I'm a slave for you

Как же здесь холодно... Даже лежа в просторной мягкой кровати под теплым одеялом, сотканном из самого легкого материала, Гермиона умудрилась замерзнуть. Малфой Мэнор – ледяная пещера, нагоняющая страх. Оно безобразно снаружи и безобразно внутри, жестоко, под стать хозяевам. Нет, поместье ужасно не в эстетическом смысле, а лишь в духовном. Холодные тона, холодная атмосфера, холодные обитатели. Рассадник ядовитых змей. Девушка поднялась с кровати, завернулась в бежевую простыню и остановилась возле окна. На дворе уже светило яркое весеннее солнце, лесные птицы довольно пели, а пушистые белые павлины горделиво расхаживали вдоль извилистых дорожек, редкие облака лениво перебирались по голубому небу, обещая обернуться дождем в середине жаркого дня. Зноя не было, но еще и не лето. Гермиона невольно вспомнила дом семейства Уизли... Они же тоже чистокровные волшебники, происходят из древнего магического рода. Разве можно сравнить их скромную лачугу, что пахнет пирогами и порохом, с поместьем Малфоев, источающим ароматы гниения и лжи? Нет. Малфой Мэнор и близко не стоит с Норой. В доме Уизли жила нежность, теплота… Сладкое волнение любви. Ее первой и последней… А что, если убежать? Бежать из этого кошмара и вновь скрываться в тени густых ветвей. Малфой, очевидно, не выдаст ее, ведь иначе придется открыться и самому. Он воспользовался положением, лишь бы трахнуть Гермиону в этой кровати. Все знают, что Грейнджер приговорена к смерти. Девушка неловко коснулась собственной шеи и с радостью поняла, что Драко забыл нацепить на нее этот гадкий ошейник. Оковы точно спали с запястий, груз рабства покинул ее плечи… Да гриффиндорка же снова свободна! Любой, кто встретит девушку на улице, решит, что она – вольная полукровая магесса. «Глупая затея. Ты не сможешь незамеченной прошмыгнуть мимо домовых эльфов. И куда пойдешь голой, интересно?» – подумала она, остановившись. На территории поместья трансгрессировать нельзя, если ты не хозяин дома или домовой эльф... А вот за оградой – раздолье для телепортивных развлечений. Она может сгонять в один из своих любимых магазинов одежды или домой… Нет. У Гермионы нет больше дома. Драко вчера сказал, что теперь ее дом – Малфой Мэнор, что здесь ее место и только здесь. Родители живут где-то в Австралии, а их бывший дом в Лондоне наверняка давно продан. Может быть, он пустует в своем горе? Ждет бывших хозяев, как пес на свежей могиле… «Но ты должна, Грейнджер, должна!» – упрямо твердили мысли. Только как? Девушка подошла к огромному окну. Через тонкое стекло в комнату просачивался яркий дневной свет, освещая каждый темный угол. Чуть-чуть надавить на стекло, и оно вылезет из рамы. Откроет путь к свободе, к великолепному чувству полета, к концу… Слишком высоко для прыжка. Нет! Нет! Это будет и слишком громко! Домовые эльфы заметят, поймают, доложат Драко, а он разозлится… И что же он сделает тогда? Вновь изнасилует тебя? Убьет? Со смертью приходит избавление, грязнокровка. То самое, что ты не можешь себе обеспечить. То самое, что приведет тебя к Рону и Гарри… Гермиона сжала тонкие пальцы в кулак и прошлась к двери, ведущей в пустующий коридор. Ручки на ней не было. Как только Драко ее открывает, что произносит перед открытием? Он что-то говорит, шепчет, как змея с орнамента над камином... Гермиона была уверена, что этот замок работает именно так, реагирует на звук. Называешь пароль – проход открыт. Девушка вновь нервно развернулась и направилась к окну. Так теперь, наверное, и будут протекать ее дни, похожие один на другой. В бесполезной ходьбе по комнате и несбыточных мечтах о побеге или смерти. Вдруг девушка услышала громкий хлопок прямо в ванной, где-то там, за тонкой стеной. Приоткрыв дверь, она увидела домовую эльфийку, что остановилась неподалеку от нее. Малышка убирала душевую кабину, с усердием вытирала капли воды, что собрались на ее поверхности. Серые пальчики сжимали ярко-лиловую щетку, которой эльфийка изо всех сил терла и без того чистый пол душевой кабины. – С вами все хорошо, мисс? Хозяин сказал заботиться о вас. Вель – хороший эльф. Она слушает хозяина. Каждый раз, произнося слово: «Хозяин», эльфийка гордо задирала острый маленький подбородок. Ей нравилось быть в услужении у Драко, домовиха чувствовала гордость. Гермиона завидовала эльфийке.. Насколько было бы проще жить, если бы гриффиндорку устраивало нынешнее положение. – Скажи, у тебя нет никаких противозачаточных? – спросила Гермиона. «Что ты несешь? Откуда они у домовихи? Зачем ты вообще об этом спросила?» – подумала Гермиона. Она размышляла об этом еще ночью, все время, что должно было пройти во сне... Что, если она уже носит ребенка Драко? – Я не знаю, чего вы хотите, мисс, – виновато призналась эльфийка. Гермиона поняла, что у нее уже есть шанс на побег. План родился в ее кудрявой умной голове ровно тогда, когда взгляд карих глаз девушки встретил виноватый взор эльфийки... Гриффиндорка вспомнила, как заманила Амбридж в лес, к разъяренным кентаврам. Удивительно! История словно повторяется. План, рожденный за несколько секунд, план, что принесет ей победу… Осталось надеяться, что он окажется удачным. Если повезет – Гермиона сможет скрыться с глаз Пожирателей Смерти. Вновь затаиться в укромном месте, выжидая удобного случая, чтобы… Чтобы что? Умереть от страха, от старости? – Ничего страшного, ты не виновата. Скажи, а где у вас здесь аптечка? Я сама все найду, – Гермиона улыбнулась как можно приветливее. Домашние эльфы ведь любят тех, кто добр к ним? – Она внизу, в коморке с травами, молодая мисс. Вель проводит вас, как только домоет душевую кабинку. Вель позаботится о вас, мисс, – ответила эльфийка и вновь принялась за уборку. – Вель приказал так хозяин. Ну и упертая же домовиха, доверчивая, словно голодный щеночек, но упертая, как старая лошадь... И как только Драко смог заручиться такой преданной и исполнительной служанкой? Помнится, что его прошлый домовой эльф, Добби, не очень-то жаловал хозяина и его семью. – Но это срочное дело, Вель. Хозяин не обрадуется, если узнает, что мы с тобой не успели сделать все вовремя… – Хозяин Драко велел Вель убраться в ванной. – И заботиться обо мне, не так ли? Несчастное создание. Последняя фраза оказала влияние на домовиху. Большие темно-зеленые глаза эльфийки широко распахнулись и бегло оглядели шею Гермионы. «Ищет ошейник. Наверное, Драко часто приобретает для себя рабынь. Не хочет помогать рабыне, грязнокровке», – подумала девушка. Серые лапы эльфийки нехотя выпустили щетку. Она осторожно приподнялась с пола и несмело подошла к Гермионе. Длинные уши колыхались при каждом новом шаге, а изучающий взгляд превратился в испуганный и даже затравленный... Но такой преданный, как у собаки, ждущей хозяина с долгой войны. – Мисс справится сама? – робко спросила эльфийка. – Только если ты отведешь меня к аптечке. – Вель отведет вас. Вероятно, эльфийка решила, что Гермиона – гостья Малфоя, раз уж ошейника на ней нет. Домовиха цепко зажала руку Гермионы, и рядом с ней послышался знакомый хлопок. Они трансгрессировали в небольшой темный чуланчик, внутри которого стояло множество полочек, уставленных скляночками разных цветов, с яркими и выцветшими от старости этикетками. Беглый взгляд девушки заметил здесь связку высушенных крысиных хвостов, Летейский Эликсир Доктора Лето, баночку, наполненную алой жидкостью, страшно похожей на кровь. Сколько всего! Да Драко – обладатель целой сокровищницы! Сколько зелий можно было бы приготовить, а возможно, что и изобрести что-то новое… Бегло растущий восторг Гермионы сменился тревогой. Что же делать дальше? Ответ очевиден – искать выход из поместья, бежать, скрываться. Но куда идти? А если кто-то заметит… – Вель оставит юную мисс, – эльфийка поклонилась и вновь трансгрессировала, только теперь одна. – Но поторопитесь, чтобы хозяин не разозлился на Вель. Жаль ее, жаль. Гермиона осталась в пропахшем травами и настойками чулане. Что-то гудело, билось о стеклянные стенки, стараясь выбраться из крепко закрученной склянки. Девушке казалось, что она слышит чей-то зловещий шепот прямо над своим ухом, чувствует на себе чей-то взгляд. Гриффиндорке стало страшно от мыслей о том, что Драко может здесь хранить. Он же – Пожиратель Смерти! Сушеные ногти грязнокровок, головы непокорных мракоборцев, мертвых младенцев? Что, если здесь хранится один из крестражей Темного Лорда? А может и самого Драко… Девушка старалась выкинуть из головы эти мысли и сосредоточиться на предстоящем побеге. Чуланчик явно находился в одном из подвальных помещений. Единственным источником света было небольшое окошко у самой крыши, больше похоже на щель, чем на окно. Эльфийка трансгрессировала в самый центр комнаты, она явно знала каждый закоулок дома... Гермиона не могла найти дверь, скрывающуюся где-то за стеллажами. Она зачарованно разглядывала полки, густо уставленные всякой всячиной. Взгляд любопытных карих глаз остановился на стеллаже, на котором стояли недвижные фотографии. Как в ее маггловском доме когда-то. Старые и молодые мужчины и женщины смотрели на Гермиону и улыбались, смеялись в камеру. Все они были в длинных мантиях мракоборцев. Рядом с фотографиями лежали волшебные палочки… Ужас сковал грязнокровку своими холодными цепями. Колумбарий. Она прижала изящную ладонь ко рту от испуга, вздрогнула всем телом... Боже мой, зачем этот ублюдок организовал здесь этот алтарь? Себе на потеху? Гермиона представила, как Драко яростно надрачивает на фотографии убитых им людей, и к горлу тут же подкатила тошнота. И все же, как много здесь снимков. Гермиона не без грустного любопытства разглядывала фотографии, стараясь не думать о том, кем были все эти люди, была ли у них семья и дети, жены и мужья. Внезапно она замерла, застыла, точно каменная статуя в одном из музеев Лондона. С фотографии на нее смотрел высокий темнокожий мужчина с озорной золотой серьгой в ухе. Он весело улыбался, глядя на девушку, точно видя ее через завесу смерти. Слезы подступили к глазам грязнокровки. Гермиона торопливо смахнула их и улыбнулась безумной улыбкой. Кингсли был сильным и смелым волшебником… Это он тогда предупредил их, что враги надвигаются, рыщут неподалеку. Девушка вдруг вспомнила свадьбу Флер, смеющегося Гарри, Рона, Джинни… Внезапно появившуюся рысь с ее предупреждением. Захотелось лечь на пол и долго-долго плакать, метаться из стороны в сторону, выкрикивая имена павших товарищей. Что, если кто-то ответит на ее зов? Но ведь кто-то еще остался, верно? Такие же жалкие трусы, как она сама. Полумны не было в решающий день, отец спрятал ее далеко-далеко. Может, Макгонагалл? Диггори-старший? Мистер Уизли? – Прости, Кингсли, – прошептала Гермиона и взяла палочку, лежащую рядом с фотографией мужчины. – Но она мне еще пригодится. Она была гибкой тонкой и изящной, словно сотканной из паутины, из детского смеха. Палочка сама легла в руку Гермионы, словно просясь в бой... Отомстить за прежнего хозяина, за годы томления на пыльной полке. Девушка аккуратно протерла фотографию Кингсли от грязи и прошептала: – Люмос. Комнату озарил яркий свет. Повернув голову, девушка заметила массивную темно-красную дверь. Она торопливо подошла к ней и дернула толстую круглую ручку на себя. Перед Гермионой предстала бежевая стена с неровным узором. Здесь архитекторы уже не старались, верно? Выйдя из чулана, девушка повернула голову вправо, а после – влево, все искала выход. Две лестницы: вверх и вниз. Ясное дело – нужно искать выход. Помещение, скорее всего, находится в подвале, ведь верно? Вряд ли из Мэнора можно спуститься прямиком в Ад. Идти нужно наверх. Гриффиндорка засеменила вверх по ступеням, ступая тихо, как кухонная мышь. Доски скрипели под ее ногами, предательски верещали, повышая голос все громче, громче и громче… Она осторожно остановилась на верхней ступеньке и прошептала: – Оглохни. Гермиона часто применяла это заклинание, стараясь двигаться незамеченной. Жизнь лесной крысы внесла коррективы в ее существование, заставила выучить новые трюки. Девушка долго практиковала дезиллюминационные чары, но так ничего и не добилась... Возможно, если бы у нее была своя палочка, все могло бы пойти иначе. Гриффиндорка ступала уверенно, не опасаясь быть обнаруженной, замеченной. Она оказалась рядом с кухней и слышала, как в ней копошатся домовые эльфы. Перекладывают туда-сюда тарелки и ложки, варят что-то в огромном котле. Для кого? Гермиона аккуратно заглянула за угол, проверяя, свободен ли проход. Никого не оказалось. От черного выхода ее отделяла лишь парочка шагов, таких жалких, что можно было лишь протянуть руку вперед, чтобы ощутить дуновение ветра свободы. Девушка торопливо кинулась к двери, стараясь открыть ее, не издав никаких характерных щелчков или скрипов. Мгновенье, и она свободна… Ну, или почти. Почти. Перед Гермионой раскинулся роскошный сад, полный благоухающих цветов и причудливых животных, что без страха ступают всюду. Многолетние дубы слегка покачивали ветвями на ветру, сияло золото нарциссов, распускались первые цветы на благородных немолодых деревьях, словно усеянных белыми мотыльками. Босые ноги зашагали по еще мокрой от росы траве. Холодно и приятно… Она провела в поместье всего один день, но, казалось, что всю свою жизнь прожила взаперти. Бежать, бежать, бежать – говорило сердце, билось о ребра. Свобода так близко! Перелезть через забор и уйти… Гермиона остановилась возле каменной стены и принялась перебирать в голове разные заклинания, способные открыть проход. Конечно, в доме поднимется тревога, стоит ей только тронуть ограду, но она будет уже далеко, когда служки спохватятся. Как только откроется проход – Гермиона трансгрессирует прочь. Но куда? Домой? Нет! У нее больше нет дома. Даже ту хлипкую китайскую лачугу разрушили Пожиратели, забрали, отняли... Гриффиндорка решила, что сейчас безопасней всего будет в каком-нибудь тихом маггловском местечке, в глухих лесах или пещерах, заброшенных домах. Когда-то давно она с родителям останавливалась в одной маленькой французской гостинице. Пока мистер и миссис Грейнджер обустраивали номер, Гермиона изучала окрестности. На глаза малышке попалась небольшая заброшенная церквушка. Внутри осталось лишь парочка гниющих лавок, сломанный алтарь и крест с распятьем, висящий над ним. Удивительно, что люди не решались забрать его. Никто не поднимет руку на святое. Девушка поняла, что именно там сейчас будет безопаснее всего. Возможно, Гермионе даже удастся пробраться в отель ночью и взять немного одежды из прачечной, украсть ее... Родители бы гордились, ну правда. Гриффиндорка нацелила палочку на высокую стену и выкрикнула так громко, как только могла: – Бомбардо! Стена разлетелась, сломалась, обернувшись каменной пылью... Гермиона, прикрываясь рукой от осколков, вышла наружу. Здесь словно совсем другой воздух… Девушка слышала, как засуетились эльфы в доме, слышала этот гадкий крик отвратительных птиц, ропот белых павлинов. Послышались знакомые хлопки, и гриффиндорка решилась, наконец, трансгрессировать подальше отсюда, к свободе.. Хлопок!... Открыв глаза, она поняла, что оказалась в той самой церквушке, о которой думала всего секунду назад. Распятие все еще оставалось на месте, оно словно светилось во мраке вечера, искрилось в тишине заброшенной молельни. Человеческое лицо смотрело на девушку, словно бы осуждая. «Интересно, был ли ты магглом? Был ли ты сумасшедшим? Был ли ты волшебником, не осознавшим природу собственной силы…?» – думала девушка. В самые тяжкие из времен люди обращаются к религии, ищут в ней утешение, благословение и избавление. Мать всегда говорила, что стоит лишь попросить Бога о чем-то, и желание обязательно сбудется, придет с его дарами… Непременно сбудется! Гермиона, неожиданно для самой себя, залилась слезами. – Ох, мама, – она прикусила губу, чувствуя, как пересох рот от жажды. – Где ты был, когда я просила о помощи?! Где ты был, когда я бежала от смерти, поджав хвост… Где ты был!? Грязнокровки недостойны помощи, недостойны твоего взгляда?! – выкрикивала она, смотря в глаза человеку, распятому на кресте. – Как во всей Англии, верно? Девушка упала на деревянный пол, содрогаясь от громких рыданий. Истерика накрыла внезапно, догнала, оголила нервы. Дыхание ее сбилось, а щеки покраснели от растущего гнева, от досады, рвущей грудь. Она вновь превратилась в испуганную девочку, зажатую в угол, трясущуюся от страха. Свобода… А что толку? Что ей даст эта свобода? – Помоги мне… – прошептала Гермиона, становясь на колени и складывая руки в замок. – Помогите мне… Кто-нибудь.