I'm a slave for you

Всюду сегодня гремели эти мерзкие яркие фейерверки, звучала веселая музыка, раздавались радостные возгласы магического народа. Годовщина! Объявлен праздник… Ровно три года прошло с той страшной битвы за Хогвартс. Битвы, в которой Великий Темный Лорд одержал окончательную победу, сразив юного Поттера и большую часть его молодых соратников. Ровно три года с тех пор, как величайший на свете маг убил горстку напуганных детей, напал на школу в конце учебного года, в преддверии выпускных экзаменов, лета, каникул. Ровно три года с тех пор, как ее жизнь превратилась в кошмарный сон.. Просто удивительно, как рады этому событию поганые чистокровные семьи, получившие самые жирные сливки. Объявлен новый официальный магический праздник, обязующий каждого веселиться и восхвалять Темного Лорда, несмотря на собственное мнение о его победе. Недовольные помалкивали, а если и нет, то их все равно заставляли молчать. Всюду звучали тосты за здоровье «Великого освободителя», раздавались торжественные речи, всюду слышался смех. Но только не здесь, конечно. «Великий освободитель»… Именно так его и прозвали. Глупо, верно? Благородные волшебники молились на Лорда, уверяя, что он избавил их от гнета грязнокровок, освободил от тягостной ноши. Несчастные страдальцы. Испокон веков эти маггловские выродки врывались в чужой мир, занимая места, приготовленные для истинных магов, похищали сердца уважаемых чистокровных волшебников и волшебниц, разрушая именитые родословные, пользовались знаниями, хранившимися в глубокой тайне веками. Словом, всячески досаждали несчастным и угнетенным чужаками аристократам. Что за абсурд? После громкой победы над школьниками «Великий освободитель» незамедлительно возглавил Министерство Магии. Чистокровные маги то ли из страха, то ли из уважения и абсолютного доверия передали всю власть в одни руки, превратив магическую Великобританию в небольшое тоталитарное государство. Темный Лорд ввел множество новшеств, выгодных лишь для представителей чистокровного сословия, к коему сам он не принадлежал. Полукровкам запрещалось жить среди магов. Для них создавались специальные общежития, исключающие даже самые малые удобства. Смотреть на чистокровных, говорить с ними, садиться рядом можно было лишь с их позволения и только в крайней необходимости, если иной возможности нет. За полукровыми волшебниками закрепляли места продавцов, уборщиков, курьеров, помощников и прочие неперспективные вакансии, на которые не рвалась «знать». Им позволяли прислуживать, лизать пятки, пожирать гниющие объедки с хозяйского стола. Повезло... Магглорожденным волшебникам отвели особенное место, положение их было чуть... Интереснее. Каждого ребенка, наделённого магией, но рожденного в маггловской семье, отбирали у несчастных родителей. Благо, возможностей хватало, заклятий забвения хватит на каждого смертного. Грязнокровок свозили в «Дома удовольствий». Заведения, торгующие дееспособными рабами разных полов, возрастов и видов. Домовые эльфы? Пффф… Прошлый век, пережиток темных времен, времен прав человека и моральных ценностей. Теперь в каждом мало-мальски значимом доме имелся грязнокровый слуга, готовый сделать что угодно. Что. Угодно. Хозяин волен распоряжаться рабами как ему вздумается. Избить, унизить, убить – все, что душе угодно. Чистокровные волшебники – чаще всего, плод порочной любви между не слишком близкими родственниками, известны своей любовью к садизму, к разного рода... Развлечениям. Извращениям. Гермиона знала, что многие ее школьные знакомые просто мечтают приобрести себе такую «игрушку», как она. Девушка всегда была чересчур импульсивна, слишком энергична и заметна… Были времена, когда она не боялась говорить вслух, смотреть в глаза, радоваться жизни. Если бы только знать тогда, как все обернется, чем закончится игра в избранного мальчика и его свиту… Гриффиндорка долгое время скрывалась. Она бежала из Англии, пряталась в богом забытой китайской деревеньке, ютилась в прогнившей хибаре, лишь бы не привлекать излишнего внимания. У нее никого не осталось. Всех Уизли осудили за измену и приговорили к заключению, к общественному труду, но не смерти. Всех, кто к тому моменту остались живы, разумеется. Полумна с отцом бежали в неизвестном направлении, говорят, в Румынию или Болгарию. Невилл погиб в битве за Хогвартс, а остальные гриффиндорские друзья покорно приняли новый уклад жизни, сделали вид, что всегда следовали за Темным Лордом, лишь боялись об этом заявить. Вернуться в родительский дом Гермиона не смела, не могла заставить себя испуганно нырнуть под крыло матери. Она ведь еще не сошла с ума. Девушка знала, что принесет с собой неминуемую смерть от рук верных псов Лорда, ее найдут, стоит только переступить порог родного дома, обнять родителей, прошептать это сладкое слово, что так давно не слетало с ее пересохших губ... «Люблю». Вдали от магического мира жилось не лучше, чем в самом его центре. Упорный труд, изучение китайского языка, бесконечное оглядывание назад, в сторону: все давалось гриффиндорке нелегко. В каждом шорохе слышался зов скорой смерти, в каждой тени мелькали лица преследователей, за темнотой ступали кошмары. Пока Пожиратели не явились, девушка не жила более-менее спокойной жизнью… Она боялась, страдала. Гермиона помнила, как они пришли за ней, как пробрались в дом на отшибе. Теплой лунной ночью ее выволокли из хижины, сковали тонкие девичьи руки за спиной и принялись обыскивать пропахшую рыбой хибару. И оборотное зелье ее не спасло. «Подружку Поттера» ловили очень долго, непростительно долго для столь почитаемой организации. Казалось, что все волшебники на свете знали, как именно она выглядит, знали портрет девушки гораздо лучше, чем свой собственный. Жаль, что все труды газетчиков и Пожирателей были напрасными, жаль, что лицо ее изменилось до неузнаваемости и без горькой жижи, которую Гермиона пила ежечасно. Сам Поттер, наверняка, не узнал бы свою милую соратницу. За минувшие годы гриффиндорка коротко подстриглась и изрядно похудела… Полные жизни глаза поблекли, потеряли привычный им свет. Раньше на розовых щеках и остром аккуратном носике девушки красовались задорные, но еле заметные веснушки, а сейчас – мелкие белые царапины, полученные от веток деревьев и кустов, с которых Гермиона собирала плоды. Губы ее иссохли, а щеки ввалились, превращая некогда красивую девушку в неприятного вида мальчонку, сына викторианского сапожника. От прежней Гермионы не осталось и следа. Да, впрочем, оно было ей на руку. Поттеровой подруге забронировали место на плахе, а неизвестной грязнокровой дряни – место в клетке. Пожиратели не узнали ее, приняв за беглую магглорожденную суку. Им сообщили, что в деревне завелась ведьма, что сердобольно лечит больных и помогает всем нуждающимся. Чистокровные маги подобным альтруизмом не отличались, и охотникам на грязнокровок не составило труда сложить два и два. Дом Гермионы стоял на откосе, его не сложно было пропустить. В хижине нашли волшебную палочку. Позже, проверив, Пожиратели узнали, что она принадлежала одному из их мертвых товарищей. Гриффиндорка оказалась в одном из лондонских «Домов удовольствий» гораздо быстрее, чем того ожидала. Все вокруг пропахло запахом мяты: резкий запах маскировал вонь немытых тел. Антисанитария, грубость, отчаяние... Все это не просто так, верно? Гермиона поняла, что задача у охотников простая: сломать их волю, согнуть хребет в рабском поклоне. Вот уже месяц она сидела в грязной клетке, ожидая своего часа. Волосы чуть отросли, почти доставали ей до плеч, но на кости не наросло мясо. Каждый день приходили клиенты… Каждый день из клеток выволакивают брыкающихся девушек, тащили их по холодной каменной лестнице, сбивая коленки в кровь. Каждый день она слышала мольбы о помощи, крики, стоны отчаяния… И в конце – обращение к смерти. Забери меня. Каждый день – словно вечная мука, протекал в ожидании. Кому нужна такая, как она, когда вокруг куча симпатичных девчонок? Свежих и юных, едва отнятых из отчих домов. Честно признаться, девушка изрядно поплохела за последнее время. Она жила в одном помещении с молодыми красавицами, прямым предназначением которых было ублажение грязных паскуд, решивших, что они лучше лишь потому, что из более «чистой» плоти. Кому нужна тощая, страшная Гермиона, если вокруг полно аппетитных красавиц, более молодых, более робких и послушных? Один лишь ее колкий взгляд способен приговорить к уничтожению. Оставалось одна опасность: встретить среди посетителей знакомое лицо. Слизеринские паразиты обязательно узнают ту, что портила им нервы все те долгие годы учебы. Пожалуй, ее поднятую вверх руку они запомнила куда лучше, чем собственную ладонь на собственном же члене. Нотт, Забини, Крэбб, Гойл, Малфой, Паркинсон, Гринграсс… Вот это будет встреча! Каждый раз, как только открывалась тяжелая металлическая дверь, в комнате воцарялось жуткое звенящее молчание. Тишина, редкие всхлипывания, точно на похоронах. Девушки спешно отворачивались, стараясь не попадаться на глаза потенциальному покупателю. Лишь Гермиона вглядывалась в лица, боясь узнать знакомого. Дольше месяца молодые девушки никогда не задерживаются. Они, точно расходный материал, быстро изнашиваются, рабынь приходится часто менять… Владелец заведения был очень обеспокоен тем, что Гермиону никто не покупает. Её стали кормить двойной порцией, в надежде, что она приобретет хоть какие-то формы, станет менее болезненной и жалкой на вид. Подруги по несчастью весь день проводили молча. Изредка кто-то плакал, молился или выл от досады или надвигающегося сумасшествия. Гриффиндорка привыкла, она старалась держаться... Все лучше, чем тишина. В тишине в голове начинали возникать образы давно минувшего прошлого, в тишине она слышала призрачный смех Рона, взмахи крыльев Клювокрыла, голоса погибших товарищей. Если бы все пошло иначе, если бы в ее руки снова попал маховик времени... Бывало, что прямо на ее глазах стражники насиловали самых хорошеньких из рабынь, новоприбывших бедолажек. Никто и вякнуть не смеет, не может сказать и слова поперек Их воли. Никому нет дела до участи «товара»... Грязнокровки – биомусор. Выкидыш двух противоположных человеческих рас. Изгои для двух миров... Они созданы для услад, кратковременного удовольствия, для грязной работы, для жизни домашних эльфов, живущих в угоду молодых господ. Они – не люди, просто вещи, проводник. Как вилка или стакан. Праздничное утро началось с того, что в честь великой магической годовщины рабыням разрешили помыться, привести себя в порядок ради чужих взоров... Да разве можно назвать это подарком? На каждую вылили ведро едва теплой воды и выдали более-менее чистую одежду. Гермиона понимала, что ей бы не помешала расческа, но не смела просить. – С годовщиной, сучки! – крикнул один из сторожей, затворяя дверь. – С годовщиной, Гермиона, – прошептала гриффиндорка. Она всегда старалась не вспоминать этот день... Старалась не думать о бездыханном теле Гарри, покоящемся в руках мертвого ныне Хагрида, старалась не вспоминать окровавленного Невилла, умершего от неизвестного ей заклятья, несчастного Фреда, храброго Рона, погибших в бою… Призраки полнили голову, скребли гниющими пальцами по кости ее черепа, и Гермиона плакала во сне. Тяжёлая металлическая дверь неприятно скрипнула, отворяясь. Из коридора просочилась полоса скудного света дрожащих желтых ламп. Девушка принялась рассматривать свои тонкие грязные пальцы, ужаснувшись от состояния поломанных ногтей и почерневших костяшек. Она ведь и сама гниет заживо, верно? Как живой труп... Или... Или Гермиона тоже погибла тогда? Ее лишь забыли похоронить. – Люмос! – послышался голос хозяина. В комнату вошли двое. Низенький полненый владелец заведения и высокий молодой человек. Особенно высокий на фоне спутника. Его длинные светлые волосы, убранные в высокий хвост, отливали особым платиновым блеском. Кожа бледная, словно прозрачная – будто светилась в расступающейся темноте. Гермиона готова была поклясться, что даже в непроглядном мраке смогла бы узнать этого человека… Впрочем, человека ли? – Пройдемте сюда, мистер Малфой! – проговорил старый и алчный хозяин, хватая Драко за локоть. Юноша покорно шагнул в противоположную сторону, следуя за мужчиной. Он с любопытством осматривал заключенных в клетки девушек... Молодых и красивых, полных жизни и энергии, способных утолить его животный голод. Блондинки, брюнетки, рыжие, молодые и взрослые, полные и худые. Никто из них не впечатлил придирчивого юношу, Драко явно ждал чего-то особенного. Клоуна, может? Тогда следовало взглянуть в зеркало, а не сюда. – Мне нужна брюнетка или рыжая. Желательно среднего роста, чтобы была не слишком тучной, но и выступающих костей я не стерплю, – сказал он властным холодным тоном. – Я так польщен, что Вы обратились именно ко мне, мистер Малфой! А Вы знаете, чего хотите! Мы обязательно подберем для Вас рабыню! Пройдемте со мной, я покажу Вам девушек класса «люкс». Люкс – это не про нее. Гермиона, что повернулась к мужчине спиной, так облегченно и громко выдохнула от мысли, что все обошлось, что умудрилась привлечь внимание обрадованных соседок. Грязнокровки, все, как одна, повернулись в ее сторону, что не ускользнуло и от глаз Малфоя… Любопытный ублюдок. Юноше показалось, что блеск в этих волосах пробудил в нем давно забытые воспоминания. Все еще грязные каштановые локоны, с примесью светло-шоколадных прядей казались смутно знакомыми. Будто он видел этот затылок. Он быстрым и уверенным шагом приблизился к ее клетке, заглядывая сквозь старые ржавые прутья. Сердце забилось особенно быстро, кровь прилила к лицу, и от волнения подкосились ноги. Гермиона умоляла себя: только бы не упасть. Грязная солома хрустнула под босыми ногами девушки, она не могла шевельнуться, чувствуя на себе его липкий взгляд… Длинная трость с холодным металлическим наконечником коснулась спины грязнокровки. – Повернись, – велел юноша. Гермиона с ужасом поняла, что своим радостным вздохом, одним неловким движением, подписала себе приговор… Что толку в сопротивлении? Если она заупрямится, он сам повернет ее, заставит подчиниться, унизив прямо здесь... Нет спасенья. Теперь ей некуда бежать, некуда деться из этой клетки, уж Драко узнает ее по глазам. Ватные ноги еле-еле двигались, отказываясь подчиняться ослабшей хозяйке. Девушка, как можно ниже опустив голову, повернулась к Малфою, закусив тонкую иссохшую губу. Юноша застыл в немом изумлении. Он не мог не узнать ненавистную гриффиндорку, не мог забыть ее так быстро! Боже мой, вот это удача… После битвы Драко искал Гермиону, желая надругаться над проигравшей, испить из фонтана ненависти, отчаяния, тревоги... Малфой искал ее близости и после тех страшных событий. Больше всего на свете слизеринец мечтал завладеть именно этим телом. Унизить грязную высокомерную суку, возомнившую о себе слишком много. Превратить в ничто. Воистину – праздник. Словно встреча одноклассников. – Я беру ее, – изрек он, заставив Гермиону вздрогнуть от ужаса, от страха, что мгновенно расплылся по венам. – Но, сэр, не пристало Вам якшаться с такой… Неординарной девушкой. У нас есть куда более интересные экземпляры. – Я. Беру. Эту, – ответил Драко как можно громче. Хозяин заведения удивился, но покорно кивнул в сторону сжавшейся Гермионы, и два амбала-охранника открыли клетку, выводя из нее полуголую девушку. Бизнес есть бизнес, и ему приятно было избавиться от залежавшегося товара, пусть и таким интересным путем. Она не сопротивлялась. Бесполезно. Не хватало еще, чтобы ее избили прямо здесь, разукрасили перед выходом в свет, заставив вспомнить о новом положении вещей. Гриффиндорку вывели в коридор… Яркий свет ударил в глаза, заставляя щуриться с непривычки. Какая досада. Тьма была ей по душе, она казалась ласковой и доброй, скрывала самые страшные тайны. В темноте не было видно, насколько низко пала грязнокровка, как она слаба и подавлена в своей новой участи. Темнота скрывала Гермиону от мира, заставляя забыться, потеряться в бескрайних просторах мрака, исчезнуть, точно ее и не существовало вовсе. Свет же – будоражил кровь, навевал воспоминания давно минувших лет, согревал… Разве она достойна тепла? Разве она достойна жизни? Когда ее друзья умирали – Гермиона бежала, скрывалась, точно крысеныш Петтигрю, боровшийся лишь за собственную жизнь. Он получил по заслугам, и Гермионе теперь придется отвечать… Гриффиндорка не смогла даже покончить с собой. Сколько раз она стояла на краю обрыва, сколько раз смотрела на крепкий дверной косяк, в жерло вулкана? Слишком трусливой и безвольной она стала. Драко и хозяин заведения отправились в кабинет, торопясь оформить желанную сделку. Гермиону же привели в небольшое помещение. Две девушки, чуть более счастливые служанки, раздели ее, под строгим взглядом неприветливых охранников. Гриффиндорку наскоро протерли шершавой мочалкой, стирая с нежной кожи давно застывшую грязь. Волосы Гермионы успели отрасти чуть ниже подбородка. Их красиво уложили и начисто отмыли, чтобы рабыня не испугала молодого хозяина так быстро, чтобы он не успел пожалеть о покупке сразу после выхода в мир... На девушку надели черную мантию до щиколоток, ее точно готовили к выпускному, который Гермионе пришлось пропустить. На аккуратную теперь головку натянули непрозрачный, слишком тяжелый капюшон, а затем вывели рабыню прочь, на верхний этаж. Малфой сидел на скамье в ожидании... Он неотрывно смотрел в широкое окно, пока его покупка не появилась, наконец, в дверном проеме. Бледная тень прошлой себя. Юноша неторопливо повернулся к ней, он растягивал удовольствие... Взгляд холодных серых глаз заставил девушку почти неуловимо вздрогнуть, точно цветок на летнем ветру. Драко победно улыбнулся, предвкушая как минимум месяц развлечений. – Что ж, поздравляю Вас с покупкой, мистер Малфой! – сказал жадный до чужих денег жиртрест, протягивая Драко ошейник. – Пользуйтесь. Слизеринец скинул с девушки капюшон и почти нежно провел длинными тонкими пальцами по ее шее. Замок кожаного ошейника слабо цокнул, обозначив тем самым конец… Конец истории «бесстрашной» гриффиндорки, финал сказки о Золотом Трио и их отваге, о несгибаемости, дружбе и жертвенности... Это выше ее сил. Нет! Ничего не кончено, только не так! Они поклялись бороться до конца, до самой смерти бороться с несправедливостью, с темными силами, запустившими пальцы в их нежные молодые души. Ведь смерть еще не пришла, Гермиона жива, одна из всех трех гриффиндорцев. Смерти нет. Ее холодные объятия не стянули кожу гриффиндорки, не заставили ее погрузиться в вечный мрак другой, следующей жизни… Внезапно весь ее норов, вся ее гордость и отвага вернулись, блеснули во взгляде потемневших от злости карих глаз. Гермиона подняла тонкую ослабленную ручонку и оттолкнула Драко. Она кинулась к палочке, что висела на поясе у хозяина заведения, но не успела схватить победоносное оружие. Малфой оказался быстрее, он всегда был начеку... Слизеринец ни на секунду не сомневался, что девушка взбунтует перед «оглашением приговора». – Петрификус Тоталус! Гермиона сама не помнила, как погрузилась во тьму, как веки ее вдруг стали тяжелее, как они закрыли глаза сплошной пеленой... Спасительная мгла обволакивала, успокаивала девушку, позволяя забыть о недавно пережитом кошмаре. Драко пригладил платиновые волосы и криво улыбнулся самому себе. Прощайте, серые будни, рутинная жизнь, заплывшая скукой и размеренностью. Он молча взял девушку за локоть и трансгрессировал прямиком в Малфой Мэнор, чтобы начать веселье как можно скорее.