I'm a slave for you

Прием прошел на удивление быстро. Гости разошлись по домам, оставив за собой лишь приятное воспоминание. Кто-то уходил нехотя, не желая возвращаться в поместье своего господина или скучную жизнь аристократа, а кто-то шел с радостью, предвкушая грядущее уединение и спокойствие родного дома. Темный Лорд проводил гостей своей жутковатой улыбкой, а после того, как тяжелая дверь захлопнулась за последним из них, принялся метаться из стороны в сторону в поисках слуг. Волан-де-Морт искал Джинни. Перепуганные рабы обошли все поместье в поисках пропажи. Подгоняемые страхом, они обшарили каждую кладовку, каждый закоулок огромного дома, прежде чем нашли рыжеволосую гриффиндорку. Девушка сидела в глубоком зеленом кресле и глядела в окно. Ночное небо успокаивало, помогало забыть о долгожданной встрече подруг. Медленно наступал рассвет. На горизонте уже появилась розовая полоска света. Она росла, расширялась, прогоняя ночную тьму. Слуги мгновенно доложили хозяину о местонахождении его избранницы, так и не сумев поднять Джинни с места. Девушка заснула, удерживая в руках стеклянную склянку. Чернокожая рабыня боязливо дотронулась до хозяйки, стараясь разбудить ее, и, к великой радости своей, поняла, что та действительно спит. Нотт уже рассказал Эвелин о роли, что отведена Джинни в этом восстании, потому девушка беспокоилась о состоянии девушки гораздо сильнее, чем прежде. Темный Лорд торопливо шел к нерадивой рабыне, скрипя острыми зубами. Весь вечер он искал ее в толпе, надеясь поймать на ее губах благодарную улыбку. А что получил? Отсутствие! Зачем вообще устраивать приемы в честь этой девки, раз она попросту сидит в комнате, наблюдая за рассветом? Злость волнами разлилась по телу Темного Лорда. Мужчина решил сдержаться, не наказывать слуг за оплошность одной единственной рабыни. В конце концов, разве должны они отвечать за подобные выходки? Лорд решил, что Джинни сама перед ним ответит. Шум размашистых шагов отражался от стен, взлетая вверх, к высокому белому потолку. Волан-де-Морт шел быстро. Желание увидеть свою любимую рабыню не давало ему сомкнуть глаз, не смотря на усталость. Что-то внутри отчаянно требовало свидания с непокорной девушкой, требовало увидеть ее, прикоснуться к ней! Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались… Дверь с грохотом распахнулась. Джинни вжалась в кресло, понимая, что ее ждет не самый приятный разговор. Темный Лорд уже очень давно не поднимал на нее руку, но каждый проступок оборачивался для девушки плохо. И вот, этот раз не станет исключением. Шаги Темного Лорда послышались совсем близко к креслу, в котором отдыхала девушка. Джинни обессилено подняла глаза, когда Темный Лорд неторопливо остановился напротив нее. Яркий свет восходящего солнца не давал глядеть на хозяина без слез. Или, может быть, в этом виноват не свет? Гриффиндорка не могла понять. Волан-де-Морт с укором глядел на нее, злобно сверкая красными глазами. Его сухие серые губы двинулись, как только он произнес: – Тебе, что, не понравился прием? Холодный голос Темного Лорда отдавал сталью. Джинни вздрогнула, услышав его. Слезы перестали течь, как только мужчина обратился к ней. Гриффиндорка боязливо опустила глаза к полу, стараясь не встречаться взглядом с хозяином. В девушке не было страха, не было ничего… «Ты – наша последняя надежда, Джинни», – пронеслись в голове слова Гермионы. – Прием был чудесным… – шепотом ответила девушка, утирая глаза. Волан-де-Морт нахмурился, услышав ответ. Он шумно выдохнул, собирая в кулак все свои силы, подходя к девушке вплотную. Мужчине огромных усилий стоило не ударить Джинни за подобную ложь, не причинить ей боли. Руки его тряслись от злости, но стоило Темному Лорду лишь взглянуть на рабыню, как приходило болезненное осознание… Он не может ударить ее. Что-то глубоко внутри мешало мужчине поднять руку на перепуганную рабыню. Громко вздохнув, Темный Лорд устало опустился на пол. Его узкие красные глаза оказались напротив широко распахнутых карих. Девушка старательно отводила взгляд, не желая пугаться еще сильнее. Она уже чувствовала холодное дыхание на своей шее, ощущала жгучий горячий взгляд. Шелковое платье внезапно показалось Джинни невероятно тяжелым, а воздух вокруг жутко горячим. – Тогда где тебя мотало? – прошипел мужчина, заставляя гриффиндорку испуганно вздрогнуть. Джинни чувствовала ледяное дыхание мужчины. Ей было страшно. Так страшно поднять глаза, увидеть в них злость, увидеть в них ненависть… Опять. Опять… Как-то раз она разбила огромное прекрасное зеркало, стоявшее в главной прихожей. Не нарочно, конечно же. Джинни с ужасом наблюдала за тем, как осколки разных форм и размеров разлетаются по холодному полу, под присмотром жестоких красных глаз. Тогда ее наказали. Темный Лорд с садисткой радостью в красных глазах навел на нее волшебную палочку и произнес непростительное заклятье, заставляя несчастную выгнуться от нескончаемого потока острой боли… Тогда Волан-де-Морту когда-то нравилось приносить ей боль. После того, как гриффиндорка открыла для себя все прелести любовного зелья, она перестала получать удары за собственные поступки. Их получали другие… За самую малую оплошность, за мимолетную улыбку, предназначенную кому-то, кроме Темного Лорда, за то, что не пришла по первому зову, за невовремя сказанное слово – за все отвечали слуги. Некоторым пришлось заплатить жизнью за ошибки нерадивой рабыни, некоторые отделались лишь парой ударов или заклятий. В доме не было слуги, на чьей коже не красовался бы яркий шрам, «подаренный» щедрым господином. Девушка подняла испуганный взгляд вверх, встретив немой укор в карминово-красных глазах Темного Лорда. Карие очи мгновенно подернулись пеленой слез. Руки гриффиндорки непроизвольно задрожали от испуга. Девушка пыталась заставить себя сказать хоть что-то в свое оправдание, но не придумала ничего стоящего. – Н-не… н-надо, – прошептала она, трясясь, словно пожелтевший лист на ветру. Темный Лорд мгновенно отвернулся, не желая терпеть девичьи слезы. Каждая слезинка, что катилась по этим щекам, приносила мужчине почти физическую боль. Волан-де-Морт не знал, когда же он превратился в такого… В настолько влюбленного человека. Мужчина скривился, услышав всхлип прямо возле уха. В душе боролись два демона. Один страстно желал проучить девчонку, другой – хотел успокоить ее, прогнать страх, растущий в израненной душе гриффиндорки. Она уже знала, что ее ждет наказание, знала, и старалась вымолить прощение. – Не хочешь отвечать за свои поступки, да? – спросил Темный Лорд, растягивая каждое слово. Тишина стала ему самым красноречивым ответом. Лучшая черта этой несносной девчонки – неумение врать. Абсолютное и совершенное бессилие во лжи, что всегда так умиляло мужчину. Иногда Темный Лорд слишком остро ощущал пропасть между ними. Пропасть, исчисляемая многими-многими годами, разными жизнями. Джинни пышет молодостью и энергией, а Волан-де-Морт тратит слишком много усилий, чтобы поддерживать в себе жизнь. – Тебе страшно, Джинни? – спросил он, прекрасно зная ответ. Гриффиндорка смахнула слезу с раскрасневшейся щеки и кивнула, подтверждая догадку Темного Лорда. Конечно, он пугает ее… Волан-де-Морт так много времени провел с рабыней, так часто был мил с ней, учтив, великодушен… А она продолжала бояться его, словно дикого зверя! «Я просто преподам тебе урок, ничего больше. Зачем ты боишься чужой боли?», – думал Темный Лорд. В его голове никак не могло уложиться понимание того, что кому-то могут быть неприятны чужие страдания. – Господин, прошу, п-простите, – запинаясь, лепетала перепуганная Джинни. Темный Лорд взял девушку за подбородок и аккуратно приподнял ее личико, заглядывая в карие глаза рабыни. Они были красны от пролитых слез. Должно быть, она уже долго плакала, сидя в одиночестве. Мужчина попытался вспомнить, мог ли он заставить ее запереться в комнате и рыдать. Наверное… Мог. Волан-де-Морт выискивал в голове хоть одно воспоминание, связанное с унижением Джинни накануне праздника, однако, ничего так и не вспомнил. – И что же тебя печалит? – холодно поинтересовался Темный Лорд, и слова обожгли, точно раскаленная сталь. Ей хотелось открыться, рассказать истинную причину слез, таившихся в глазах, но… Глубоко в душе Джинни понимала, что Гермиона права. Абсолютно права. Подруга знает, что «любовь» Темного Лорда готова пропасть в любую секунду. Испариться, исчезнуть, точно туман поутру. Что тогда помешает Волан-де-Морту убить ее за доставленное ему неудобство? – Мне нездоровится, – солгала Джинни. – Нездоровилось, господин. Лоб Темного Лорда исказила длинная глубокая морщинка. Мужчина поджал тонкие сухие губы, точно пытаясь понять, врет ли ему девчонка. Он глядел на нее, словно завороженный, не желая отрывать пронизывающего до костей взгляда. В такие моменты Джинни хотелось кричать, плакать, биться в истерике, только бы прекратилась немая атака. Зловещие секунды тишины тянулись долго, сливаясь в минуты тягостного молчания. Темный Лорд вновь потянул девушку за подбородок, заставляя ту посмотреть на него. – Тебя нужно наказать… – прошептал он притворно сладким голосом. – Но… Господин, за что? – залепетала Джинни в своем бессилии. Темный Лорд вскочил с пола, точно ужаленный собственной змеей. Красные глаза сузились, как только мужчина услышал проклятый вопрос. Девчонка имеет наглость сомневаться в его решениях! Ох, если бы Лорду хватило выдержки, хватило хладнокровия, гриффиндорка давно была бы мертва. Но стоит мужчине заглянуть в печальные карие глаза, как он превращается в глупого влюбленного юношу. – Почему ты не сказала мне, что тебе нездоровится, Джинни? – спросил Темный Лорд слегка шипящим голосом. Девушка низко склонила голову, стараясь спрятать слезы, что так и струились из глаз. Джинни не знала, что страшнее… Этот страшный мир, что лежит за порогом поместья, или человек, расположившийся перед ней. Кровь леденела в венах, густела, текла медленно, теряя оставшееся в теле тепло. Гриффиндорка вздрогнула, как только холодная рука Темного Лорда упала ей на плечо. – Отвечай мне! – крикнул мужчина. Змеиное лицо Темного Лорда украсил устрашающий оскал. Ровные острые зубы казались невероятно белыми на фоне пепельно-серой кожи мужчины. Джинни боялась смотреть на него, но знала, что не подними она глаз, будет только хуже. Мурашки пробежали по коже, когда сильные пальцы волшебника слегка сжались. – Я боялась… Мой Лорд, – шепотом ответила девушка, поджимая губы. Лицо Волан-де-Морта вновь исказилось. Мужчина был растерян, услышав подобное заявление. Темный Лорд считал, что слишком мягок с рабыней, слишком часто спускает ей мелкие грешки и оплошности… Услышав о том, что она боялась признаться в боли, Волан-де-Морт не поверил девчонке. Однако, опустив глаза к виновнице, он увидел страх в ее затравленном взгляде. Ухмылка мгновенно сползла с его лица. Холодная рука скользнула к ее шее, поднялась и коснулась румяной щеки гриффиндорки, слегка поглаживая нежную кожу. – Я жесток с тобой, Джинни? – спросил Темный Лорд, наклоняясь. Мужчина зарылся лицом в эти длинные рыжие волосы… Словно осенняя листва, словно солнце на закате. Темный Лорд безмерно, невероятно любил эту девушку. Странно, что в его черном, мертвом сердце теплится столь прекрасное чувство. Любовь такая живая, такая сладкая и теплая… Огонь любви прогонял все страхи, внушал в Темного Лорда уверенность в собственных поступках, распалял его желания. Вот и сейчас… Эта нежная кожа под пальцами, эти тихие всхлипы. – Вы великодушны, мой господин, – пролепетала Джинни, наклоняя голову навстречу ладони Темного Лорда. Мужчина улыбнулся сам себе, аккуратно положив обе руки на плечи Джинни. Он чуть тряхнул рабыню, чтобы та подняла глаза к нему. В карих глазах блуждал огонь рассвета. Волан-де-Морт почувствовал, что на лбу у него начинают выступать капельки пота. Сердце начало биться быстрее. В его стуке мужчина услышал призыв к действию… Волан-де-Морту нравилось это немое восхищение, что исходит от Джинни. Даже сейчас, когда ей так страшно. Темный Лорд вновь опустился перед ней. Он заглянул ей в глаза, прежде чем резким движением сорвать с девушки корсет. Кусочки ткани упали на холодный пол, и Джинни вздрогнула. Прекрасное платье испорчено с такой легкостью, ни капли сожаления, ни секунды раздумий. Волан-де-Морт дотронулся до шеи гриффиндорки. Он заставил ту запрокинуть голову назад, поддаваясь его ласкам. Холодный язык скользил по хрупкой шее, вырисовывая узоры, точно зимний мороз на окне. Джинни дернулась, желая вырваться, но сильная рука сжалась, заставляя ее оставаться на месте. На шее останутся синяки от ласк господина. Впрочем, какая разница? У каждого слуги в этом доме есть хоть один шрам, почему же Джинни должна отличаться? Холодные руки скользнули к груди девушки, больно сжимая нежную кожу. Мужчина сдавленно зарычал, впиваясь в тело зубами. Он так любил именно такие ласки… Грубые, жестокие. И сейчас у него есть повод для того, чтобы побыть с ней жестким… Ну, хоть чуть-чуть, хоть немного жестче, чем обычно. – Больно… – сквозь зубы прошептала Джинни, почувствовав очередной укус на нежной шее. Темный Лорд улыбнулся, сильно сжав сосок рабыни. Так почему бы и нет? Он же искал ее там, в толпе, точно безумный мотаясь из угла в угол… А она мирно спала в кресле, вдали ото всех, вдали от шума суетной толпы, вдали от него. Злость больно кольнула черное сердце, и Темный Лорд сильнее укусил шею девушки. Слабые ладони гриффиндорки уперлись в стальную грудь Волан-де-Морта, но, разве может она справиться с ним? Сколько силы спрятано в этом мускулистом теле, сколько страсти сейчас заперто в этих пугающих красных глазах? – Придется потерпеть. Плохие девочки должны получать по заслугам, – прошипел Темный Лорд прямо над ухом несчастной. – Но, г-господин, прошу вас-с, – лепетала Джинни, стараясь сдержать жгучие слезы. Волан-де-Морт остался глух к мольбам. Он больно укусил девушку за сосок, заставляя чувствительную, слегка загорелую кожу девушки покрыться мелкими мурашками. Гриффиндорка всхлипнула, выгнувшись в спине. Сильная ладонь Лорда чуть придвинула хлипкое тело ближе к себе, бесцеремонно забираясь под тяжелый подол красивого платья. Послышался треск дорогой ткани, и остатки испорченной одежды соскользнули с перепуганной девушки. Противно ухмыляясь, мужчина отстранился от нежной груди девушки, осматривая ее стройное тело. Темный Лорд почти успокаивающе погладил Джинни по щеке. Да, ему нравилось, когда она отдается ему по собственной воле, но это приятное разнообразие… Следующий всхлип прервал поцелуй. Язык Темного Лорда бесцеремонно ворвался в рот Джинни, исследуя каждый его уголок. Девушка закрыла глаза, стараясь представить, что ее здесь нет, что она дома, в окружении семьи. Как часто она получала подобное наказание? Как часто чувствовала себя словно загнанная в угол мышка в когтистых лапах дикого кота? Горячие слезы, катящиеся по щекам жертвы, обожгли серую кожу Темного Лорда. Он улыбнулся сквозь поцелуй, понимая, что этот урок не пройдет даром. Гриффиндорка запомнит, что лучше не отходить от хозяина ни на шаг. А быть может… Ей даже понравятся подобные ласки, и девушка начнет сама просить его совершить что-то подобное снова. Руки скользнули вниз, к упругому животу рабыни. Джинни дернулась от неожиданности, и серебряный бубенчик ошейника звякнул, словно напоминая о себе. Напоминая об унизительном положении гриффиндорки. Как хотелось забиться в угол и никогда больше не вылезать из него, не зная ни Темного Лорда, ни Гермионы, никого… Даже Гарри. Такого доброго, милого Гарри. Джинни вспомнила, что когда-то любила его, что мечтала принадлежать лишь ему одному. Тонкие пальцы Волан-де-Морта пробежали по внутренней стороне бедра девушки, лаская бесконечно чувствительную кожу. Он сжал ладонь, заставляя Джинни снова выгнуться. Так приятно было видеть растущий страх в прекрасных карих глазах… Рваные вздохи девушки становились все громче и громче. Холодные пальцы мужчины скользнули по слегка взмокшим нижним губам гриффиндорки, радуясь тому, что ласки принесли ей немного удовольствия. Наш организм обмануть невозможно… Гриффиндорка может делать вид, что ей неприятны все эти укусы, удары, щипки, но она не может заставить свое тело поверить ей. Ловкие пальцы Лорда проникли внутрь, слегка поглаживая разгоряченную девичью плоть. Джинни стало так жарко, так противно от ласк повелителя, что она готова была умереть прямо здесь и сейчас. Тело предательски выгибалось навстречу приятным ощущениям, словно зазывая господина в гости… – Хорошая девочка, – прошипел Темный Лорд. – Давай сделаем утро немного веселее? – предложил он, надменно улыбаясь. Большой палец Темного Лорда медленно вошел в Джинни сзади. Девушка выгнулась от острой боли. Ей были неприятны подобные ласки, и она хотела вырваться из цепких объятий своего господина. Его пальцы начали перебирать нутро гриффиндорки с двух сторон, и что-то внутри девушки шевельнулось от напряжения. – Хватит, прошу Вас… Я больше никогда так не буду. Я стану послушной, господин…– испуганно лепетала Джинни. Волан-де-Морт лишь ухмыльнулся в ответ. Он отнял руку от нижних губ девушки, торопливо расстегивая ширинку своих штанов. Мужчина был готов подключиться к игре. Он вновь нежно провел рукой по нижним губам девушки, улыбаясь, с садистским интересом наблюдая за реакцией несчастной. – Я знаю, – прошептал он, прежде чем войти. Джинни не почувствовала боли. Она появилась лишь потом, когда движения ее господина стали резче, болезненнее, жестче. Тепло расползалось внутри, жаля низ живота адским пламенем. Гриффиндорка лишь стонала от каждого нового рывка, стараясь отстраниться как можно дальше. Сильные руки Темного Лорда держали девушку за запястья, больно сжимая нежную кожу. Все расплылось перед глазами. Бывало, что девчушке удавалось получить наслаждение от ласк своего повелителя, но сейчас, сегодня… Хотелось кричать, умолять о прощении, но Джинни не смела больше пытаться. Мольбы лишь распаляют жестокого волшебника, заставляя его вколачиваться внутрь девчонки все быстрее. Вскоре все было кончено. Темный Лорд обессилено упал на Джинни, вдавив ее хрупкое тело в кресло. Бедром девушка ощутила прохладу стекла. Она вспомнила о яде, вспомнила о Гермионе и о ее страшной просьбе. «Ты наша последняя надежда», – эхом пронеслось в голове рыжеволосой гриффиндорки. Мужчина неосторожно приобнял рабыню, точно это могло хоть как-то развеселить ее, заставить забыть о неприятном наказании. – Ты – хорошая девочка, Джинни, – прошептал Темный Лорд, зарываясь в ее бесконечно рыжие волосы. – Вы слишком добры со мной, господин… – прошептала Джинни, глядя в окно. Солнце давно взошло. Птицы вновь начали слетаться на зловещие кусты, встречая свою погибель. Перед взором Джинни возник образ Гарри. Как же сильно она любила его, восхищалась им... С одиннадцати лет. Всю свою сознательную жизнь. А сейчас гриффиндорка была вынуждена отдаваться его убийце, как последняя шлюха. Отвращение к самой себе смешалось с грустью по давно ушедшей любви. Что-то внутри оборвалось, словно тонкие шелковые нити дорогого платья, что огрызками ткани валялось на холодном полу. – Господин… Могу я попросить Вас? – осторожно спросила девушка, проводя рукой по спине Темного Лорда. – Все, о чем пожелаешь, – ответил уставший мужчина, приглаживая пышные растрепанные локоны рабыни. Джинни знала, что ей хватит решимости. Да, хватит… Она закончит дело Гарри. Она нанесет последний удар. Самый подлый удар, бесчестный и, наверное, неправильный… Но, когда речь идет о Волан-де-Морте, разве можно мыслить о чести? Нет. Будь у того возможность погубить бедного Поттера через их связь, он бы сделал это, не раздумывая ни единой секунды. – Вы выпьете со мной чая? – спросила Джинни. На лице девушки расцвела дикая, слегка кривоватая улыбка. Возмездие так близко, что его можно потрогать, ощутить на языке. Джинни на секунду задумалась над тем, будет ли скучать о своем господине, когда Лорда не станет. «Ты недолго горевала о Гарри», – пронеслось в голове. Да, наверное, желание жить победило ее честь, победило ее гордость и благородство. Или, распределяющая шляпа ошиблась, отправив ее в самый гордый факультет? Может быть, у нее и не было чести...?