ветке. Аллен прыснул, вообразив карабкающегося по дереву мечника. То, что влетит потом за это именно ему, причём, по полной, Уолкер в расчёт не брал. В подобном безрассудстве седовласый юноша почти на сто процентов был самим собой, поэтому, даже приложив максимум усилий, Четырнадцатый не смог бы сейчас до него докричаться. Почти завладев Мугеном, Аллен упустил момент, когда Юу вновь сжал рукоять катаны и рванул на себя. Ойкнув, юноша повалился вперёд, стукнувшись носом о колено мечника. Вскинув голову, Уолкер с облегчением обнаружил, что Канда так и не проснулся, просто сработали рефлексы. Но от затеи поиграть с парнем в «Найди Муген» (а затем, соответственно, в «Спасись от его владельца») Аллену пришлось отказаться. Чтобы не возвращаться к безрадостным предположениям о том, что могло заставить всех живых существ покинуть этот участок леса, Уолкер переключил внимание на Джонни. Очки, которые парень забыл снять, сползли с положенного места и зацепились одним стёклышком за нос бывшего сотрудника научного отдела, запотев от его дыхания. Однако, для спящего человека, слишком напряжённая у Джонни была поза и неестественно крепко зажмуренные глаза. - Не спишь? – подавшись вперёд, вполголоса окликнул его Аллен. - Нет, - распахнув глаза, Джонни тут же сел – окончательно свалившиеся очки он изловчился поймать у самой земли. Краем рубашки принялся тщательно протирать стёкла. Молодой человек даже не пытался сделать вид, будто его только что разбудили, казалось, только и ждал, когда Аллен его окликнет. Сам Уолкер, обрадовавшись было появлению собеседника, внезапно понял, что совершенно не представляет, о чём с ним говорить. Для обсуждения действительно волнующих юношу тем (наподобие вытеснения Неа из тела) Джонни не подходил… но не погоду же обсуждать. И вряд ли получится подбить его стащить у Канды катану… А ведь раньше таких проблем не возникало, тема для разговора с другом, пусть самая дурацкая, находилась всегда. Только ключевое слово тут «раньше». - Скажи, я сильно изменился с нашей первой встречи? Ну, с прибытия в Чёрный Орден? – неожиданно для самого себя спросил юноша. Бывший сотрудник научного отдела озадаченно почесал в затылке. Разумеется, были видимые изменения в поведении, внешности и даже характере Аллена, но ведь он взрослеет, и это… естественно? - Людям свойственно меняться, - озвучил Джонни очевидную, но единственную успевшую чётко сформироваться мысль. Он закончил протирать очки, но не спешил надевать: сейчас ему комфортнее было видеть Уолкера расплывчатым белесым пятном. – Почему тебя это так волнует? Аллен проигнорировал вопрос. Это было слишком похоже на попытку залезть в душу, что юноше не понравилось. И дико злило то, что он не мог чётко сказать, действительно ли ему это не нравится. - Просто конкретно скажи, что во мне не так. - Он уже жалел, что затронул эту тему – вряд ли услышит нечто толковое. - Почему сразу «не так»?! – возмутился Джонни, но, поймав взгляд Уолкера, всё-таки попытался сформулировать ответ. – Ну, ты… подрос! Называть тебя Мелким (ссылаясь на Канду) уже как-то неуместно. Макушкой нашему мечнику уже до носа достаёшь. - Я не это имел в виду, - хмуро сказал Аллен. Он был уверен, даже если через год-другой он будет выше Канды, «Мелочью», «Шпенделем» или «Мояши» тот называть его не перестанет. - Извини… Я сейчас с мыслями соберусь. Ну и вопросы у тебя! – Парень взлохматил свою и без того объёмную шевелюру. – Знаешь, вы с Кандой… - Я, вообще-то, только про себя спрашивал. - Аллен невольно скосил глаза на вышеупомянутого, поражаясь, как тот до сих пор не проснулся и не наорал на обоих, ведь разговаривали друзья далеко не шёпотом. - Прости, - повторил Джонни, негромко рассмеявшись. – Просто я уже плохо воспринимаю вас по отдельности (уверен, не только я). Вы как инь и ян или две стороны одной медали. И перемены в вас обоих происходят почти одновременно, только в противоположных направлениях. Я бы даже сказал, что вы меняетесь именно потому, что влияете друг на друга. Юноша вопросительно изогнул бровь. В последнем он очень сомневался. Хотя, точнее будет сказать – не желал признавать это возможным. - Ты разве не заметил, что в последнее время Канда стал самую малость добрее? Человечнее… - Серьёзно? – фыркнул Аллен и красноречиво посмотрел на свою правую руку, шевелить которой ещё было немного больно. – Если и так, то явно не по отношению ко мне. - Наоборот. Как раз больше по отношению к тебе. Руку же он не отрубил, а сломал, значит, не побрезговал прикоснуться к… «проклятому». К тому же, он искал тебя… - Ещё неизвестно точно, для чего, так что это не считается. Ладно, следую твоей логике, я должен был измениться в противоположную сторону, то есть, стать злее? - Твёрже, - поправил Джонни. – Увереннее. Ну, и наглее, только это, в основном, с Кандой. В доказательство можно опять же привести инцидент с переломом. Раньше ты не рисковал так сильно его доводить. Ах да, это ещё признак того, что ты стал безбашеннее. Аллен улыбнулся. Теория Джонни нравилась ему всё больше. «Интересно только, меняясь подобным образом, я становлюсь собой или им?» Дальнейший разговор пошёл легче. Вот так болтая с другом на отвлечённые темы, Уолкер чувствовал, словно наконец-то смог получить глоток свежего воздуха. Жадно ловя каждое слово, юноша слушал рассказы Джонни об Ордене, Линали (в основном о том, как она похорошела), новых изобретениях Комуи (и разрушениях, которые они производили практически каждый день). Некстати вспомнили о том, как потрясающе готовит Джерри… Аллен же взахлёб рассказывал о городах, которые успел посетить, скрываясь от Рувелье, о том, как здорово выступать на площадях перед толпой народа, перед детьми, которые искренне радуются самому простому фокусу. Громко и радостно смеялся, забыв, что разбуженный Канда может поставить ему синяк и под другим глазом. Только мечник почему-то не просыпался… Под утро, когда небо из чёрного постепенно стало превращаться в тёмно-синее, Джонни, утомлённый, начал клевать носом, почти не слушая юношу и все силы бросая на то, чтобы держать глаза открытыми. Аллен же чувствовал острую необходимость говорить – о чём угодно – слышать звук своего голоса (и никаких комментариев со стороны Неа). Исчерпав все относительно нормальные темы, взялся рассказывать сказку собственного сочинения, вставив туда огнедышащего дракона Тимкампи, злую королеву Марианну и, мстительно косясь на Канду, прекрасную черноволосую и темноокую принцессу, долгие годы томящуюся в высокой башне… потому что спасать эту стерву никто не хотел. Только когда настало время тушить костёр, а Джонни не выдержал и уснул, свернувшись калачиком, Уолкер наконец-то замолчал, чувствуя внутри некую приятную опустошённость. Выговорился. И надеялся, что сможет теперь заснуть.***
Джонни разбудили собственные вездесущие очки. Вновь забытые на носу, они с него съехали и уже довольно продолжительное время настойчиво тыкались дужкой ему в глаз. Поморщившись, ленясь открыть глаза, парень на ощупь вернул очки на положенное место. Случайно попавшие на лицо травинки заставили чихнуть. С неохотой, на манер восставшего из могилы зомби, бывший сотрудник научного отдела сел и разлепил-таки глаза. Ещё несколько раз пронзительно чихнув, он отряхнул одежду и волосы от лесного мусора. Потянулся и, приставив ладонь козырьком ко лбу, взглянул из-под неё на поднявшееся довольно высоко солнце. - Подъём, Ал… Собравшись было подняться с земли, Джонни плюхнулся обратно, потрясённо выпучив глаза. Единственным подходящим объяснением увиденному было то, что без костра Аллен сильно замёрз и инстинктивно потянулся к единственному находящемуся поблизости источнику тепла. Юноша сидел напротив бывшего сотрудника научного отдела, по другую сторону чернеющего круга от потухшего костра, поджав под себя ноги. Замёрзшими руками он обхватил запястье Канды, проникнув пальцами в рукав, в наглую пользуясь теплом кожи. Так как мечник сидел вполоборота, Уолкер довольно комфортно устроился позади него, прижавшись боком к спине молодого человека и носом (наименее морозостойкой частью тела) уткнувшись ему в плечо. Странно, что от продолжительного сонного сопения прямо под ухом, Юу так и не проснулся. Растрепавшиеся чёрные волосы мечника частично падали на лицо Аллена, спутываясь с седыми. Одна прядка попала юноше в рот, на подобии полустёршейся чёрной помады покрывая его губы. Обычно говорят, что питомцы со временем становятся похожи на своих хозяев, но и Уолкер перенял некие черты от Тима. Во всяком случае, точно так же тянул в рот что попало. Справившись с удивлением и ещё раз оглядев молодых людей, Джонни признал, что они весьма неплохо смотрятся вместе. Контраст чёрного и белого… «Будь Аллен (ну, или Канда) девушкой, замечательная вышла бы пара. Я бы лично взял на себя заботу о том, чтобы они были вместе… Вот только при семейных ссорах одной битой посудой дело бы не ограничилось». Улыбнувшись своим мыслям и посетовав на несправедливость природы, парень встал-таки на ноги и, тихо, осторожно ступая, приблизился к спящим товарищам. Крайне осторожно, один за другим разжал пальцы Уолкера, высвобождая запястье мечника. Следом, подхватив юношу под мышки, оттащил его в сторону от Юу, укладывая досыпать на землю с наивысшим доступным комфортом: плотнее запахнув на Аллене плащ и положив под голову рюкзак. Как ни жаль Джонни было разрушать их идиллию, Канде вряд ли понравится, проснувшись, обнаружить, что его использовали в качестве грелки. Уолкер и так вечно покалеченный ходит. Ликвидировав опасную ситуацию, будить товарищей парень, однако, не спешил. По зову любопытства, но больше по естественной природной нужде он решил лучше осмотреть место, где они остановились на ночлег – хотя бы обойти вокруг исполинского дерева, укрывшего их своей тенью. Перебираться через паутину корней оказалось делом муторным и крайне проблематичным. То одна нога цеплялась за корень, приглашая хозяина поприветствовать носом землю, то другая проваливалась в какую-то ямку, соглашаясь вытащиться только в вывихнутом состоянии. Весь исцарапанный, с разодранными штанинами, цепляясь за что ни попадя, лишь бы удержать равновесие, и в сотый раз проклиная и себя, и «это чёртово бревно», Джонни всё-таки выбрался на небольшую, точно такую же полянку по другую сторону дерева. Тяжело дыша, привалился к росшему рядом с «большим братом» и переплетающемуся с ним корнями деревцу, обнимая его, как родного. Небрежно вытерев запылившиеся очки о рубашку, осмотрелся. Из груди молодого человека вырвался полуистерический смешок. - Вот идиоты! – от избытка чувств хлопнув себя по лбу, охарактеризовал Джонни себя и спутников. Лесной исполин упирался нижними ветвями и частично оплетал корнями полуразрушенную, покрытую копотью городскую стену.
